XVI. Не судил Бог
– Это казаки-разбойники со своим Разиным к ним ворвались, – пояснила Анеля. – Мы кричим, бегаем. Вдруг они как вбегут к нам! В красных жупанах, в крови, с саблями… и ну нас хватать. Меня сам Разин к себе взял, тешился мною, довез до Астрахани, а там, как Астрахань взяли, – говорит: уходи! Я убежала, а тут меня опять казаки перехватили, потом в Тамбов завезли. Тут от меня без ума Федор Прыток был. Как вы насели тут, он ухватил меня и ускакал, а тут твои люди нас перехватили…
Она окончила свой рассказ и замолчала.
Бледный рассвет уже светил в окошко, отчего взволнованные лица Петра и Анели казались бледными, как у мертвецов.
– Ну бедная ж ты! – сказал наконец Петр. – Истинно, горемычная!.. Что же делать теперь с тобой, и в ум не возьму.
Она положила голову на стол и горько заплакала.
– На родину, что ли? В Витебск?
Она подняла голову.
– Что мне там?.. И тогда-то никого не было, а теперь…
– Не бросить же тебя так, – уныло сказал Петр, почесывая затылок.
– Успокоиться бы мне, чтобы не мыкаться, чтобы знать, что за охраною я… – тихо проговорила Анеля.
Петр встряхнул головой.
– Вот! – сказал он. – В монастырь хочешь? А? Я вклад сделаю!
– Куда ты прикажешь!..
Петр оживился.
– И разлюбезное дело! – заговорил он. – Теперь мне в Саратов нужно. Я тебя с собой возьму, а там и в монастырь устроим! Вот как любо будет!..
Анеля улыбнулась сквозь слезы. Петр повеселел.
– А теперь спать! Ты тут на лавку ложись, а я уйду!..
Она встала и порывисто поцеловала его в плечо.
Он смутился.
– Ну что? Чего тут?.. – и вышел в сени, а оттуда в приказную избу. На одной из лавок, задрав козлиную бороду кверху, спал дьяк, сухой и длинный, как щепа.
Петр с улыбкой взглянул на него и лег на другую лавку, но спать уже было некогда. На дворе зашумели, в избу вошел губной староста, как спугнутый заяц, соскочил дьяк с лавки. Петр поднялся тоже и заговорил:
– Вы ноне уж без меня и сыск, и расправы чините. Я в Саратов еду. Воеводой на время пусть Антропов, дворянский сын, будет, и обо всем надо будет в Казань вам отписывать… Войска вам малую часть оставлю!
Он вышел на двор. Кряж подал ему умыться и позвал к нему начальников его войска.
Петр взял с собой полсотни казаков и часть стрельцов.
– А остальные, – сказал он полковнику, – под твоим началом здесь будут! А там, после, князь Юрий приказ уже пришлет. Ну, сбирайся!..
Стрельцы выстроились. Казаки выехали на своих лохматых лошаденках. Петр снарядился в путь и послал Кряжа за Анелей.
– Прости, – сказал он, – тебе придется уж верхом с нами ехать!
Анеля улыбнулась:
– С казаками жила, с татарами. Мне ли не сидеть на коне!
Она с женским кокетством собрала юбку, так что она обратилась как бы в шаровары, и ловко вскочила на подведенного коня.
Они тронулись в путь и без всяких приключений в три дня домчались до Саратова.
На пути во время привалов Петр звал Анелю к своей трапезе. Кряж устраивал ей из попон и седел постель, и Анеля оправлялась под их внимательным уходом.
Петр говорил ей о своей жизни. Она слушала его и потихоньку утирала слезы.
Князь Барятинский весело встретил Петра и сказал ему:
– Кончено! Царь на место Урусова князя Долгорукова прислал. Теперь мы живо весь край замирим!
– Вестимо, – согласился с ним Петр, – теперь я вот сдам тебе твоих ратных людей да назад на Москву поеду!
– Али к спеху?
– Что же, царь на срок послал, да и за домом соскучал больно. Теперь только одно дело сделать.
– Какое?
– Да вот! Сиротинку одну к монастырю пристроить…
И Петр рассказал историю Анели.
– Что ж, доброе дело! – сказал князь. – Ты это сегодня же и сделать можешь.
– А и то!
Женский монастырь был под самым городом. Он был в степи, и, может, поэтому казаки не тронули его, хотя все в городе приписали это чудо заступничеству Божьей Матери.
Петр подъехал к монастырю и постучал в калитку. Ему отперла красивая женщина. Он вошел в ворота и хотел назвать себя, но, взглянув на монахиню, вскрикнул:
– Анна?!
Монахиня наклонила голову.
Петр протянул к ней руки. Она дотронулась до них холодными пальцами и тотчас отняла их.
– Ты здесь? А матушка тебя везде искала.
– Я нарочно укрылась, – тихо ответила бывшая княгиня Тугаева, – чтобы матушку не терзать. Не сказывай и ты, что видел меня!
Петр был взволнован. Он остановился подле сестры и передал ей, зачем приехал.
– Это от нашей настоятельницы зависит. Ее воля! Я скажу! Пойдем! – И она повела его длинными переходами к келье игуменьи.
Мать Серафима ласково приняла Петра и, выслушав историю Анели, согласилась взять ее к себе.
– Только пусть послушание спервоначала пройдет, сейчас мы ее в православие обратим, а там и пострижем. Что же, вези ее к нам!
Выйдя от игуменьи, Петр прошел к сестре в келью. Она ласково приняла его. Петр с жалостью смотрел на свою сестру-красавицу и с горечью сказал:
– Эх, загубил тебя этот Павел! Звездой бы ты у нас сияла!
Анна опустила голову.
– Не то, Петр, – ответила она, – на все Божья воля! Не судил мне Бог много счастья!
Не судил Бог!..
Петр поник головой и под впечатлением этих слов возвращался в Саратов.
Истинно, Господь ведет неисповедимыми путями, и никто, кроме Его, не знает: в счастье ли его горе, в горе ли счастье?
Вот он не привел и его, Петра, порадоваться первой любовью и провел его через тяжкие душевные муки. Так-то все!
В тот же вечер он отвез Анелю и поручил ее сестре.
– Обеим вам не судил Бог земного счастья, – сказал он.
Анна обняла свою будущую сестру и тихо сказала ей:
– Здесь мир и тишина! Нет грубых, нет насильников, и только благодать Господня!..
– Что же, сказать батюшке с матушкой, где ты? – спросил Петр.
Анна покачала головой:
– Не тревожь их! Зачем? Им и то горя много, а я тут за них в тишине молельщица! Нет, не говори вовсе!..
Вытирая слезы, Петр выехал из монастыря. Тяжелые ворота закрылись за ним, и ему показалось, что то крышка гроба, захлопнувшаяся над двумя могилами.
Он вернулся, собрался в дальний путь, распростился с князем Юрием и выехал из Саратова.
Когда они проехали надолбы и выехали в чистое поле, князь спросил Кряжа:
– Ну, что же, узнал дорогу на Бирюч?
– Немного узнал. Теперь нам надо все на закат держать. Река Медведица в пути будет, потом Хопер, потом Дон, а за ними и самый Бирюч!..
– Ну, ну! Казна есть, кони добрые, сабли при нас, – сказал Петр, – едем брата Терентия повидать, а там и к дому!
– Домой-то давай Бог к зиме быть, – проворчал Кряж.
Петр засмеялся.
– Возьми то, что уж больше никуда не поедем! Только нам и погулять с тобой. Там ты, я слышал, на Лушке жениться хочешь. Только, значит, теперь тебе и свобода.