V. Экопотребление и бабушкины половики
– Мда-а… – мрачно произнёс Акакий задумавшись.
При воспоминании о том, как он чуть не угробил свою молодую хозяйку, закручинившийся домовой почувствовал, как по всему телу снова пробежала ледяная дрожь, и, следом, искреннюю благодарность судьбе, что уберегла, не дала свершиться ещё одной страшной ошибке. Акакий на всякий случай трижды тщательно поплевал через плечо, чтоб ненароком не сглазить. Стараясь отвлечься от неприятных воспоминаний, вернулся к наблюдению за хозяйкой.
Неугомонная Алёнка меж тем расстелила на свежем газоне перед окнами несколько стареньких круглых половиков и длинную домотканую дорожку и сейчас, направив свою звонилку в руках сверху вниз, ходила прямо босиком по тканине, что-то старательно-звонко вещая. «Будто сказку сказывает», – подумалось Акакию. Он прислушался.
– Этой ковровой дорожке примерно три десятка лет. И я даже помню, как его ткала моя бабушка на большом старом деревянном станке в своём доме в деревне, сейчас такой станок только в музее увидеть можно. Я тогда была ещё совсем маленькой девчонкой, лет восемь-десять, максимум. И вот представьте себе, друзья! Уже ни бабушки, ни дедушки, который носил рубашки, послужившие основой для этой дорожки, давно нет в живых, а дорожка по-прежнему в деле. Конечно, она уже не занимает парадного места в доме, а лежит на полу в предбаннике на даче, но всё же! И даже почти не обтрепалась, лишь только краски немного поблёкли. А вот этот чудесный кружевной круглый коврик бабушка связала ещё до моего рождения. Только подумайте! К чему это я, скажете вы? Сейчас объясню. Все эти бесчисленные рубашки могли уже тридцать лет гнить где-нибудь на свалке, и вряд ли бы до сих пор разложились, а они продолжают на нас работать и приносить пользу, вместо какого-нибудь синтетического ковра, купленного по случаю. Наши бабушки-дедушки знали толк в рачительном ведении хозяйства, согласитесь? Конечно, ткацкий станок мы покупать не будем, а вот научиться вязать такой коврик крючком из любимых, но уже поношенных футболок, нам вполне по силам. Итак…
Акакий даже приосанился от гордости за свою хозяйку. А то! Знай наших. И умница, и красавица, и характер, что любо-дорого посмотреть. Детей бы вот ещё поболе, но тут уж ничего не попишешь. Не хотят нынешние большие семьи заводить, и хоть ты тресни.
В этот момент со стороны соседей снова послышались крики ссоры.
– Да чтоб тебя! Опять поснимать не дали… – в сердцах воскликнула Алёна и, сердито насупившись, уселась на половик выждать, пока звуки ссоры стихнут.
«Поснимать? О чём это она?» – озадаченно поднял одну бровь Акакий. Бельё вроде не стирали ещё, ничего не висит, снимать нечего.
Следом с другой стороны от их участка раздался вой здоровой бандуры, которой, как уже знал Акакий, в нынешнее время люди косили траву, – заслышав этот шум, он каждый раз неизменно вздыхал «Где же вы, старые добрые косы! Ни птичек послушать, ни шелест скашиваемой травы». Одновременно весёлая Агатка, которой надоело возиться в песочнице, решила, что теперь самое время рассказать маме о своих успехах в изготовлении куличей, со всех ног подлетела к Алёне, естественно, не преминув протопать грязными, все в песке, сандалиями прямо по расстеленной дорожке. Акакий дёрнулся было её удержать, но вовремя остановился.
– Да вы издеваетесь!.. – раздался возмущённо-горестный вопль Алёнки.
Растерявшаяся Агатка, поняв, что натопталась на чистом, и мама на неё сердится, замерла в нерешительности. Оглянувшийся на них Александр, разговаривавший в это время с тестем, заметил неладное и поспешил прийти на помощь. Сделав Агатке большие и страшные глаза, он шутливым полушёпотом произнёс:
– Полундра! Спасайся кто может!… – и заграбастав радостно заверещавшую Агатку подмышку, побежал под защиту бабы Веры.
Довольный Акакий хмыкнул: «Хороший всё-таки мужик Алёнке достался». На кого-кого, а на Ляксандра и в самом деле всегда можно было рассчитывать, это он уже давно понял.