Глава 6
Чтобы путь не оказался слишком утомительным, Фёдор Иванович подсаживался в карету юной супруги – с её позволения – и увлечённо излагал то, что сам знал об этих местах: ведь ранее Гомелем владел его отец и он наведывался к нему. Побудила к таким рассказам сама княгиня, которой всё-всё было интересно:
– Гомель. Летописные упоминания о нём с 1142 года, он даже на пять лет старше Москвы?
– Представьте себе, именно так, – Фёдор Иванович иронично улыбнулся: – Но вы же не ожидаете увидеть в Гомеле стены замков, которые хранят признаки далёкой старины? Увы, он всю свою историю был деревянным, а посему, как и Москва, много раз горел. Это Николай Петрович Румянцев, которому в 1796 году местечко Гомель перешло по наследству от отца – фельдмаршала Петра Александровича Румянцева, начал его делать каменным. С него и началась новая страница в жизни города…
– Что за чудное имя Гомель?
Фёдор Иванович и сам давно пытался выяснить истоки появления загадочного слова:
– Отрадно, что Вас это интересует… Моей любимой книгой стал «Словарь живого великорусского языка» Владимира Ивановича Даля, который вышел совсем недавно.
– Этот словарь в числе и любимых мною книг. Удивительно: нерусский по происхождению человек (отец – датчанин, мать – немка) свою жизнь посвятил изучению русского языка.
– Ну родился-то он и живёт в России. Так ведь не один он из тех, в ком течёт чужеземная кровь, очарован магией русского языка.
– И всё же я не совсем Вас понимаю. Смотрела: в словаре Даля нет слова «Гомель».
– У Даля имеется мудрое народное изречение: «Зри в корень!»
Ирина с трудом, но привыкала к особенностям мышления Фёдора Ивановича, который любой предмет разговора рассматривал обстоятельно.
– Итак, откуда имя престранное Гомель? Плоты и лодки, плывя по реке Сож, на берегу которой возведено это древнее поселение, могли сесть на мель. Караульные предупреждали плывущих на ладьях: «Го! Го! Мель!» Так и повелось называть это место Гомелем.
– Вы серьёзно?.. Похоже на сказку, – княгиня спрятала улыбку.
– Я тоже в это слабо верю… Кто-то считает, что название города произошло от древнеславянского слова «гом», что означает «холм». Есть и предположение, что название поселению дала речушка Гомеюк, которая впадает в реку Сож. Русло этой древней речушки возле нашего дворца проходит, его преобразовали в лебяжий пруд…
– А я догадываюсь, что Вас не устраивает ни одно из трёх предположений, – лукаво улыбнулась Ирина Ивановна, зная, что Фёдор Иванович больше доверяет сложным вариантам.
– Изложу, к чему, поразмыслив, пришёл сам. Есть древнеславянское слово «го», оно означает некую высшую силу. Так вот, «гомий» и «гомье» – так называлось место, где можно ощутить это «го», другими словами – «место силы».
Теряясь в догадках о причине некоего смятения на лице супруги, Фёдор Иванович поспешил утешить её:
– Уверен, Вы не будете разочарованы. Да, город не раз был охвачен пожарами. Однако его и Румянцев отстраивал, и батюшка мой Иван Фёдорович (почёт и слава, царствие им небесное) премного успел, чтобы обустроить сей город. И потом: Гомель полон удивительных историй и старинных легенд…
От отца, да и из книг Фёдор Иванович знал, что в ходе русско-польской войны, ещё в середине XVII века, город подвергался нападению казацкого отряда Ивана Золотаренко. Осада замка была героической. Несмотря на обстрелы из пушек и голод, защитники отвергали предложения сдаться, которые им посылали от имени русского царя и Богдана Хмельницкого. Сложили оружие, только когда казаки нашли и взорвали потайной ход к воде. Управляющий гомельским имением рассказывал, что с незапамятных времён подземные ходы ведут не только к реке, но и под реку.
– А эти подземелья ещё остались? – спросила юная княгиня.
На что Фёдор Иванович, чуть улыбнувшись, ответил:
– Крутые склоны остались, а в них потайные ходы.
«Моей романтически настроенной супруге эти сведения будут интересны. Возможно, она подольше задержится в Гомеле». Воодушевившись, Фёдор Иванович продолжил:
– А ведь Гомель создавали лучшие люди Российской империи. Прежде всего следует благодарить Екатерину Великую, которая в 1772 году подарила «для увеселения» «деревню Гомель» в пять тысяч душ фельдмаршалу графу Петру Александровичу Румянцеву. Он обнаружил, что подарком оказалась вовсе не деревня, а торговый городок на берегу полноводной реки Сож и хорошо укреплённый замок, оставшийся от последнего старосты – князя Михаила Чарторыйского. Вот и пожелал Пётр Александрович воздвигнуть вместо замка дворец в новомодном классическом стиле. Строительство его начали в 1777 году. В качестве архитектора был приглашён, видимо, Иван Егорович Старов – автор многих зданий в Санкт-Петербурге.
– А правда, что Пётр Александрович Румянцев был… незаконнорождённым сыном Петра Великого?
Фёдора Ивановича не удивил этот вопрос: он знал, что в салонах обсуждались и не такие пикантные подробности. И князь ответил:
– Предполагается, что он внебрачный сын самого Петра I и юной графини Марии Матвеевой. В пользу этого говорит многое: Екатерина Великая оказывала Петру Румянцеву царские почести, баловала его дорогими подарками, в числе которых был и Гомель. Скажу даже…
Фёдор Иванович чуть поколебался, но, зная интерес молодой княгини ко всему загадочному, продолжил:
– Возможно, Вы уже слышали об этом: на всех Романовых, на потомков Петра I, наложено смертельное проклятие. Оно коснулось и рода Румянцевых.
– Проклятие? – переспросила княгиня, и по её лицу пробежала тень страха.
Супруг посетовал, что затронул эту историю. Но деваться было некуда и он поспешил успокоить княгиню:
– Пётр Александрович Румянцев отличался не только успехами в батальных сражениях – он преуспел и на ином фронте. Помимо трёх законных сыновей, у него было ещё пятеро незаконных детей. Казалось, всё предвещало Румянцеву надёжное продолжение рода. Не тут-то было. После смерти фельдмаршала всё его наследство, в том числе и гомельское поместье, перешло к его сыну Николаю Петровичу. Но он был холост и не имел детей, как и его родной брат Михаил. У третьего брата, Сергея, дети были. Но… незаконные три дочери, которые не могли носить фамилию отца и наследовать имение. Так в 1838 году со смертью последнего сына фельдмаршала исчез великий русский дворянский род Румянцевых. А почему Вас сие взволновало?
– Всякий раз, когда слышу подобные истории, удивляюсь, какую странную силу имеет слово. Проклятие… Всего-то набор звуков. А в них магия. И постигнуть сие нам не дано.
Смутная улыбка озарила лицо княгини, а Фёдор Иванович с лёгкой иронией продолжил:
– Так или иначе, в венах Румянцевых текла царская кровь. Перечисление всех заслуг перед Отечеством сына фельдмаршала, Николая Петровича, тоже заняло бы добрую книгу. В переписке с ним были знаменитые умы Европы Вольтер и Дидро. Именно Николай Румянцев, сразив Бонапарта остротой мысли, обеспечил подписание Тильзитского мира. Но после светлой полосы следует тёмная, за мирным договором непременно следует война. Поход французов на Москву Николай Петрович не перенёс: его разбил удар, он выпросил у императора отставку и удалился в полюбившийся ему Гомель. Для города это стало началом «золотого века».
Фёдор Иванович и себя относил к знатному роду, представители которого тоже творили Историю. Рассказывать о занимательных сюжетах, касательных вотчины, доставляло ему истинное удовольствие:
– Гомель богател на глазах, превращаясь в город европейского покроя. Николай Петрович Румянцев закончил строительство дворца, наполнив его сокровищами: картинная галерея чего стоит. В Гомеле была только часть богатейшего книжного собрания, а ещё в Петербурге библиотека насчитывала более двадцати восьми тысяч томов. Этой библиотекой по праву гордится вся Россия! В ней были даже книги, напечатанные Иваном Фёдоровым! Кстати, выделив деньги, он оказал поддержку и первому кругосветному плаванию Крузенштерна и Лисянского на кораблях со славными именами «Нева» и «Надежда», а также кругосветной морской экспедиции Коцебу на корабле «Рюрик».
Ирине Ивановне было приятно слушать супруга: такими длинными разъяснениями в силу своей большой занятости Фёдор Иванович прежде не удостаивал её. Хотя, конечно, многое о Румянцевых она уже знала.
Особняк Румянцева в Петербурге был известен далеко за его пределами. При жизни Николая Петровича его собранием исторических артефактов и книг широко пользовались учёные и литераторы. Согласно завещанию, его наследие перешло Петербургу и стало городским музеем в 1828 году. Пять лет спустя музей и библиотеку передали в ведение Министерства просвещения, а в 1860-м Румянцевский музей перевели в Москву, где книжное собрание послужило основанием крупнейшей российской библиотеки, а картины и коллекцию монет принял Московский музей изобразительных искусств.
– Несомненно, Румянцев много сделал для Гомеля: был возведён мост через реку Сож, открылись несколько заводов. Благодаря Николаю Петровичу город его мечты преобразился. От главной площади, от дворца лучами отходят три главные улицы. А на площади – гостиный двор, ратуша. Румянцев щедро тратил деньги на строительство храмов. На главной площади возведены православный собор в честь святых Петра и Павла, католический костёл и даже еврейская синагога: в городе много евреев. Вы залюбуетесь, центр нового Гомеля напомнит Вам Париж.
– В этом нет преувеличения?
– Ничуть. Ведь в центре Парижа что? Копия римских архитектурных шедевров: Пантеона и церкви святой Женевьевы. В Гомеле по образу и подобию – будете лицезреть костёл святой Екатерины и Петропавловский собор.
