13. Второй Бирон
Грунька исполнила задуманное на следующий же день.
Гремин узнал для нее часы приема у фельдмаршала Миниха, и она, блестяще разодетая в серую шелковую робу Селины, в ее карете отправилась к фельдмаршалу, имея столь великолепный вид, что никому не стыдно было бы принять такую гостью.
В приемной у Миниха было много народа, но, когда вошла Грунька, дежурный адъютант, расшаркиваясь, подлетел к ней и спросил, как о ней доложить и по какому она делу.
– Я вас попрошу передать генералу вот это! – и Грунька передала адъютанту заранее заготовленную ею записочку, которую они с Селиной сильно надушили и в которой было написано:
«Желаю продолжить с вами разговор в карете.
Миних, как только прочел записку, велел немедленно впустить «эту даму» вне всякой очереди.
Грунька, аллюром хорошо знающей свою роль актрисы, появляющейся на сцене, впорхнула в кабинет и присела с такой грацией, что Миних раскланялся с нею, как с чистокровной аристократкой. Он предполагал, что его таинственная маска, вероятно, очень хорошенькая, но стоявшая перед ним «маленькая фея», как он уже мысленно называл Груньку явилась для него просто чудом красоты.
– Вы прелестны и пленительны! – снова расшаркиваясь, сказал он, как настоящий дамский кавалер.
Грунька опять присела, затем опустилась в кресло так ловко, что ее шелковая, оттопырившаяся юбка образовала как бы облако, и непринужденным жестом сделала знак Миниху, сказав:
– Садитесь, фельдмаршал, и будем разговаривать!
«Как сейчас видно рождение в человеке! – подумал Миних. – Ведь можно голову дать на отсечение, что это – несомненно аристократка!»
– Но позвольте мне узнать, кто вы? – улыбаясь, спросил он.
– Разве вы не видите?
– Я вижу, что вы – маленькая фея, но мне желательно было бы знать, как вас называть?
– Так и называйте «маленькая фея»; думайте, что я на самом деле не существую, а являюсь вам в нужную минуту! Вы ведь не раскаялись после первого нашего разговора? И в том, что последовали моим советам?
– Нет, не раскаялся.
– Ну надеюсь, не раскаетесь и теперь. Только я требую от вас честного слова дворянина, что вы не станете ничего узнавать обо мне!
– Но это же жестоко!
– Все равно, я требую!
Слово Минихом было дано, и Грунька, любезно улыбнувшись ему, кивнула в знак благодарности головой.
– Я так и знала, что могу довериться вам! – сказала она. – Здесь можно говорить открыто? Нас никто не услышит?
– Никто.
– Ну так знайте, что вам грозит серьезная беда.
– Мне?
– Да, вам! Со стороны Бирона.
– А вы непременно хотите говорить о политике?
– Непременно, потому что только ради нее я и явилась к вам! – не церемонясь, подчеркнула Грунька.
– Тогда позвольте сказать вам, что вы ошибаетесь. В последнее время герцог очень внимателен ко мне и доверчив.
– Он позволяет вам часто бывать у принцессы… Ну а известно ли вам, что готовится второй Бирон?
– Второй Бирон?
– Да… выписываемый из-за границы!
– Вы мне точно сказку рассказываете!
– А между тем граф Линар выписывается в Петербург снова в качестве польско-саксонского посла…
– Если это так, то это очень важно, и особенно важно то, что сделано это потихонечку от меня! – задумчиво произнес Миних. – Но кому это нужно было делать? Ведь, конечно же, на это не сама принцесса решилась?
– Конечно, это сделал Бирон!
– Но с какой целью?
– С целью отвлечь принцессу от всякой политики и, главное, от вашего влияния!
– Конечно это так! – оживленно воскликнул фельдмаршал. – Я проверю этот слух!
– Это – не слух, но пока это тайна, которую знают очень немногие, и если я решилась сказать вам о ней, то исключительно потому, что уверена, что вы ее не выдадите ради своей же собственной пользы! Владея тайной, вы будете владеть сильным оружием, а сделав тайну слухом, вы доведете ее до сведения принцессы.
– Я понимаю, что надо молчать, – сказал Миних, – но только мне это нужно проверить.
– Проверяйте как знаете, но будьте осторожны и помните, что малейшая ваша неосторожность – и вы меня больше никогда не увидите!
– Но все-таки я когда-нибудь узнаю о том, кто вы?
– О да, вы непременно узнаете!
И с этими словами Грунька мило простилась с ним.