Глава XI
Возвратимся, однако, к тому, что происходило в Золотом Поле, когда два отряда неслись во весь опор навстречу друг другу.
Один из них, состоявший из Элизы, Колибри, Стального Тела, Черного Орла с его индейцами, Жако Канадца и ковбоев с ранчо Монмартр, был сравнительно невелик.
Другой состоял из каких-то незнакомцев и находился под командой амазонки, редкая красота которой носила какой-то странный характер; он был вчетверо многочисленнее первого!
В голове Стального Тела как молния блеснула мысль:
«Будь я один… с этими всадниками, лучшими в мире… с нашими дикими лошадьми… по револьверу в руке… адский огонь… В миг бы прорвали мы цепь этих молокососов… Но с двумя девушками на руках это немыслимо…»
Оба отряда продолжали стремительно нестись навстречу друг другу.
В рядах нападавших раздались торжествующие крики.
Стальное Тело презрительно улыбнулся и прижал к себе крепче Элизу.
– Не бойтесь! – прошептал он, ударом длинных шпор заставил Букин-Билли встать на дыбы, повернул его на месте под прямым углом и опустил повод.
Пегий мустанг на мгновение как будто застыл, а затем, опустив уши и оскалив зубы, точно зверь, готовый броситься на добычу, одним прыжком перескочил через тротуар, находящийся по левую сторону.
В момент скачка Стальное Тело успел скомандовать:
– Налево, за мной!
Перескочив через тротуар и оказавшись перед входом в таверну Джошуа Отравителя, лошадь Стального Тела, которая была великолепно выдрессирована и привыкла повиноваться самым неожиданным командам хозяина, влетела в раскрытую настежь дверь и врезалась в толпу посетителей.
Можете себе представить, что за вой, ругань и проклятия, перемешанные с грохотом бьющейся посуды, раздались в ответ на внезапное вторжение.
Это был настоящий разгром… На полу валялись разбитые столы, сломанные скамьи, сбитые с ног «джентльмены»… Общий вид таверны напоминал посудную лавку, в которую ворвался взбешенный бык.
Букин-Билли промчался как ураган по огромному залу, щедро раздавая по дороге направо и налево укусы и удары копытами.
Жако Канадец, Черный Орел, управляющий ранчо Монмартр и другие, стоявшие в первом ряду, с интересом следили за смелым маневром своего предводителя и ждали команды.
Вождь краснокожих испустил военный клич команчей, протяжный и переливчатый:
– Аоууу!.. иа!.. оууу!.. иаааа!..
– Не боитесь? – спросил добряк Жако у Колибри, которая сидела перед ним в большом мексиканском седле.
– Нисколько, – ответила девушка, сверкнув глазами.
Маленькие степные лошадки перескочили через тротуар и, мчась бешеным галопом за Букин-Билли, закончили дело, с таким успехом начатое Стальным Телом.
В мгновение ока весь отряд очутился в зале среди груды обломков, образовавших непривычный для степных скакунов ковер.
Джошуа Отравитель, стоя у прилавка и глядя на эту столь для него печальную картину, орал во всю глотку и рвал на себе волосы.
Ковбои между тем удовлетворили охватившую их страсть разрушения и, хохоча до упаду, остановили наконец лошадей.
Этот ловкий и отважный маневр длился не более пятнадцати секунд.
В тот самый момент, когда последний ковбой перескочил через тротуар, черный жеребец прелестной амазонки промчался мимо фасада.
Прелестной красавицей владел бешеный гнев: щеки ее стали еще бледнее, губы искривились, а глаза сверкали огнем.
Положение и в самом деле становилось комическим.
Это моментальное исчезновение войска, которое было объектом нападения, действительно могло взбесить и обескуражить.
Молодая женщина испустила гневный крик, и ее отряд, будучи не в состоянии замедлить аллюр лошадей, промчался как ураган мимо окон под градом насмешек, которые, не скупясь, расточали им ковбои.
В таверне поднялась невообразимая суматоха.
Пьяницы, оглушенные, сбитые с ног, смятые лошадиными копытами, пытались подняться и снова падали на пол, усеянный осколками разбитой посуды и залитый кровью.
В воздухе стоял печальный стон: крики бессильной злобы, вопли отчаяния и предсмертные хрипы сливались в адскую какофонию.
– С коней, друзья! – прозвучал голос Стального Тела и покрыл на мгновение окружающий шум.
Ковбои вмиг соскочили с седел и стали усмирять лошадей восклицаниями и поглаживаниями. Славные животные сразу успокоились и застыли на месте, несмотря на окружающий содом.
– Теперь очистите залу, – скомандовал Стальное Тело.
Ковбои, повинуясь приказанию, хватают крикунов в охапку, тащат их, толкают, «потчуют» ударами сапог сопротивляющихся и выбрасывают их ка улицу.
Труднее было справиться с теми, кто находился в глубине зала.
Недолго думая, Стальное Тело приказал запереть их в погреб.
Все это, разумеется, было выполнено мгновенно.
Шум стал мало-помалу стихать, но зато все слышнее и назойливее становились упреки и угрозы Джошуа.
– Я разорен… Вы меня разорили!.. – орал он. – Пусть дьявол зажарит мои кишки, если вы мне за это не заплатите, подлые ковбои!..
– Эй ты, полно там!.. – крикнул ему Стальное Тело. – Друзья, у нас всего лишь пять минут, чтобы подготовиться к защите… Соберите в кучу все обломки… Забаррикадируйте вход!.. Так!.. Теперь поставьте лошадей поперек и укройтесь за ними… Оружие в руки… Приготовьте патроны… Они сейчас начнут атаку.
Понимая, как дорога каждая минута, ковбои стали быстро готовиться к отпору, не теряя веселости – коренной черты их характера.
Все были в великолепном настроении.
И почему бы, в самом деле, не веселиться? Во-первых, им удалось освободить Элизу, их маленькую благодетельницу, столь добрую и снисходительную к проказам этих взрослых детей, – Элизу, которая так часто ухаживала за ними во время болезни, перевязывала им раны, живо интересовалась их радостями и печалями, словом, была для каждого из них близким и отзывчивым другом; подобные услуги не забываются этими людьми, способными не только на разгул и безумные выходки, но и на самопожертвование.
Среди луж крови, копоти, спиртных паров она узнавала каждого, называла по имени, горячо благодарила их за участие, с каким они к ней отнеслись.
Растроганные столь глубокой благодарностью, которую они, по их мнению, не заслужили, эти простые люди искренне приготовились, не колеблясь, защищать Элизу изо всех сил и, если понадобится, даже пожертвовать собой.
Кроме того, их приводили в неописуемый восторг перипетии такого отважного предприятия, даже если оно бы стоило жизни многим из них.
Вдруг откуда-то раздался выстрел.
Это Джошуа Отравитель в припадке гнева схватил револьвер и, прицелившись в Стальное Тело, спустил курок.
Индеец, однако, вовремя заметил это движение.
Он быстро подтолкнул снизу вверх руку хозяина таверны, и пуля пролетела мимо, лишь слегка задев шляпу Стального Тела и разбив вдребезги бутылку, стоявшую на полке.
– Спасибо, краснокожий, – весело сказал ковбой.
Вмешательство индейца привело Джошуа в еще большую ярость; с бешеным взглядом, пеной, идущей изо рта, он разразился самой отборной руганью:
– Мерзавец!.. Гадина!..
Джошуа прицелился в Черного Орла.
На этот раз вождь не дал ему выстрелить.
Он слегка наклонился, ловко прыгнув, очутился под держащей револьвер рукой владельца заведения, потом, схватив его под бока и согнув, как тростинку, положил на стойку, уперся коленом в грудь и вытащил скальпировальный нож.
Негодяй догадался, что индеец собирается совершить над ним ту страшную операцию, которую его соплеменники обычно проделывают над побежденными врагами.
– Сжалься… смилуйся!.. – заревел он, объятый паническим ужасом.
Индеец захохотал горловым смехом и без малейшего сожаления или колебания схватил в охапку пышную шевелюру, которая так заманчиво развевалась на черепе Джошуа.
Придерживая левой рукой волосы, индеец провел правой на голове круговой надрез острым как бритва ножом.
Джошуа завопил, как дикий зверь, и отчаянно забился.
С виртуозностью, достойной лучшего применения, кожа была срезана сразу до самой кости.
Красная линия, начинаясь на середине лба, удивительно точно тянулась до затылка и оттуда снова к середине лба с противоположной стороны, пройдя поверх ушей.
Индеец дернул шевелюру левой рукой, и кожа с сухим треском отделилась от головы, обнажив голый пурпурно-красный череп.
Эта операция называется скальпированием.
Шевелюра побежденного врага – почетный трофей для индейцев Северной Америки, поэтому они всегда стремятся завладеть ею.
Они с гордостью украшают себя ужасными трофеями – и даже теперь, по крайней мере у индейцев браво, количество снятых скальпов служит мерилом доблести воинов.
Скальпы – их почетные знаки.
Ковбои с видом знатоков следили за операцией Черного Орла, которая заняла не больше времени, чем извлечение больного зуба, и бурно аплодировали.
Многие из них, несомненно, проделывали то же самое в дни жестокой нужды, когда приходилось ничем не гнушаться. Дело в том, что на скальпы падки американские коллекционеры, которые ценят их довольно дорого – от ста пятидесяти до двухсот долларов. Спрос на этот товар так велик, что трудно удовлетворить всех желающих.
– Работа недурна, сказать нечего, – важно заявил Жако Канадец на старофранцузском наречии. – Но, черт возьми, этакое кровопускание может вызвать хронические головные боли!..
Весь в крови, которая струилась по лицу и запекалась в бороде, Джошуа без чувств упал на прилавок. Колибри, с детства привыкшая к подобным сценам, равнодушно смотрела на происходящее, а Элиза, возмущенная до глубины души, закрыла глаза и заткнула уши, чтобы ничего не видеть и не слышать.
Между тем приближалась минута, когда, по расчету Стального Тела, должны были вернуться неприятели.
Отряд действительно уже приближался легкой рысью.
К нему пристали те золотоискатели, которых «тарантуловая» настойка не окончательно еще лишила способности двигаться.
– Внимание, друзья! – спокойно произнес молодой человек.
Послышался звук заряжаемых карабинов – и воцарилась глубокая тишина.
Потрескивали лишь черепки посуды под копытами лошадей.
В сопровождении двадцати всадников прелестная амазонка появилась у входа в таверну, где, спрятавшись за лошадьми, залегли ковбои.
Она остановилась, окинула смелым взглядом группу и с презрительным видом, какой принимают обыкновенно американки, разговаривая с мужчинами, проговорила громко и властно:
– Хелло! Между нами, кажется, какое-то недоразумение. Вы ведь славные ребята и не прочь заработать по сотне долларов… Не правда ли. Решено, что ли?.. По сто долларов на брата?..
Это неожиданное предложение вызвало среди ковбоев движение, которое молодая женщина приняла за готовность заключить сделку, поэтому она продолжала говорить таким тоном, как будто бы все уже было решено:
– Итак, вы присоединяетесь к моему отряду, а эту маленькую француженку, которая убегает и прячется, выдаете мне.
Отряд Стального Тела заволновался и громко запротестовал.
Бледная, негодующая, с дрожащими от волнения губами, Элиза прошла вперед. Остановившись перед амазонкой, она смерила ее с ног до головы гордым взглядом и сказала, отчеканивая каждое слово:
– Француженка не убегает и не прячется. Вы хотите завладеть ею, посягнуть на ее свободу… на жизнь, быть может. Попробуйте, если смеете.
Амазонка, не ожидавшая от девушки такой твердости и решимости, ответила ей, кусая губы:
– Ваши слова ни к чему не приведут, моя милая; через минуту ваши защитники покинут вас – и вы будете в моей власти. Господа, – обратилась она к ковбоям, – предлагаю вам по двести долларов вместо ста. Это изрядная сумма!
– Да, вы действуете, как истая американка, – бросила ей Элиза, пожимая плечами. – Но не таких людей вы встретили. Мои защитники – честные и неподкупные люди!
– Вот это хорошо сказано, – раздался со стороны ковбоев чей-то грубый голос. – Мы не продажны и будем защищать вас до последнего вздоха; это так же верно, как и то, что я – Джек Курильщик. Не правда ли, друзья?
– Браво! Браво!.. – кричали с энтузиазмом ковбои. – Можете на нас положиться.
– А, так вы отказываетесь! – вскричала разгневанная амазонка. – Хорошо! Вы поплатитесь за это! Что же касается вас, моя малютка, то пеняйте на себя одну, если что-нибудь приключится с вашими родителями!..
– Вы говорите – мои родители… Что могут иметь общего с вами мои отец и мать, взятые в плен бандитами?
– Это уж мое дело, моя крошка! И вы скоро пожалеете, что противились мне.
Элиза почувствовала, как гнев туманит ей голову.
Она инстинктивно подняла револьвер, направив его на издевающуюся над ней амазонку.
– Я должна была бы вас убить, как кровожадного зверя – какой-то таинственный голос говорит мне, что вы будете для нас демоном зла… Но я не убийца…
Амазонка звонко расхохоталась и быстрым движением подняла коня на дыбы.
При этом стал виден стоявший сбоку молодой человек, одетый в живописный мексиканский костюм; Элиза не успела опомниться, как он метнул лассо по направлению к ней.
Открытая петля была уже над головой девушки, как вдруг в этот момент загремел выстрел из карабина.
