28. Военный совет
Вечером у Селины де Пюжи собрались как бы на военный совет Митька Жемчугов, Гремин и Грунька. Грунька наливала чай, а Селина, уставшая задень, сидела спокойно в капоте, не болтала и не дурачилась, но сосредоточенно нахмуренными бровями она показывала, что намерена внимательно слушать, понять и переварить все, о чем говорилось.
Этим людям она верила не только потому, что они уже доказали свою преданность ей, но и потому, что их интересы совпадали с ее. Они желали свергнуть правительницу – так она понимала это, – чтобы иметь возможность повенчаться, так как их брак должна была устроить в награду другая принцесса, соперница правительницы. Что же касалось доброго Габриэля, как она называла Гремина, сократив его имя и отчество в «Габриэля», то он был добрый «патапуф», очень честный, и, конечно, он не мог быть предателем.
Ее же собственный интерес, как это выяснилось в особенности из разговоров с ней Шетарди, несомненно заключался в скорейшем падении правительницы, потому что тогда она с Линаром могла бы уехать в Дрезден. Поэтому все умственные способности Селины теперь были направлены на то, чтобы разобрать, действительно ли хорошо будет, когда Линар уедет в Дрезден. Как-никак, теперь ее положение все-таки было сносно, а там, в Дрездене, вдруг он задумает жениться по-настоящему?
– Для меня несомненно одно, – вслух проговорила француженка, – что граф Линар любит!
– Кого? Принцессу? – в один голос спросили ее Митька и Грунька.
Гремин не сделал этого только потому, что его рот был полностью забит печеньем, которое он жевал.
Селина, отрицательно покачав головой, ответила:
– О нет! Только не принцессу! У него есть другая!..
– Ну а не все ли нам равно до другой? – махнул рукой Митька.
– Позвольте, мне не все равно! – возразила Селина, весьма даже оживленно, несмотря на свою усталость.
– Но отчего же вы думаете, что у него есть еще и другая? – спросил ее Митька.
– Вспомните альбом!
– Ох, помню, помню! – воскликнул Жемчугов. – У меня от них до сих пор болит плечо – так они меня тогда придавили! Но что же с какой-то любовью графа? Я думаю, нечто совсем иное…
– Он один из этих альбомов не позволил мне даже потрогать!
– С флорентийскими видами? Это – его любимый! Он в дороге, в карете, почти все время не выпускал его из рук.
– Ну вот, – подхватила Селина, – и сегодня он взял во дворец из четырех альбомов только три, а один оставил дома!
– А он взял во дворец альбомы?
– Принцесса написала ему записку и просила привезти показать ей альбомы, – пояснила Грунька. – Я рассказала ей о них.
– Видите, – продолжала Селина, – граф так бережет свою Флоренцию, и она, по-видимому, так дорога ему, что только влюбленный может оберегать таким образом вещь, которую он считает реликвией своей любви. Поняли? Он был в Италии, там влюбился, а может быть, уже влюбленный поехал за своим предметом во Флоренцию; они там виделись и встречались, и виды Флоренции ему теперь дороги по воспоминаниям. Он смотрит в альбом и думает: «Вот тут она шла тогда-то, тут мы гуляли вместе с ней». А он был так счастлив, мой граф Линар!
– Все это очень правдоподобно, – согласился Митька, – и весьма вероятно, что все так и было на самом деле, как вы говорите; но нужно же проверить это!
– Я очень желаю того же, – сказала Селина, – но пусть мне укажут как. С графом о подобных вещах я больше не стану говорить. Слуга покорная! Я слишком хорошо знаю мужчин, чтобы с ними разговаривать на такие темы. Он подумает, что я ревную, а мужчины не выносят ревности.
– Вот, учись Грунька, – посоветовал Жемчугов, – слышишь, мужчины не выносят ревности? И ты меня никогда не ревнуй!
– Тебя-то? Ты у меня посмей только мне изменить! Я такое с тобой сделаю, что и сказать нельзя, – проговорила Грунька, схватилась за голову Митьки и стала ерошить ему волосы. – Вот, вот что я с тобой сделаю!
– Да погоди ты, брось! – начал унимать ее Жемчугов. – Мы тут дело говорим, а ты…
– Вздор! Ну впрочем, говори, какое дело?
– Конечно, с графом о его любви, если она у него существует, разговаривать нечего, но проверить это надо, и притом через неприятельский лагерь, – сказал Жемчугов, обращаясь к Селине.
– Что вы называете неприятельским лагерем? – спросила та.
– Конечно принцессу Анну Леопольдовну. Нужно, чтобы вы в виде гадалки опять прошли к ней и открыли ей в гадании, что графа Линара старается соблазнить другая. Пусть она знает, что у нее есть соперница. Я думаю, это будет ей полезно.
– Во всяком случае, я предвкушаю удовольствие, с которым преподнесу ей это известие. О, будьте покойны, я сумею преподнести ей это! – уверенно сказала француженка.
– А мы посмотрим, что из этого выйдет, – заключил Жемчугов.
– Итак, на военном совете решено продолжать военные действия, – поставил свою резолюцию Василий Гаврилович.