39. Сожжение кораблей
Отправив во дворец свой письменный ответ с согласием жениться на Юлиане Менгден, Линар почувствовал необыкновенную веселость и легкость, словно с его плеч свалилась большая тяжесть. Отослав письмо принцессе, он тотчас же велел принести ящики и уложить в них итальянские альбомы. Потом он сел обедать и только что хотел послать за Селиной де Пюжи, как вдруг увидел пред собой появившуюся с террасы принцессу Анну Леопольдовну. Она была одна, в накинутом на голову и завязанном у подбородка платочке – своем любимом головном уборе.
– Вы – здесь? – спросил Линар с удивлением, которое выказалось у него настолько искренне, что он даже не сумел прикрыть его поддельной радостью.
– Я пришла навестить больного, – ответила принцесса. – Что же тут удивительного? Ведь входит же в обязанности принцев и принцесс посещение больных.
– Но как же ваше высочество пожаловали вот так, невзначай?
– Через комнату из третьего сада к вам в дом.
– Но ведь ключ от нее у меня!
– Когда ее делали, было сделано два ключа; один я дала вам, а другой оставила у себя.
– Какая счастливая мысль! – хотя несколько поздновато, но радостно воскликнул Линар.
Правительница обошла стол и, протянув обе руки графу, спросила.
– Итак, ты согласен?
– На что?
– На брак с Юлианой.
– О, да! По-моему, это – очень счастливая мысль, – опять произнес Линар, не обращая внимания на то, что повторяет фразу, сказанную им только что по поводу второго ключа.
– Ты понимаешь, ведь мы тогда будем вместе навсегда, – стала объяснять Анна Леопольдовна. – Как муж моей приятельницы, ты будешь жить в самом дворце.
Линар это так и знал.
– Но сама Юлиана как к этому относится?
– Ах, она, конечно, немножко поплакала. Ведь немножко плачет всякая девушка, когда ей приходится выходить замуж, и потом ей все-таки немножко грустно уступать своего будущего мужа мне. Но она – мне такой друг, что сделает это для меня, и к тому же мы все трое будем всегда вместе. Ты видишь теперь, как все хорошо устроится и тебе не нужно будет никакой противной француженки.
Линар увидел, что со стороны Анны Леопольдовны в ее плане женить его на своей любимице не было и тени какой-нибудь мести за Селину, как он сначала думал. Она руководствовалась исключительно себялюбивым чувством удовлетворения собственных желаний и в своей наивности была уверена, что все и всё создано лишь для удовлетворения ее прихотей.
Анны Леопольдовны не хватило даже на то, чтобы кольнуть этой свадьбой за француженку. Граф не ожидал, что она настолько проста.
– Отлично, отлично, – проговорил он. – Значит, я как можно быстрее отправлюсь в Дрезден и постараюсь немедленно вернуться оттуда.
– Зачем же в Дрезден, и зачем вам нужно уезжать? – упавшим голосом спросила принцесса.
– А как же? Мне это необходимо, так как нужно спросить согласие короля на брак. Я ведь здесь представляю его особу и не могу жениться без спроса.
– Но разве нельзя написать?
– По дипломатическим обычаям требуется личная просьба в данном случае. И потом в письме нельзя изложить все обстоятельства, а это важно. Зная лишь кое-что, в Дрездене могут не разрешить брака, а когда я поеду сам и все разъясню, тогда дело другое.
Анна Леопольдовна смотрела на него и слушала не столько слова, которые он произносил, а самый звук его голоса.
– И зачем мы с тобой родились на высоте, а не в сельской тиши, – протянула она почти нараспев. – Где-нибудь в хижине мы были бы счастливы, не знали бы никаких королей, ни посольств, ни этикетов, а были бы всегда вместе. Вот счастье-то!
– Мы всегда желаем того, чего у нас нет, и не умеем ценить данное нам судьбой, – произнес Линар.
– Ах, судьба, судьба! – вздохнула Анна Леопольдовна. – А кто может угадать ее? Вот ведь покойная императрица Анна Иоанновна не ждала, не гадала, а вдруг стала императрицей. Да и я тоже… Разве я, живя в Мекленбурге, могла ожидать, что стану правительницей огромной империи?
– Но почему же только правительницей? – проговорил Линар.
– А что еще, Карльхен?
– Как что? То, что имела Анна Иоанновна, то есть корону! Ведь она-то имела еще меньше прав!
– Как? Ты хочешь сделать меня императрицей?
– Не я хочу, но вы должны желать и достичь этого. Я, по крайней мере, буду надеяться, что к моему возвращению из Дрездена найду мою принцессу Анну объявленной и готовящейся к коронации российской императорской короной!
– Но ведь императором объявлен мой сын!
– Он еще не коронован, и, делаясь самодержавной императрицей, вы только прекратите возможность всяких интриг и происков, что будет гораздо полезнее для вашего сына, который, конечно, останется вашим наследником и в свое время получит вашу корону.
В этот день вечером правительница, вернувшись от графа Линара, вызвала к себе Головкина и потребовала, чтобы он представил ей чин коронования Екатерины и Анны Иоанновны. Граф же Линар, когда от него вышла принцесса, призвал к себе старого Фрица и велел ему как можно быстрее укладывать все вещи и готовиться к отъезду.
– Все вещи? – переспросил Фриц. – Разве мы сюда уже не вернемся?
– Нет, нет, никогда не вернемся! – несколько раз произнес Линар. – Довольно! Чаша переполнилась… я больше не могу!