40. Посол
Митька побывал в кофейне Гидля и узнал там от слуги, что старик Миних дал хозяйке кошелек с золотом, чтобы та узнала, где можно найти понравившуюся ему маску.
Жемчугов счел своим долгом зайти с этим известием к Груньке, так как уже мог являться к Селине де Пюжи открыто, в качестве желанного и приятного гостя.
– О, это великолепно, это прекрасно! – стала восклицать по своей привычке Селина. – Этот старый простак всерьез думает нравиться…
Митька стал делать вид, что не на шутку ревнует Груньку к Миниху, та отнекивалась; кончилось тем, что Жемчугов остался у них обедать. Они долго сидели за столом. Селина сварила великолепный кофе – напиток, тогда довольно редкий и только входивший в употребление.
Очень довольный собою, обедом и вообще всеми обстоятельствами, Митька вышел от француженки, но едва он сделал несколько шагов, как ему навстречу попался подьячий с подвязанной щекой: поравнявшись с Жемчуговым, этот подьячий как-то внушительно-явственно в самое ухо шепнул ему:
– Начальник желает видеть вас немедленно. Пожалуйте к нему.
Слово «начальник» было произнесено с таким подобострастным видом, благоговением, что Митька тотчас же понял, о каком начальнике идет речь.
Он оглянулся, но подьячий был уже настолько далеко, что заговорить с ним не оказывалось никакой возможности… Да и не догнать его было – так быстро он удалялся.
Этот «прием» был нов для Жемчугова. Он не подозревал, что у начальника Тайной канцелярии так организована агентура.
«Значит, что-нибудь очень важное, нужно идти», – сообразил Митька и направился к Шешковскому, так как был ближе к нему.
– Куда ты провалился? – встретил его Шешковский. – Тебя вот уже по крайней мере битых три часа разыскивают по городу.
– Да что такое? Арестовать меня, что ли, хотят?
– Зачем арестовывать? Начальник хочет видеть тебя.
– А на что я ему понадобился?
– Не знаю. Он сам хочет говорить с тобой.
– Ну что ж, я не прочь… Да неприятное что-нибудь?
– Не думаю. Впрочем, вот увидим… едем вместе.
И они отправились вместе и были немедленно приняты Ушаковым.
– У меня есть к вам предложение, – сказал генерал-аншеф Жемчугову: – Вы желаете поехать в Дрезден?
У Митьки сердце екнуло. Он сразу почувствовал, что эта поездка должна иметь серьезное политическое значение и что судьба помимо его воли впутывает его в такие исторические события, развитию которых в известную сторону он хотел способствовать.
– Если нужно и если эта поездка сопряжена с известными опасностями, я тогда, конечно, не могу отказываться! – ответил он.
– Надо ехать, во-первых, почти без отдыха, чтобы быть на месте как можно скорее!
– А во-вторых, – подсказал Митька, – это нужно сделать так, чтобы никто не знал, что я еду курьером и везу с собой письма.
– Я вижу, что не ошибся, остановившись на вас; вы понимаете дело и без всяких указаний!
– Ну еще бы, генерал! Не хватало, чтобы я даже этого не сообразил! Поехать я, конечно, поеду с удовольствием, но только попрошу у вас на всякий случай два бланка с подписью герцога-регента, если мне придется обратиться к властям или вообще прибегнуть к авторитету власти!
– Хорошо! Для властей вам будет выдан открытый лист, и вы получите два бланка с подписью герцога.
Обещать такие бланки Ушакову ничего не стоило, потому что они имелись у него в запасе всегда.
– Кому будет адресовано письмо?
– Писем будет три: одно официальное и два конфиденциальных, графу Линару и графу Брюлю!
– Понимаю, все будет сделано!
– Помните, Жемчугов, что вы должны работать исключительно в интересах его высочества герцога Бирона.
– Регента Российской империи! – досказал Митька. – О да, я не забуду этого.
– Ну счастливого пути! Когда вы думаете выехать?
– Как только получу на дорогу деньги.
– Я вам передам их сию же минуту вместе с письмами.
– А через час я выеду из Петербурга на переменных лошадях.
– Ну идите домой и готовьтесь, а вслед за вами Шешковский привезет вам открытый лист, письма, деньги и документы.