Глава 22
Евдокия ещё только делала несмелые шаги под стол, когда в Гомель прибыл первый паровоз Либаво-Роменской железной дороги.
Жизнь города над Сожем разделилась на «до» и «после». Теперь его торговля уже не зависела от сезонного сплава по замерзающим рекам или от лошадиной тяги. Ведь если проходившее через Гомель шоссе Петербург – Киев было вполне исправным, то все остальные пути были ухабистыми, в распутицу утопавшими в грязи. Из тысячи вёрст земских дорог в Гомельском уезде только три-четыре версты были мощёными.
И вот в 1873 году рельсовый путь дотянулся и до города над Сожем. Связать балтийский порт Либаву (ныне Лиепая) с украинским городом Ромны и можно было только через Гомель. В начале года участок железной дороги проложили до Менска, в сентябре – до Бобруйска, в ноябре – уже до Гомеля. В 1876 году железная дорога стала называться Либаво-Роменской. В 1891 году её выкупило государство.
Экономическое значение этой железной дороги было огромно: она позволила вывозить хлеб из Украины, лён и пеньку из Беларуси в Западную Европу, доставляя обратно мануфактуру, машины, бакалею.
С прокладкой железной магистрали торговый оборот в Гомеле увеличился в разы. Купцы и торговцы всех мастей, вслед за ними и банкиры хлынули в город по той же железной дороге в большом количестве.
А в 1888-м через Гомель прошла ещё одна дорога – Полесская (Брест – Брянск). Теперь пути из города над Сожем шли на все четыре стороны.
Электричество на городских улицах, первые профессиональные учебные заведения, одна из первых больниц – всё это появилось в Гомеле благодаря железной дороге.
На ремонтных мастерских Либаво-Роменской дороги было занято около двух тысяч рабочих. Под мастерские расчистили от Лубенского леса большое пространство. Рядом мастеровые начали строить свои дома. Так появился новый городской район – Залинейный, где было разбито сорок семь улиц!
Параллельно железной дороге все эти улицы пересекала Екатеринославская и, как её продолжение, Гомельская улица. А параллельно ей через километр шла Батарейная улица, вдоль которой простирались большие торфяные болота. Из них вытекала речушка Гомеюк: через улицу Ивановскую (ныне – Котовского), далее мимо конного базара по Кагальному рву и через парк в пруд с лебедями, а из пруда под мостиком – в реку Сож. Гомеюк была засыпана, но временами давала о себе знать: весной часть улиц Залинейного района порой бывала залита по самые окна домов.
Пока «отцы города» отказывались включать «Залинию» в черту Гомеля, в считаные годы территория района увеличилась почти вдвое. Железнодорожники ставили усадьбы с резными наличниками не только в глухих переулках: более состоятельные служащие и часть рабочих отстроили и заселили целые улицы и с обратной, «городской», стороны – жили на Генеральской улице (ныне Красноармейская) и проходившей параллельно ей Минской, а также в переулке с характерным названием Кондукторский. Помимо последнего, железная дорога дала названия ещё целому ряду улиц – Вокзальная, Либавская (Шевченко), Полесская, Сортировочная (Телегина).
Как ни странно, именно благодаря новым путям сообщения появилось и Горелое болото (ныне проспект Победы). На живописные берега этого болота сбрасывали шлак из паровозных топок, который дымился – «горел».
Город рос уверенно и быстро – и территориально, и численно. Если в 1858 году население города составляло тринадцать тысяч жителей, то спустя всего семь лет после строительства железной дороги здесь проживало уже более двадцати трёх тысяч человек.
И когда пришла пора Евдокии выходить замуж, то её батюшка Пётр Кузьмич Рябченко – «купец не купец, а в торговле не глупец», – желая добра дочери, настраивал:
– Ты хошь и красавица, так ведь этот товар, сама знаешь, скоропортящийся. Иное дело – рубль золотой: нет ему сносу, он при любом царе не вянет, не сохнет, не гниёт. К тому же норов у тебя не мёд, а горький плод. Послухай отца своего, ты ж ведь не глупая девка, должна знать-понимать, где твоё счастье. Выходить замуж надобно за того, кто на железной дороге работает: вон она как процветает! Да и как иначе: транспорт этот не из дешёвых. Самому не раз довелось попользоваться. И что? Дорогое это удовольствие.
В 1913-м тем, кто пользовался «чугункой» (так в Беларуси прозвали железную дорогу), приходилось платить за десять вёрст вагоном первого класса тридцать восемь копеек, а за триста вёрст (считай, до Менска) – без малого десять рублей. А на те времена это почти средняя зарплата, или всё равно что снять трёхкомнатную квартиру на месяц.
– Цены за билеты щипают карман, как крысы: глядь, а он уже дырявый. Варвара, ты, кстати, зашила зипун мой? А то мне завтра опять в путь…
Конец ознакомительного фрагмента
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
