Глава 14. Осознанное потребление
Передохнув пару дней после своего похода к соседям, Акакий вновь принялся за дело.
Он выбрал для задуманного человечий выходной, резонно рассудив, что помощь Александра, который сможет взять в этот день на себя заботы об Агатке, будет не лишней. И не зря! Потом он не раз ещё похвалил себя за эту предусмотрительность, так как в противном случае ему и Алёне было бы ни за что не справиться с начатым.
Алёна, с подачи Акакия, в своём рвении настолько рьяно принялась за разбор шкафа, что в кратчайшее время завалила стопками одежды разной высоты всё вокруг себя, и сначала огорошено озирала округлившимися глазами внезапно закончившееся пространство. Акакию несколько раз показалось, что она в панике готова всё бросить и затолкать одёжу обратно в шкаф.
Александр даже присвистнул от удивления, обнаружив её утром в окружении огромного количества вещей, вытащенных из шкафа. На его молчаливый вопрос Алёна с вызовом в голосе ответила:
– Решила разобрать старую одежду. Накопили столько, что скоро дышать нечем будет, сплошной пылесборник! У нас только Агаткиных вещей чуть больше чем за полгода несколько пакетов накопилось, а сколько ещё своего шмотья! Давно надо было заняться, но руки не доходили. А сейчас вдруг запал появился. Скажешь, не права?
Муж энергично замотал головой из стороны в сторону:
– Спорить с настолько решительно настроенной женщиной? Боже упаси!
После чего он забрал Агатку гулять. На прощанье одобрительно сказал жене, не забыв при этом, впрочем, немного съязвить:
– Если что, я за любой движ* на все 146%, ты же знаешь! Так что камень тебе… тьфу, в смысле, барабан на шею, присутствия духа и всяческих благ, а мы пошли гулять, – и Ляксандр, посадив Агатку в чудо-коляску, которой Акакий не переставал удивляться, покатил дочку на прогулку по дорожкам их недо-деревни.
Когда муж скрылся из виду, Алёна, переводя взгляд с одной стопки на другую, с отчаянием в голосе проговорила:
– И что только на меня нашло…
Но не зря говорят «глаза боятся, а руки делают». Пожалуй, только с помощью этой поговорки у Акакия и получилось убедить Алёну всё же справиться со столь сложной задачей, не прибегая к чрезмерному давлению.
Конечно, совсем полностью за день одолеть злосчастный шкаф им так и не удалось, – слишком много всего в нём было. Но Акакий всё равно был очень доволен результатом. Он твёрдо знал, что «лиха беда начало», да и то, что уже было сделано Алёнкой, по меркам силёнок его нынешнего семейства совсем немало. Молодуха смогла разобраться с детскими вещами, из которых Агатка уже успела вырасти, и собрала большой пакет на отдачу в какой-то “благотворительный фонд”. Что такое “фонд” Акакий не знал, но название явно гласило, что вещи на благое дело пойдут, и не мог нарадоваться хозяйкиной придумке. Также Алёна сложила наиболее потасканную взрослую одежду в отдельную стопку, бормоча что-то про коврики, и отобрала какие-то особо любимые вещи в небольшую тканевую сумку.
Когда утром Алёне всё же удалось справиться с подступившей было паникой перед объёмом работ, она настолько увлеклась своим занятием, что весь день самостоятельно разбирала образовавшиеся завалы одежды. Акакию даже не пришлось её больше подталкивать, чему он был несомненно рад. Нечаянный-негаданный поворот этого дела ожидал Акакия чуть позже. Развеселившаяся вдруг Алёнка, задорно улыбаясь, начала на разный лад то и дело повторять себе под нос заковыристые и непонятные для Акакия слова, как какой-то заговор, чем его даже немного испугала:
– Да здравствует осознанное потребление! Фрисайклингу, ресайклингу и апсайклингу ура!
Только по ответу вернувшегося с прогулки Ляксандра Акакий смог понять, что с Алёнкой на самом деле всё нормально, и это не приступ какого-то безумия, а всего лишь очередные современные словесные выкрутасы.
Периодически заглядывая в комнату, Александр насмешливо-одобрительно вторил жене:
– Ура, товарищи! – не забывая каждый раз беззлобно подтрунивать над внезапным «приступом трудоголизма» Алёны.
За день эти странные заморские слова произнесены столько раз, что к концу дня даже Акакий их запомнил и ворчливо приговаривал вслед за хозяйкой:
– Сайклинги всякие! Понапридумывали же! Испокон веков это бережливостью называли. Никто из моих прежних ни гвоздя, ни тряпицы пока совсем не изржавеет, не истреплется, зазря не выбросил. Всё в ход да дело всегда пускалось, даже ремки – и те на половики да тряпки использовали. Чем глупости всякие повторять по сто раз, лучше бы Ляксандру своему штаны починила, а то ходит теперича в нескольких местах драных, как есть голь перекатная…
Последнюю фразу услышал и покатился со смеху заглянувший на огонёк сосед Федот:
– Ох и дремучий всё же ты пенёк, Акакий Батькович! То ж у них мода такая, драные джинсы носить, – дорогущие штаны, я слыхал, между прочим.
Акакий лишь всплеснул руками. Драные штаны специально пошивать и носить, когда в шкафу цельных видимо-невидимо? И куда только катится этот мир!