Свиристенье вьюров
Куралесило.
Свист, свиристенье вьюров из пустых рукавов: в разговор подворотен: –
– «хлоп» – крыша; «дзан» – склянка; – и серые тени прохожих из белого дыма, –
– как издали! Провод дрежжит; свора борзая храпами бьется о красный забор; вырез серый прохожего гнется в него; жестяной жолоб ржет; подворотня ворот –
– без ворот!
И морковного колера выступ без стен, поднимаемый каменной мышцей, безглавой, безгрудой из снежного дыма; а вьюрчивый юркий вьюнок – подлизнул под колонну.
Сутулая шуба, без ног, пронеслась за колесами черной кареты в сухой и рассыпчатый дым; и ударилось звонкое что-то; от жолоба свесились гущи снегурьи.
Проткнулись: –
– фонарь, верх проснеженной будки и штык часового с казенного места, которого –
– нет.
И прошел инженер, пыхтя паром туда, где отцокала свора морозная –
– гривистых, нежных, серебряных,
снежных коней –
– сквозь забор, переулок, ковровый платок, полушубок, тулуп и сквозь стену, с которой, как рапортом, отбарабанила крыша.
Москва, –
– как на крыльях, без стен, перегрохами в воздухе виснущих крыш –
– улетает.
Их – нет.
Санок – нет; людей – нет; шелестение ботиков, цоки и поскрипы мерзлых полозьев; и –
– Ноо!
Головою мотается лошадь.
И сереброперой загривиной переострился сугроб, от которого юркий вьюнок, вознесясь, разрываясь, –
– сквозной синусоидой ширится: –
– синие линии вьются и крутятся!