16. Перемелется, мука будет
Грунька не была посвящена в то, что Селина де Пюжи с Греминым отправились к дворянке Убрусовой, и, когда они вернулись, встретила их шуточкой:
– Кажется, графу Линару придется ревновать Василия Гавриловича к своей возлюбленной.
Во всякое другое время Селина непременно стала бы уверять Груньку, что ее чувства к графу Линару так высоки и выспренны, что шутить этим нельзя, и т. д. Но теперь она кинулась девушке на шею, начала целовать ее, повторяя:
– Моя бедная крошка Грунья, моя бедная Грунья!
Василий Гаврилович сильно сопел и отворачивался, словно хотел скрыть тоже навертывавшиеся у него слезы.
– Да что с вами? Что случилось? – удивлялась Грунька.
– Моя бедная крошка Грунья! – опять захныкала Селина.
– Да что вы, хоронить, что ли, меня собрались? Что вы меня заживо оплакиваете?.. Что случилось… с Митькой что-нибудь? – вдруг сердито спросила она, напугавшись.
– О нет! Речь идет не о твоем красавце-сержанте, а о тебе, хотя, конечно, все, что касается тебя, касается и его.
– Обо мне речь? Да в чем дело?
Селина отступила на два шага и торжественно произнесла:
– Мы были у госпожи Убрусовой.
– Ну и что же? Она на вас такую тоску навела, что вы расплакались? – рассмеялась Грунька, снова повеселевшая, как только убедилась, что дело не касается Митьки.
– И ты еще можешь смеяться, бедная Грунья! – вздохнув, покачала головой Селина.
– А что же мне не смеяться? Что мне делать-то?
– Но ведь это урод, эта госпожа Убрусова!
– Против этого, я думаю, и слепой говорить не станет.
– Нет, она нравственный урод, чудовище!
– Положим, что так, но надо отдать должное, что и похуже бывают.
– Ты знаешь, моя бедная Грунья, мы хотели предложить этой госпоже за тебя выкуп, какой только она захочет. Я так и сказала, что заложу и продам, словом, обращу в деньги все свои драгоценности и отдам их за тебя, за твою свадьбу, – Селина забыла в эту минуту, что ее драгоценности уже давно были обращены в деньги и что она теперь на них жила. – И, представь себе, эта женщина не захотела взять выкуп!
– А сколько вы давали ей?
– Сколько она хотела бы спросить.
– Стоило тоже сулить этой мымре деньги! Лучше было бы просто отдать их мне, если уж вам их некуда девать.
– Ну Грунья, а твоя свобода?!
– Перемелется, мука будет, – сказала Грунька по-русски.
– Что ты этим хочешь сказать? – переспросила ее Селина.
– Ну как это называется по-французски «перемелется – мука будет», Василий Гаврилович? – обратилась к Гремину Груньку.
– Это, – стал объяснять тот, – такая пословица, когда мельник из зерна делает муку.
– Ничего не понимаю, – недоумевающе проговорила Селина, – какой мельник? И при чем тут мука?
– Ну это пословица такая. Словом, все будет хорошо.
– Ну все равно! Я понимаю только одно, что Грунья вовсе не огорчена.
– Да чего мне огорчаться-то, – не без иронии усмехнулась Грунька. – Если бы по нашему положению да еще и огорчаться, так и жить нельзя было бы.
– Нет, вы, русские – положительно удивительный народ, – в восхищении воскликнула Селина. – Я поражаюсь этой энергией… Так ты говоришь, что из работы мельника мука будет!
– Ничего, все перемелем.
– Ох, Аграфена Семеновна, – вздохнул Гремин, – боюсь, как бы эта старая карга не оказалась бы женщиной слишком уж язвительной.
– А что?
– Да ведь ей теперь известно, что тебя дворянин хочет за себя взять.
– Знаю я это, и Митька знает; это ей повар насплетничал. Он, видите ли, старый хрен, за мной приударять стал. Он как взбесится на меня, так и наговаривает на меня, а та и начинает пугать, что выдаст меня за повара своего.
– Она еще хуже гадости собирается делать, – проговорил Василий Гаврилович.
– Ну?
– Хочет издеваться над вами, заставлять вас мести двор, чтобы принудить Жемчугова дорогой выкуп за вас дать.
– Ну по-моему, это все-таки не хуже, чем за повара замуж идти.
– Все-таки гнусно…
– Ну разумеется гнусно, – возмутилась Грунька. – Ах она старая карга, поистине старая карга!.. Ишь, что выдумала!.. Я ей двор буду мести? Ну голубушка, рука коротка!
– Что вы говорите?
– Говорю: руки коротки, не на такую напала.
– Но что же тут можно сделать? – изумился Гремин. – Ведь вы же – ее крепостная!
– Мало ли что!.. Слава богу, среди людей живем – найдем управу и на госпожу Убрусову. Подождать только надо, что же, подождем. Но и она подождет, в свою очередь.
– Нет, она гениальна! – проговорила Селина и заключила Груньку в свои объятья.