Глава VI
Диана была поражена, когда узнала об исчезновении Стального Тела. Сначала она пришла в бешенство, но припадок скоро прошел и сменился жгучим горем раненого женского самолюбия, обманутой любви, ревности.
Она чувствовала себя совершенно сломленной. Энергии, мужества, которыми она всегда отличалась, как будто и не бывало. Пропажа бумаг, унесенных Стальным Телом, не особенно ее заботила. Ее терзала лишь мысль, что она вероломно брошена любимым человеком, который был ее единственной радостью.
Она забросила все дела, ломала руки в отчаянии и плакала горькими слезами:
– Неужели он навсегда меня покинул? Неужели он не вернется?
Она болезненно прислушивалась ко всякому звуку, к малейшему шороху, надеясь, что дверь вот-вот откроется, в комнату войдет ковбой и кинется к ней в объятия.
Поздно вечером оглушительно зазвенел звонок. Диана вздрогнула.
– Это он!.. Он!.. – прошептала она, замирая в ожидании.
Но ожидание было обмануто. То был граф Шамбержо; он постучался, задыхаясь, вбежал в комнату, бледный как покойник.
Глаза его беспокойно перебегали с предмета на предмет.
– Что с вами! Почему вы влетели как бомба? – спросила Диана, не особенно дружелюбно.
– Все погибло! – сказал он дрожащим голосом. – Дом Нюнюш подвергся нападению какой-то шайки, которая перевернула там все вверх дном.
– А Элиза?
– Ее эти люди увезли.
– А вы не могли?..
– Да что же можно было сделать? Я сам едва успел выскочить в окно.
– Итак, вы утверждаете, что все погибло?
– Решительно все.
– Тогда вам остается одно, господин Шамбержо: поскорее удирать из Парижа, не то вам придется очень плохо.
– Ни за что не уеду из Парижа! Я вовсе не желаю умирать от скуки.
– Попадете, значит, на каторгу.
– За такие-то пустяки? У меня есть связи, я выкручусь, да наконец, военное начальство меня не выдаст. А про собственную участь вы что же молчите? Ведь мы сообщники.
– Между собой и французской юстицией я могу поставить преграду в виде Атлантического океана.
– Следовательно, при первой же неудаче вы готовы бить отбой?
– Я еще не решила. Не знаю. Там увидим. Дайте мне сутки – я тогда дам вам ответ о своих будущих намерениях. А пока – оставьте меня одну.
Полковник простился и ушел, оставив Диану в самом мрачном расположении духа.
После ухода графа Шамбержо она долго еще прислушивалась к замиравшему уличному гулу и вздрагивала при стуке колес каждого проезжавшего экипажа.
Всю ночь она не спала и только к утру забылась тяжелым сном, который часто тревожили кошмары.
К утреннему кофе ей, как всегда, подали газеты и утреннюю почту.
Она равнодушно читала письма, как вдруг у нее замерла душа и забилось сердце при виде конверта, на котором она узнала почерк Стального Тела.
Дрожащими от волнения руками распечатала она письмо и побледнела, прочитав первые строки…
Ковбой писал ей, что он убедился в том, что чувство к ней было не любовью, а увлечением, продолжавшимся, к сожалению, слишком долго. Последнее время он очень тяготился их совместной жизнью, а узнав об адских замыслах Дианы против семьи Дэрош, решил порвать с ней окончательно и навсегда.
«Забудьте меня! – писал молодой человек. – Это неизбежно, необходимо. Я тоже постараюсь забыть, что вы преследовали невинных людей, не сделавших вам ни малейшего зла, что вы являетесь виновницей целого ряда вопиющих преступлений, идущих вразрез с самыми элементарными понятиями о чести и совести.
Перестаньте преследовать дорогих мне людей. Умоляю вас именем всего, что только есть еще в вас честного и порядочного. Умоляю потому, что мне придется, к сожалению, выступить против вас, так как ведь я буду их защищать.
Между нами все кончено безвозвратно, но мне было бы очень тяжело быть с вами во вражде.
Диана перечитала письмо несколько раз.
Последний луч надежды на возвращение любимого человека исчез. Ею овладели тяжелые, мрачные мысли.
– Как я несчастна! Как я одинока! – шептала она. – Теперь только я чувствую всю глубину моей любви к нему. Без него для меня будет не жизнь, а мучение… Нет, я не хочу этого – и этому не бывать!
Ее мысли приняли другое направление. Вспомнилась семья Дэрош, вспомнилась Элиза.
В глазах Дианы снова промелькнула надежда.
«О, если б он знал! Боже мой, если б он знал! – подумала она. – И зачем я тогда же не рассказала ему? Элиза без труда подавила бы в себе зарождавшееся чувство, он любил бы меня одну… Дэроши благословляли бы меня за возвращенного сына… Как я была безумна! Мне, видите ли, хотелось, чтобы он разлюбил Элизу единственно из любви ко мне… Теперь для меня нет иного выхода. Я скажу им, что они не имеют права любить друг друга. Я представлю им доказательства. И тогда он вернется ко мне и опять будет моим».
