Глава 4
Фёдор Иванович пока не собирался брать в поездку в гомельское имение юную супругу. Будучи на двенадцать лет старше, опасался, что дальний путь ей, привыкшей с детства к комфорту, будет в тягость. «Не думаю, что Ирина Ивановна пожелает оставить занятия театром. К тому же неудобства в дороге… Это всё может сказаться на здоровье, ведь ей едва исполнился двадцать один год», – размышлял Фёдор Иванович. И он уверенно высказал свои сомнения княгине, на что она неожиданно парировала:
– Уверяю, Ваши опасения напрасны. Долг супруги и не такие тяготы переносить. А жёны декабристов?
– Слава Богу, я не декабрист.
– Неудобства в пути лишь сблизят нас. Мы будем вознаграждены сторицей. В Гомеле нас ждёт обустроенная усадьба.
– Что ж, весьма благородно с Вашей стороны, милостивая сударыня.
Супруга ответила с теплотой:
– Милостивый сударь, смею Вас поправить: благородны герои, совершающие подвиг во имя отечества. К примеру, Вы. Я не из их числа. Этого достойна, скорее всего, Ваша матушка, Елизавета Алексеевна, которая почти все годы не расставалась с мужем и сопровождала его во всех служебных назначениях в Вильно, Тифлис, Варшаву…
Фёдор Иванович ещё раз попытался привести разумные доводы, способные уберечь от тягостной поездки.
– Отрадно, что Вы так преданны и честны, но…
– Но не в Сибирь же направляемся, – настойчиво возразила княгиня. – Позвольте напомнить Александра Сергеевича Пушкина: ещё четверть века назад поэт писал, что Татьяна Ларина до Москвы, кажется, из псковской деревни «семь суток ехали оне»…
Цитата Пушкина вызвала у Фёдора Ивановича улыбку. Вздохнув, он продолжил:
– Дороги оставляют желать лучшего и поныне. И всё же я Вас обрадую, душа моя: со времён Пушкина кое-какие изменения произошли. В 1850 году через Гомель проложена шоссейная дорога Петербург – Киев. И всё равно это долгий путь, я опасаюсь за Ваше здоровье.
– Вот дорога как раз и будет способствовать укреплению духа и тела.
Фёдор Иванович внутренне ахнул от упрямства своей молодой, но настойчивой супруги. «Что ж, пусть поедет. До балов, слава Богу, она не любительница. А вот к книгам слишком пристрастна. Оттого и бледна излишне. И главное: наследник нужен, а его всё нет». Вслух молвил сухо, но уважительно:
– On se rassemble. (Будем собираться.)
