31. Старая собака
– Я – старая собака, – сказал Иоганн, натягивая ботфорты герцогу, – и говорю вам, что все это очень плохо!
– Ты ничего не понимаешь! – ответил своему доверенному камердинеру Бирон. – Напротив, все очень хорошо! И Андрей Иванович Остерман говорит то же самое!
– Я Остерману не верю! – сквозь зубы проговорил Иоганн.
– Кому же после этого верить?
– Никому! Одному только Иоганну. Он один ошибиться не может.
– Отчего же так?
– Оттого, что я – старая собака и действую чутьем. Надо сейчас же показать власть и силу, пока еще не увидели, что нас можно не бояться! Велите сейчас же арестовать принцессу, а императора с почестями и церемониями перевести во дворец к вам!..
– Что за вздор! – усмехнулся герцог. Он был так доволен собой, что совет Иоганна показался ему смешной шуткой.
– Велите сейчас же, – повторил Иоганн, – завтра уже будет поздно!
– Полно, Иоганн! Видишь ли, нельзя управлять все только силой! Нужны также сноровка и хитрость!
– Хитрость – хитростью, а сила – силой! – угрюмо сказал Иоганн. – Я боюсь тут каких-нибудь внезапных подвохов!
– Что ты этим хочешь сказать?
– А то, что вчера под видом гадалки во дворец приходила какая-то француженка и беседовала с принцессой и Юлианой!
– Глупости! Ты не знаешь женщин, Иоганн! Они очень падки на всякого рода гадания! Покойная императрица тоже любила гадателей с тех пор, как оправдалось, казавшееся сначала невозможным предсказание одного из них, что она займет императорский престол.
– Да, но эта гадалка мне не нравится! Уж что-то она очень таинственна!
– Все гадалки таинственные, уж таково их ремесло.
– Но эта тщательно скрывает свое местожительство!
– Да разве трудно было выследить ее? Или ты не догадался послать за ней верного человека?
– Конечно послал, но этот осел Станислав оказался на этот раз неисправным и потерял все следы.
В другой раз такое сообщение вызвало бы приступ вспыльчивости у герцога, но сегодня он был в духе и потому только рассмеялся.
– Как же это он потерял их?
– Да кто его знает? Наплел какую-то околесицу! Одно несомненно, что он выпил! Пришел ко мне, потребовал людей, чтобы захватить в трактире человека, оставленного им там будто бы сонным, а когда туда пришли, то оказалось, что никакого человека там и нет!
– Твой Станислав, очевидно, соврал!
– Очень может быть. Но не в нем дело, вся суть в этой гадалке. Надо во что бы то ни стало узнать, что она говорила принцессе. Очевидно, это она придала смелости ей, а если это так, то, значит, что та гадалка была подослана и, очевидно, существует кто-то, желающий руководить принцессой против вас.
– Но кто же это может быть?
– Кто его знает? Остерман, Миних…
– Да ведь они же – немцы, и я объяснил им, что они сильны лишь до тех пор, пока мы все трое вместе!
– Ну я не знаю, герцог, может быть, и иной кто-нибудь!
– Иного никого нет и не может быть. Все это – вздор! Недоставало еще того, чтобы мне нужно было бы бояться какой-то там гадалки!
– Всегда надо бояться того, что неизвестно, а я докладываю вам, что мы этой гадалки еще не нашли.
– Перебрать всех гадалок в Петербурге!
– Да я-то вот думаю, что на самом деле то была не гадалка; ведь обыкновенной ворожее нет основания скрывать свой адрес, когда ее зовут во дворец. Напротив, этого довольно, чтобы все фрейлины и придворные дамы стали бы обращаться к ней за советами. Поэтому настоящей гадалке, существующей своим ремеслом, важно, чтобы ее имя стало как можно шире известно и чтобы все знали адрес, где она живет.
– Да что ты пристал ко мне с этой своей гадалкой! У меня заботы есть гораздо более важные!
– А я, как говорю вам, чувствую, что это важнее всего!
– Вовсе нет! Подай мне перчатки и шляпу. Карета подана?
– Ждет у подъезда. Далеко изволите ехать?
– В Зимний дворец, к принцессе.
– Вместо того, чтобы арестовать ее?
– Ах, Иоганн, я уже сказал тебе, что там, где действует человеческий ум, сила не нужна. Поверь мне, я слишком хорошо знаю сердце женщины, чтобы справиться с такой принцессой, как Анна Леопольдовна! У меня есть против нее оружие!
Герцог взял шляпу, перчатки и быстрыми шагами направился к выходу.
Иоганн посмотрел ему вслед и покачал головой. Он именно только чутьем, но зато совершенно определенно, чувствовал, что герцог, которому он служил уже тогда, когда тот был еще простым Биреном, дошел до того предела высоты, с которого для него начнется падение. И, злой, со стиснутыми зубами, Иоганн вышел из кабинета герцога.
В коридоре его поджидал Станислав.
– Что, нашли где-нибудь? – спросил его Иоганн.
– Да нет же, пане Иоганн! Я пришел еще раз уверить вас в том, что я совершенно ни в чем не виноват! Я же чрезвычайно ловко всыпал ему сонный порошок, тот самый, который…
Иоганн сделал нетерпеливое движение рукой.
– …и он, – быстро стал продолжать Станислав, – отлично выпил вино с порошком, ничего не заметив, и почти тут же заснул.
– Я это слышал уже несколько раз!
– А потом его в трактире не оказалось. Приехал толстый молодой человек, узнал в нем своего товарища и увез его, а куда – неизвестно. Вот и все, что я смог узнать.
– И опять больше ничего?
– Но, пане Иоганн, что же вы хотите?
– Я вам вот что скажу, пан Станислав: если вся эта история не ваша выдумка, если господин, о котором вы рассказываете, в самом деле существует, то извольте его найти во что бы то ни стало! Или – я вам ручаюсь за это – через три дня вас вывезут из Петербурга!
– На родину? Но ведь на родине у меня никого нет! Я – бедный сирота, пан Иоганн!
– В Сибирь! – резко произнес Иоганн и хотел пройти дальше, но Венюжинский схватил его.
– Пане Иоганн! Выслушайте меня! Я клянусь вам, что найду этого человека, но только для розыска нужны деньги! Что же я без денег буду делать?
– Никаких денег я вам не дам! Довольно! – заключил Иоганн.