Мандарины

Вместо предисловия
Цель феминизма – добиться того, чтобы феминизм был не нужен. И цель эта пока не достигнута. Когда Еврокомиссия формируется по принципу «минимум 30% в составе - женщины» - это вовсе не равенство, а льготный билет «вне конкурса». Когда авторы самых популярных рецензий на «Мандарины» считают необходимым уточнить, что книга написана женщиной, то это подтверждение незыблемости стереотипа о каком-то особенном женском способе мышления в литературе. Ведь в рецензиях на «Тошноту», «Постороннего» или «Слепящую тьму» никто не уточняет, что автор книги – надо же! - мужчина. А между тем, «Мандарины» очень похожи, к примеру, на «Дороги свободы». «Кто я? Что я сделал со своей жизнью?»… «Кто я есть на самом деле? Чего я стою?» Где здесь Сартр, а где - Бовуар?

Женщина-писатель – ладно, допустим, но женщина-философ?! Кто угодно придёт в отчаяние. Но справедливо ли выносить «философскую» составляющую «за скобки» и рассматривать «Мандарины» как роман психологический, социальный или роман воспоминаний?

Существование предшествует сущности, утверждает экзистенциализм. По Сартру, это означает, что «человек сначала существует, встречается, появляется в мире, и только потом он определяется». Отсюда следует, что самопознание является процессом созидания своего «я», актом творения, но не в духе Микеланджело – беру камень и отсекаю всё лишнее: поскольку сущность не скрыта «внутри» человека, её нельзя найти, можно лишь создать - а, скорее, по методу строительства песчаных скульптур. Судьбы главных героев романа – Анны и Анри – и представляют собой результат (промежуточный, конечно) такого процесса самосоздания: выбора между подлинным существованием и небытием. (Здесь надо отметить, что в этом смысле Робер Дюбрей находится «вне» романа, как человек, который «начал что-то понимать», и поэтому его роль в «сюжете» достаточно пассивна). Результат выбора, конкретное решение, принятое в определённой ситуации в свою очередь ставит вопрос о том, может ли человек меняться.

Но каков смысл слова «меняться»? И что значит «может»? И меняться в сравнении с чем? Впрочем, это уже из другой области философии. Оба героя романа находятся в непрерывном процессе становления: в переживании кризиса личных отношений и искушении отчаянием (Анна) и в условиях потребности быть полезным, «что-то делать, пускай даже говорить, всё лучше, чем сидеть в своём углу с необъяснимой тяжестью на сердце» (Анри).

(NB: ошибкой будет воспринимать Анри как «точный портрет» Камю, впрочем, как и отождествлять других героев романа с теми, кого принято считать их прототипами. «Ибо Анри, что бы там ни говорили, это не Камю, конечно нет. Он молод, темноволос, возглавляет газету — на этом сходство заканчивается. Как и он, Камю, безусловно, писал, любил чувствовать биение жизни и занимался политикой; однако эти черты роднили его со многими людьми, в том числе со мной и Сартром. Ни своей речью, ни поведением, характером, отношениями с другими людьми, ни своим видением мира или деталями жизни, ни своими идеями Анри не похож на свой псевдопрототип. ... Своим отношением к компартии и к социализму мой герой близок Сартру и Мерло-Понти, а вовсе не Камю. Большей частью он живет моими мыслями и чувствами» – цитата из «Силы обстоятельств»).

Упрямое желание быть самим собой. Сомнения и надежды, заблуждения и прозрения – всё бесполезно и всё необходимо. Роман заканчивается, но будущее героев не определено. Свобода – центральное понятие экзистенциализма – это ведь, в основе своей, необходимость постоянного обновления, потребность снова и снова начинать что-либо. Только так можно сохранить перспективу будущего… Или думать, что сохраняешь.

Вместо послесловия
Характеризуя Анри, - «он был французским интеллигентом, опьянённым победой 1944 года и доведённым ходом событий до ясного осознания своей бесполезности» - Бовуар очень точно выразила ощущение своего времени; говоря об Анне, – «всю свою жизнь я строила на неприятии скуки» - вековечное самоощущение человека.
Вся тварь разумная скучает:
Иной от лени, тот от дел;
Кто верит, кто утратил веру;
Тот насладиться не успел,
Тот насладился через меру,
И всяк зевает да живет —
И всех вас гроб, зевая, ждет.

Повествование ведется от двух лиц. Мужчина и женщина. Влиятельная фигура в литературных кругах и жена писателя, живущая в его тени. В книге много политики, так как значимая литература того времени неотделима от нее, и много разочарования в политике, так как весьма скоро после войны французским интеллектуалам пришлось понять, что сделать реально они могут совсем немного и влияние их далеко не так сильно, как им казалось. Это не единственная горькая пилюля, которую пришлось проглотить и усвоить в послевоенные годы. Утрата веры в величие и значимость собственной страны, осознание, что теперь Франция лишь одно из государств, которым нужно принять помощь и протекторат Америки или СССР. Утрата веры в американскую демократию (Америка поддерживала режимы Франко и Салазара и т.д.) и разочарование в СССР (стала просачиваться информация о ГУЛАГе). Ужас после Хиросимы и страх новой тотальной войны. Попытки понять и принять это новое, осознание, что мира "до войны" больше не будет, ничто не будет так как прежде. И писателям предстоит понять и решить для себя – а есть ли смысл вообще писать в этом мире, который они принять не в состоянии, а изменить не могут?
«Женская» часть меня привлекла, разумеется, гораздо больше. Чувства Анны, Поль, Надин, Жозетт, Люси и других вне времени, понятны и знакомы будут каждой. Анна, прототипом которой стала сама Симона, сорокалетняя женщина. Ее разочарование и переосмысление жизни более личные. Ее подруга Поль сделала ставку на любовь и проиграла. Сама Анна уже не ждет от жизни никакой романтики, ее отношения с мужем давно стали чисто дружескими, и вдруг во время поездки в Америку она встречает любовь, ту самую, которая выскакивает как убийца из подворотни. Ей предстоит принять непростое решение. В теории она свободна, муж вполне без нее проживет, работать она сможет и в Америке, дочь у нее вполне взрослая. Но как покинуть Францию, Париж, где вся ее интеллектуальная и духовная жизнь? Ее любимый тоже сразу отметает мысль о том, чтобы переехать во Францию. И начинается мучительная связь с редкими встречами и письмами, летящими через океан (эта часть истории основана на настоящей любви Симоны, письма опубликованы Трансатлантический роман. Письма к Нельсону Ольгрену 1947 - 1964 ). Неизбежные охлаждение и разрыв. Вся душевная боль женщины, осознающей, что это была ее последняя и возможно единственная настоящая любовь в жизни, сомнения в том, правильный ли выбор она сделала. Должна ли женщина всегда полностью отдаваться любви, ехать на край света за любимым, отдавать ему буквально не только свое тело, но и всю душу? Вся классическая литература учит нас тому, что должна. Но пример Поль, которая буквально сходит с ума, когда человек, которому она посвятила свою жизнь, бросает ее, слишком жив перед глазами. Анна слишком умна, чтобы не понимать, что любая страсть проходит, а вот обрести себя заново, после того как потеряешь, очень и очень непросто. Отказывается она и жить светской жизнью, заводить молодых любовников, такое «людоедство» казалось ей унизительным и просто противным. И стоит ли жить вообще? Сейчас горько читать о том, что женщины в 30-40 лет всерьез считали себя старухами, у которых нет будущего, если они перестали нравиться мужчинам.
Интересным показался мне и образ Жозетт, которая на первый взгляд, этакий символ тупой блондинки, которая всего в жизни достигает через постель. Но взглянув на нее чуть ближе, мы видим девушку, которая считает, что красота унизительна, которую с раннего возраста продавала собственная мать (тоже очень интересный персонаж – поднимала бизнес с нуля, а зная, как это сложно для женщины, да еще и в то время, в какой-то момент понимаешь и ее, хотя она и перешла границы допустимого зла), которая ранима и достаточно умна, чтобы понимать собственную ограниченность. Она знает, что такое нищета и не хочет больше, ни за что на свете больше не хочет быть бедной.
Книга очень личная, но тем не менее будет ошибкой считать ее литературной биографией Симоны де Бовуар, Сартра и Камю. Прототипы-прототипами, но не стоит забывать, что это все же литература. Литература, которая многого требует от своего читателя, но многое и дает. Я, признаюсь, два раза бросала этот роман, но все же вернулась и дочитала. Также бывает не просто войти первый раз в воду. Поначалу она кажется слишком холодной, и лишь окунувшись полностью можно получить удовольствие.

Вы когда-нибудь испытывали ощущение зависшей жизни? Это, когда кто-то вдруг тихо, с толикой надежды в глазах просит Вас: я тут повешусь, а ты пока подержи мои ноги, мне холодно умирать в одиночку. Вам надо вызвать скорую, позвать на помощь, а Вы сидите.

Пьете чай, пока другие вешаются.

В этой книге встречается все 3 типа персонажей: те, кто пьет чай вместо того, чтобы повеситься, те, кто пьет чай, пока вешаются другие, те, кто вешается, выпив чаю.

Книга, схожая с утилитарным искусством "малых голландцев" - до тошноты простая и бесхитростная.
Хоть и персонажи в ней списаны с французской интеллектуальной элиты - сама Симона, Ж.-П. Сартр, А. Камю, значимость их трудов, потуги эпохи, живописание Сопротивления отходят на второй план.

Симона де Бовуар препарирует чувства, она творит пособие по физиологии мозга, помещает трепещущий мозг и задыхающееся сердце в определённые условия, будь то Родина /эмиграция, любовь/секс/ненависть, материнство/аборт, до/после и констатирует изменения в этих двух агрегатах человечности.

Существует утверждение, что эта книга про феминизм. Возможно, если только от противного. Думается мне, что радикальные феминистки вменили бы мадам де Бовуар внутреннюю мизогинию. Иначе нельзя объяснить постоянное ощущение, что строгая дама, одетая в стиле 50-х возвышается над тобой и бьёт линейкой по рукам за пущеную слезу, снисходительно улыбаясь.

Однако не столь проста эта садистическая дама. Видя каменные лица своих воспитанниц, по вечерам она плачет в подушку.

Если игнорировать "бритву Оккама", то простое - всегда самое сложное. Простота оттенков, скрывающих внутренние необратимые процессы, становится пугающей, как зловеще спокойное море.

Письмо разочаровавшейся феминистки.

Мадемуазель Симона. Я знаю, вы так никогда и не... Но язык не поворачивается.
Мадам Симона.
Как вы могли так поступить со мной, мадам.
Мадам, я верила вам. Верила досрочно. Заочно верила я вам, мадам.
Они говорили, что вы, мадам, достойны восхищения: идеолог, родоначальница — даже язык играет с нами в эти игры, недодавая женских окончаний.
Мадам, я привыкла разочаровываться в мужчинах.
Но не в женщинах, мадам.

Вы фантастически умны. Обескураживающе, феноменально умны. Но как же вы скучны, мадам.
Скуку простят глупышке. Вы же подписали себе приговор, мадам. Первый раз я все списала на свою неопытность, незоркий глаз и плохую память. Вы писали и писали о себе и о людях вокруг вас.
Я о них в свои семнадцать знала чуть больше, чем положено, чуть меньше, чем нужно, чтобы понять вас с полуслова.
Я о них в свои тридцать знаю чуть меньше, чем положено, чуть больше, чем хотелось бы. И все равно мне невыразимо скучно с вами.
Надежды восхититься вами бьются не о продуманный выбор слов, не о стройный слог, но о вашу небрежность.

Мадам, как можно написать столько женских персонажей, но описать ни одной настоящей живой женщины. Ваши мужчины правдивы, настоящи, куски переписки переходят из тайного ящика секретера на страницы без цензуры и вымарывания. Свидетели эпохи по диалогам могут расставлять маяки и рисовать карты передвижения по Парижу.
Ваши женщины, мадам, не живее манекенов в галери лафайет. Вы не любите их, вы презираете их, мадам.
Мадам, нельзя любить только себя в своей же книге. Столько кукл на квадратный слог книги о том, что экзистенциалисты-олимпийцы тоже болеют простудой и подтирают задницу, не может вынести никто.
Никто, мадам. Даже вы, мадам, признайтесь.

Или вы писали вредные советы "Как быть самой дурной бабой на свете. Вариативные сценарии"?

А я в очередной раз не понимаю всеобщих восторгов от книги. Рецензии я принципиально не читаю до написания собственной, но положительные оценки вижу. Для меня эта книга стала практически испытанием - читала я ее долго и мучительно, борясь со сном в маршрутках по утрам и уговаривая себя прочесть хоть еще десяточек страниц. К сожалению, мне было не интересно.

Итак, послевоенная Франция. Автор практически не вводит нас в курс дела (ну а что, все ведь вокруг знают, что происходило в то время во Франиции), а бросает в самую гущу партийный проблем и газетных забот. Умные разговоры, гениальные идеи, только вот я, как читатель, очень долго не могла понять: а что вообще происходит? Лишь спустя какое-то время, когда мозг привык фильтровать нужную и не очень нужную информацию, я смогла более-менее нормально читать книгу. Однако, это не умаляет того факта, что книга перегружена деталями о коммунистах и антикоммунистах, о "вступать или не вступать в компартию - вот в чем вопрос!", о том, как сохранить текущее направление деятельности газеты и так далее. Складывалось ощущение того, что автор переминается с ноги на ногу на одном месте и просто мусолит одно и тоже по несколько раз.
Не так занудно автор раскрывает еще одну тему - тему создания книг в то время, да и вообще. В книге все кругом писатели (что довольно таки забавно), однако из этой толпы выделяются Анри и Робер - они настоящие писатели, они всей душой вкладываются в свое дело. Однако, не смотря на обилие довольно разумных выводов и доводов, которые можно подцепить в их беседах, вся история с писательством превращается в какую-то бессмыслицу:
"О, я понял, как бессмысленно писать сейчас, в такие времена, я бросаю и отдаю себя газете!", громко заявляет Анри.
"Что Вы, мой друг! Газета - это ведь всего-лишь статейки и очерки. А в Вас сидит такой талант, да и времена такие, что наоборот надо, надо писать, надо писать для тех, кто это читает!", отвечает ему Робер.
"Да, Вы правы. Пожалуй, я снова начну писать. А как Ваша книга?"
"О, все тлен, я бросил."
"Вы не можете вот так взять и бросить, Вам это нужно, людям это нужно, а Вы сидите и прозябаете, ничего не делая"...
Ну и так далее. Круговорот взаимных уговоров и разговоров, не только между этими двумя героями. Там и Анна убеждает, и Поль подвякивает, и товарищи по газете и СРЛ высказывают свое мнение.
Единственное, что удалось автору - это тема любви. Наверное потому, что автор женщина. Или ей это близко. Или я не знаю почему, но это единственные части книги, которые мне было интересно читать. Встречи Анны с заграничным любовником, линия Анри и Поль, Надин и Ко... Нет, здесь нет таких уж блистательных персонажей. Скажу больше - мне ни один из них не симпатичен, однако сама подача этих историй, раскрытие этих персонажей в любовной сфере - за это автору браво и поднятие оценки с 1,5 до 3 баллов. Чего только стоит сумасшествие Поль! Я так жадно читала этот небольшой кусок текста, и мне было безумно жаль, что он такой коротенький. Автору блестяще удается передать душевные терзания героев. А Поль, которая любое слово или поступок Анри трактует так, будто он от нее до сих пор без ума, хотя он уже прямым текстом сказал, что "прошла любовь, завяли помидоры"? Ну потрясающе же! Единственный момент, где автор перегнула палку - это последняя глава от лица Анны. Буду честна - это слишком пафосно даже для такой книги. В последних 10 страницах автор вывалила нам весь пафос, на который она вообще была способна. Фраза за фразой - одна круче другой. Перебор, однозначно.
Как я уже сказала, мне не был симпатичен ни один герой. Ну, может быть, Робер был чуть приятнее остальных, да и то только за счет того, что мы видим его в основном глазами Анны и не залезаем в его мысли и чувства. Мы видим только его поступки, а их не так уж и много, он довольно спокоен, поэтому, наверное, и приятнее остальных.
Анри - человек - тряпка, не смотря на все его казалось бы решительные поступки. Он не знает чего хочет, ему плевать на все вокруг, совершенно отвратительный тип, такое у меня сложилось впечатление.
Поль, несмотря на все мои восторги на тему реализации данного персонажа, как человек - низкая женщина, живущая прошлым и нежелающая открыть глаза на настоящее. Не дай бог встретить такую в реальной жизни. Я ж ее сразу прибью.
Анна, поначалу кажущаяся единственным нормальным персонажем, теряет свое очарование после своего путешествия. Она "обретает свое тело" раз в году, а оставшийся год живет мыслями о том, когда же вновь случится обретение тела. И да, повторюсь, что последняя сцена добавила еще пару минусов к образу Анны. Эх, а мог бы быть хоть один человеческий персонаж.
Надин, отвратительная и невоспитанная девица, которая всеми крутит и вертит так, как она хочет, спит со всеми подряд "назло врагам" или кому-нибудь еще, по итогу окольцовывает мужика, но сама не меняется и продолжает истерить.
Жозетта - вообще картонка безжизненная. И история с ложными показаниями такая же безжизненная. Зачем она там - не понятно.
Вот, собственно, и все основные персонажи книги. 1300 электронных страниц в компании с этим сумасшедшим домом на выезде - это было реально тяжело.
Наверное, автор задавался довольно глобальными вопросами, когда писал эту книгу. Что есть писательство? Стоит ли вообще писать и кому это нужно? Есть ли смысл в выборе партии, за которой ты пойдешь? Как жить после войны? Все это время был один противник, а теперь прежние товарищи по разные стороны баррикад. Что делать с этим?
Но я не прониклась, очередное увы.

Дальше...

И вопрос вопросов, который терзал меня до конца книги: а где мандарины то?
здесь должна быть картинка чебурашки в апельсинах, но книга слишком серьезна, чтобы тут болтались какие-либо чебурашки

«— Я тоже люблю книги, — с живостью отозвалась Надин. — Но их уже столько! Какой смысл сочинять еще одну?
— Каждый хочет сказать что-то свое, отличное от других: у всех своя жизнь, свои собственные отношения с окружающим миром, со словами».
"Мандарины" Симона де Бовуар

В очередной раз пришлось пожалеть о недостатке собственных знаний. Я совершенно не понимаю, что такое экзистенциализм, а о французских классиках XX века знаю совсем мало: на троих Сартра, Камю и де Бовуар у меня прочитан только "Посторонний". Про биографии их я вообще молчу: только какие-то обрывки о дружбе, феминизме и почему-то встрече с Че Геварой. И это очень мешает смаковать роман, ведь приходится постоянно прерываться, чтобы уточнить какую-то информацию, разобраться, где правда, а где вымысел.
Поэтому если когда-нибудь я соберусь перечитывать эту книгу, вначале обязательно подробней изучу жизнь прототипов главных героев.

Но это все личные впечатления. А если от них немного отойти, то понимаешь, настолько плотное, продуманное произведение перед тобой. Все события, начиная с политических дебатов между героями и заканчивая их личными взаимоотношениями, связаны между собой. Правда по сравнению с политической составляющей романа все остальное отступает на второй план. И не только для читателя, но и для героев.
Они сражаются, ищут правду, предают и поддерживают друг друга. И все ради одного: построить новый мир. Мир, в котором не повторятся ужасы только что закончившейся войны. Где будет править справедливость и равенство. И, честно говоря, меня восхищает их вера. Ведь если задуматься, как много народу сейчас верит, что они могут хоть что-то изменить в устройстве родной страны, повлиять на политику других стран? А Анри, Дюбрей искренне верят в это. И отдают свои силы, жертвуют своим литературным талантом ради политики. Отдельное восхищение самой Симоне де Бовуар, блестяще разбирающейся во всех хитросплетениях и тонкостях деятельности партий. Да и не только в них. Не зря ведь себя писательница вводит в роман в качестве психоаналитика. Её знание человеческой натуры завораживает. Она очень метко показывает, как сложно живется в этом мире идеалистам, внезапно вынужденным осознать, что мир такой простой и однозначный, как казалось раньше, на самом деле он многогранен и многоцветен. И тот, кого ты считал другом, может одновременно быть подлым убийцей, а прекрасная девушка, в которую ты влюблен, до этого таким же влюбленным взглядом смотрела на твоих врагов.
Теперь уже слишком поздно, сложившийся человек — это человек, который, созидая себя, воспользовался своими пороками и недостатками; его можно разрушить, но не вылечить.

Кстати это тот редкий случай, когда в книге нет ни одного персонажа, который безоговорочно нравился бы. Вначале все мои симпатии были отданы Анри Перрону и его борьбе за свою газету, но чем дальше, тем безрадостнее все становилось. Зачем? Ну зачем ты мучаешь себя и продлеваешь агонию другого? Я искренне не понимаю этого мазохистической решимости оставаться с нелюбимой женщиной, не имея мужества сказать ей решительное "нет".
Сама Поль это вообще отдельная песня. Женщина-клуша, для которой любовь уже тоже закончилась, но из ослиного упрямства она отказывается признать это, выдумывая безумную страсть просто из нежелания остаться один на один со своей жизнью.
Остальные герои - Анна, Надин, Дюбрей живут своей жизнью на страницах романа, им не сочувствуешь и не сопереживаешь, просто со спокойным интересом наблюдаешь за тем, что ещё они предпримут.
Они притворяются, будто верят, что человечество — это одна бессмертная личность, которая однажды будет вознаграждена за все свои жертвы, а значит, и я тоже. Но я не согласна: смерть уничтожает все. Принесенные в жертву поколения не восстанут из своих могил, дабы принять участие в конечном веселье; однако их может утешить то, что по прошествии очень малого времени избранники, в свою очередь, присоединятся к ним под землей. Между счастьем и несчастьем, возможно, существует не такая уж большая разница, как принято думать.

При этом, несмотря на то, что нет никаких замечаний к языку романа, к отлично прописанным персонажам и деталям, читаются "Мандарины" очень сложно. Продираться через подробности борьбы коммунистов и антикоммунистов неподготовленному читателю достаточно непросто. Плюс общее настроение настолько мрачное и безысходное, что ты с самого начала даже не надеешься, что хоть у кого-нибудь все сложится удачно.
В целом, странное впечатление осталось от этой книги. Не могу сказать, что не понравилось, но и бешеного восторга не вызвала. Точно надо будет перечитать через пару лет, предварительно лучше разобравшись в творчестве прототипов и их истории.

Есть что-то неистовое в этой книге. Герои словно в пустыне и не могут напиться, хотя хлещут, хлещут воду взахлеб. Есть полный штиль и почти иррациональная жажда поиска. Как будто там, где-то далеко хорошо, там жизнь, тепло и море эмоций, а тут лишь блеклая копия их самих. В этой книге очень-очень много воздушных замков, таких красивых, таких захватывающих, но и наивных. Конечно же они разбиваются о действительность, ведь так всегда в этом мире. Но люде верящие всем сердце во что-то очень заразны, пленительны и почти, почти непобедимы. Вот так и с Анри, я понимаю что он не прав, да и не особо хороший человек, но безумно хочется чтобы его мечты не разбивались. А Поль, давайте так, я не очень люблю женщин;) писала же что книга заразная

Симона де Бовуар написала роман полный внутренних переживаний и пожалуй эгоизма. Порой он спасательный круг, а порой стена между людьми. И дело не в крушении надежд конкретного поколения, ведь тогда не было так интересно читать книгу сейчас. Я не очень согласна со словами между строк, но одновременно считаю "Мандарины" солнечной книгой полной жажды жизни.

Сразу предупрежу, что экзистенциализм для меня лишь слово, с Сартром, Камю, Кёстлером и самой де Бовуар я не знакома от слова совсем (лишь у первого читала «Слова», но это было давно и не правда), так что умных рассуждений и биографических рассказов от меня ждать не стоит.

Первая мысль по прочтению – ура, оно закончилось. Не то чтобы было совсем неинтересно, многие моменты напротив приковали к себе мое внимание на долгое время, но в целом ощущения от книги никакие. Я избалованный, далеко не гениальный, да еще и не особо подготовленный для чтения такой книги человек, мне подавай что-нибудь эдакое, новенькое, да необычное. А у де Бовуар – светская жвачка: она пошла туда, многословно пообщалась с тем-то, такая-то была в таком-то платье, дурна собой и глупее голубя. В общем и целом такая еле трепыхающаяся атмосфера весьма соответствует духу времени: что будет завтра мало понятно, так что кроме как говорения заняться особо нечем, по крайней мере, людям пишущим. Сюда же относим бесконечные разговоры о политике: одна из наиболее животрепещущих тем в то время, и де Бовуар отлично вписалась в струю – тут и основные идеи разных партий, и рассуждения о будущем Европы - кто ее в итоге захватит СССР или США? В целом политические диалоги весьма интересны, но объем их, конечно, поражает в неприятном смысле этого слова: ближе к середине книги лично у меня все аргументы сторон слились в одну сплошную кашу, кто что говорит и предлагает вычленить не представлялось возможным, тем более что аргументы сторон частенько повторяются из разговора в разговор, что меня окончательно запутывало.

Выбранная де Бовуар форма подачи романа его пониманию в моем случае тоже не способствовала: чрезвычайное количество диалогов на прямоугольную страницу текста, помноженное на почти полное отсутствие описаний, беспричинные скачки от одного действия/диалога к другому слабо помогали полюбить книгу. То и дело чувствуешь, что у тебя из под носа выдрали кусок книги: читаешь разговор А и Б, а через строку откуда-то берутся В и Г, которые тоже принимаются говорить, причем на совершенно иную тему.

Самым интересным для меня в итоге оказались не личные взаимоотношения героев (с биографиями я не знакома совершенно, так что все люди в книге для меня лишь герои, не больше) или политические дрязги, а раскиданные по тексту кусочки о послевоенной жизни во Франции и США и описание поездки Анри и Надин в Португалию. Последнее – особенно, с изумлением узнала, что в этой стране тоже был фашистский режим: после описанных Ремарком дорог жизни через Лиссабон, никогда бы не подумала, что в Португалия тоже пала жертвой коричневой лихорадки.

А вот единственное, что не понравилось в книге совершенно – женские типажи. Где-то мне попадалось, что де Бовуар была ярой феминисткой, но по книге этого не сказать совершенно. Героини одна другой краше: избалованная потаскушка Надин, вечно рыдающая истеричка Поль, хорошенькая «ну я же женщина!» дурочка Жозетта, и наконец «все вокруг тупые курицы, одна я интеллектуалка стою красивая» Анна, мгновенно теряющая свою холодность и рассудительность, стоит ей влюбиться. Черт с ним, с феминизмом, но где адекватность?

В общем и целом, я, пожалуй, разочаровалась: ожидала от книги другого и много более лучшего. О потраченном времени, однако, не жалею: хоть знаю теперь, что за дама такая, эта Симона де Бовуар, хотя не думаю, что когда-нибудь решусь продолжить свое с ней знакомство.

У меня осталось неоднозначное мнение о книге. Я долго думала, как оценивать мне этот роман.
Сразу отмечу, что книга не давалась мне легко. Я читала ее неспеша, потому что эту книгу нельзя поглотить разом. Я обдумывала все разговоры героев, все их мысли и взгляды на жизнь.

В этой книге сочетаются все те темы, которые я не особо люблю читать в книгах - политика (левые, коммунисты, да еще СССР и Америка, на которые смотришь глазами интеллектуалов Франции), война ( хотя тут она только закончилась, но мы видим время, которого люди ждали, но довоенного времени нельзя уже вернуть, и герои книги не сразу это осознают), экзистенциализм ( в этом я совсем ничего не смыслю).
Но что остается в итоге... Сюжет строится в основном на этих темах, и поэтому мне было нелегко читать эту книгу. И как я могу ее легко оценивать. Но все же были моменты, когда я забывалась и читала с удовольствием роман.

Также хочу заметить, что главных героев я не связывала с Камю и Сартром и самой Симоной. Я просто читала роман. Не стала зацикливаться и проводить какие-то параллели. Тем более, глубоких познаний биографий этих людей у меня нету.
Я не очень прониклась симпатией к таким героям, как Анри, Роберу. Поль меня совсем раздражала своей любовью к Анри. Кому я действительно симпатизировала, так это Анна. Я с самых первых страниц прониклась к ней. Пусть у нее были свои страхи, но она же тоже должна быть иногда слабой. Анна задает хорошие вопросы. Она "видит" людей, знает, как к кому относится. И что мне еще нравится в ней - она видит, как люди относятся к ней и кто она для них в этих отношениях. Интересно мне было также прочитать о ее путешествии в Америку.
Также мне понравилась Надин. Пусть у нее характер непрост. А иногда непонятно, что она сама на самом деле желает. Кажется, что многие поступки она делала в противоречие кому-либо, а особенно своей матери.
Мне кажется, надо будет перечитать книгу, но через определенное время. Когда я до нее дорасту.

8/10

Во время недавней поездки в Англию мы поехали посмотреть на Стоунхендж, чудом записавшись на экскурсию, которая проходит уже после закрытия, с допуском внутрь самого круга. И обнаружили внутри небольшой участок травы, огороженный веревочкой. Вокруг него толпились люди,строя предположения о его предназначении, версии были одна замысловатей другой -это и место для жертвоприношений, и точка встречи солнечных лучей, и чуть ли не посадочная площадка для НЛО. Но после разговора со смотрителем выяснилось, что этот участок просто-напросто сильно вытоптали туристы и его огородили, чтобы выросла новая трава. Это к разговору о том, насколько же человек склонен видеть то, что ему хочется видеть и как сильно на это влияют обстоятельства и ожидания, заставляя придумывать хитрости и сложности на ровном месте.

Подобная история получилась у меня и с названием романа. Во время прочтения, и особенно после переноса книги в папочку done, меня терзал лишь один вопрос - ну почему мандарины? Цитрусовые встретились на страницах всего один раз в самом начале, да и то в виде апельсинов. Моя первая реакция была: ох уж этот экзистенциализм и какая же я тупица, опять ничего не поняла в этой вашей интеллектуальной литературе! И начала судорожные поиски скрытых смыслов в голове и google. В процессе я обогатилась знаниями, что испанское название mandarino образовано от se mondar "легко очищаться" и содержит, таким образом, указание на свойство кожуры плода легко отделяться от мякоти. И начав уже было раскручивать в голове теорию о легкости разделения с принадлежащим тебе, что, кстати, у героев Симоны де Бовуар отсутствует категорически, наткнулась на ее цитату из "Трансатлантического романа":

Вот так легко и просто разрешился вопрос о мандаринах, и никаких тебе глубоко сокрытых пластов, все можно сказать на виду. Симона де Бовуар пишет о том, что знает не понаслышке - об интеллектуальной верхушке не Китая, но Франции, в непростые для страны годы. Политика тесно вплетается в отношения людей, становится модной, французское общество все отчетливее делится на две противоположные по своим устремлениям части, и все сложнее и сложнее сохранять нейтралитет. Общественная ситуация диктует свои правила, и времени на корректировку своих критично мало. Погибшие надежды и обманутые ожидания манят людей, как мотыльков, на свет политического костра, обещая разрешение, спокойствие и счастье, которого им так не достает. А без этой подпитки как облечь жизнь в слова, как вновь наполнить жизнь писателя смыслом?

Именно потерявшими смысл жизни и выглядят на первых страницах главные герои, прообразами которых стали Альбер Камю и Жан-Поль Сартр. Они скучны, влачат ленивое бесполезное существование, только и делают, что терзаются вопросом писать или не писать, протирая штаны за письменным столом, глядя на пустые листы и мечтая о признании и славе. На читателя выливается бесчисленное количество высокопарных диалогов о необходимости нести свои слова в массы, о смерти без творчества и дальше по тесту. Как по мне, так слишком много патетики, хотя кто их этих творческих людей знает, не удивлюсь, если они действительно считают, что без их очередной книги мир станет уже не тем. Возможно, я бы поняла и простила, если бы Бовуар удалось показать, что для них "творить" равнозначно "жить". Но создается ощущение, что они пишут не ради процесса, а ради результата. И их благородное "достучаться до людей" на самом деле всего лишь эгоистичное "искупаться в лучах признания". Их женщины же лишь подливают масла в огонь, превознося до небес их таланты и преподнося смерть более желанной, чем бесславие.

Женские типажи у де Бовуар получились занятные-отдохновение после невнятных Гербертовских. Женщина, душащая мужчину своей заботой, жена гения, пытающаяся не растерять свою самость, дерзкая, недолюбленая в детстве девушка, вся дальнейшая жизнь которой - борьба с комплексами. Да, они далеки от идеала, частенько их поступки ставят в ступор, поражая своей глупостью и чересчур уж бабским подходом к жизни, но они по крайней мере вызывают эмоции, пусть и негативные, что уже неплохой результат. Центральная фигура конечно же Анна, жена политически активного писателя Дюбрея, женщина стремящаяся сохранить себя в мире жаждущих славы и признания своего гения мужчин. Симона не скрывает некую автобиографичность Анны, она говорит ее устами о своих проблемах и терзаниях. Как осознать, доволен ли ты своей жизнью, проживаешь ли ты ее для себя или для других, как отринуть обязательства, накладываемые обществом и семьей? А если и удастся это сделать, принесет ли это долгожданное счастье? Как найти тонкую грань между женщиной-компаньоном, женщиной-поддержкой и женщиной-паразитом, наполняющей себя успехом и талантом мужчины? Несмотря на незримо распространяемый Симоной дух феминизма, Анна все же видится мне свободной от этого, неким женственным альтер эго де Бовуар. Она жаждет любви, любви не партнерской, но той, ради которой можно отречься от всего, бросить себя в ее пучину, как Поль бросала себя к ногам Анри. И во многом Анна видела в ее крахе себя, конечную остановку на пути любви, поэтому она так отчаянно ей сопротивлялась, терзая душу сомнениями, прикрываясь мифическими обязанностями.

Де Бовуар удалось создать невероятно живой, балансирующий на пределе искренности роман, с героями, в которых можно и хочется верить. Маскулинный, четкий, строгий текст перемежается с женской мудростью, тактом и метафоричностью, создавая поистине классическую литературу. В нем нет ничего надуманного, лишь присущие настоящей жизни случайности, недоразумения и совпадения. Политика и любовь - далеко не каждому удается так органично сочетать эти вещи, непростые по своей сути. Но в "Мандаринах" вы не найдете поверхностных и глупых рассуждений о политике, как не встретите и неправдоподобной любви. Ее будет много, очень разной, самоотверженной, глупой, не всегда здоровой, но при этом, что самое главное, невероятно достоверной.