Глава XIII
Возвратившись домой от военного министра, Шамбержо долго шагал из угла в угол, обдумывая, как спастись. Военный министр предлагал самоубийство! Вот выдумал! Сама мысль о таком выходе из создавшегося положения казалась полковнику смешной, нелепой, недостойной такого серьезного и умного человека, каким он себя считал.
«Уйти из жизни, лишиться ее радостей, имея в кармане миллион наличными! Это было бы верхом глупости. Я бы первый назвал себя идиотом. – Шамбержо решительно отклонил эту смешную мысль. – Тогда что же делать? В Париже оставаться нельзя – на каторгу сошлют. Поселят в Гвиане, а это, по выражению Дианы, довольно неприятный морской курорт. Что же делать? Что же делать? – Мысль Шамбержо лихорадочно работала. – Да, остается одно средство: бежать из Парижа, бежать из Франции».
Это не особенно нравилось графу Шамбержо. Покинуть Париж было бы для него чересчур тяжело. Не из патриотизма – нет, какой там патриотизм! Для полковника это было пустым звуком. А просто потому, что Париж, по его мнению, был единственным городом в мире, где порядочный человек мог жить, не умирая от скуки.
Однако у него, как и у Дианы, не было другого выбора. Он волей-неволей решил безотлагательно бежать.
Остановившись на этом решении, он принял все меры предосторожности, какие требовали обстоятельства.
Прежде всего, он позвал денщика и отпустил его до следующего дня. Денщик был очень рад случаю погулять с земляками. Полученный отпуск его нисколько не удивил: полковник и раньше предоставлял ему такую льготу.
Он быстро смахнул кое-где в квартире пыль, почистил сапоги графа и исчез.
Оставшись один, Шамбержо вытащил дорожный чемодан и положил в него самые нужные вещи. Туда же положил он и часть своих денег, а другую аккуратно уложил в бумажник.
Затем он сбрил усы и надел лакейскую ливрею, в которую его денщик облачался в приемные дни.
Посмотрев в зеркало, Шамбержо остался доволен своим видом. Сбритые усы настолько изменили его физиономию, что сыщики (Шамбержо был уверен, что за ним следят) не могли бы догадаться, кто скрывается под этой ливреей. Сгущавшиеся сумерки увеличивали шансы полковника на спасение.
Взглянув в зеркало еще раз, Шамбержо взял чемодан и через черный ход вышел из дома. На улице он закурил папироску и с видом прогуливающегося лакея, посланного господином с поручением, медленно зашагал по направлению к Западному вокзалу. Он не заметил ничего подозрительного. Шамбержо прибавил шагу, не обращая внимания на трех человек, шедших по другой стороне улицы. Они разговаривали на парижском арго и хохотали громким раскатистым смехом.
То были Пенвен и спасшие его рыбаки. Они и виду не подали, что следят за каждым шагом лакея, в котором сыщик сейчас же узнал хорошо знакомого ему графа Шамбержо.
То отставая, то обгоняя полковника, Пенвен и его товарищи пришли на вокзал.
Спустя четверть часа Шамбержо, запасшись билетом до Гавра, уже сидел в вагоне.
Пенвен и его спутники, поступившие к нему на службу за хорошее жалованье, назначенное Дэрошем, немного подумали – также взяли три билета до Гавра и уселись в соседний вагон.
Они едва успели. Через минуту раздался свисток и поезд тронулся.
