Рецензия на книгу
Мандарины
Симона де Бовуар
Unikko19 ноября 2014 г.Вместо предисловия
*
Цель феминизма – добиться того, чтобы феминизм был не нужен. И цель эта пока не достигнута. Когда Еврокомиссия формируется по принципу «минимум 30% в составе - женщины» - это вовсе не равенство, а льготный билет «вне конкурса». Когда авторы самых популярных рецензий на «Мандарины» считают необходимым уточнить, что книга написана женщиной, то это подтверждение незыблемости стереотипа о каком-то особенном женском способе мышления в литературе. Ведь в рецензиях на «Тошноту», «Постороннего» или «Слепящую тьму» никто не уточняет, что автор книги – надо же! - мужчина. А между тем, «Мандарины» очень похожи, к примеру, на «Дороги свободы». «Кто я? Что я сделал со своей жизнью?»… «Кто я есть на самом деле? Чего я стою?» Где здесь Сартр, а где - Бовуар?
Женщина-писатель – ладно, допустим, но женщина-философ?! Кто угодно придёт в отчаяние. Но справедливо ли выносить «философскую» составляющую «за скобки» и рассматривать «Мандарины» как роман психологический, социальный или роман воспоминаний?Существование предшествует сущности, утверждает экзистенциализм. По Сартру, это означает, что «человек сначала существует, встречается, появляется в мире, и только потом он определяется». Отсюда следует, что самопознание является процессом созидания своего «я», актом творения, но не в духе Микеланджело – беру камень и отсекаю всё лишнее: поскольку сущность не скрыта «внутри» человека, её нельзя найти, можно лишь создать - а, скорее, по методу строительства песчаных скульптур. Судьбы главных героев романа – Анны и Анри – и представляют собой результат (промежуточный, конечно) такого процесса самосоздания: выбора между подлинным существованием и небытием. (Здесь надо отметить, что в этом смысле Робер Дюбрей находится «вне» романа, как человек, который «начал что-то понимать», и поэтому его роль в «сюжете» достаточно пассивна). Результат выбора, конкретное решение, принятое в определённой ситуации в свою очередь ставит вопрос о том, может ли человек меняться.
Но каков смысл слова «меняться»? И что значит «может»? И меняться в сравнении с чем? Впрочем, это уже из другой области философии. Оба героя романа находятся в непрерывном процессе становления: в переживании кризиса личных отношений и искушении отчаянием (Анна) и в условиях потребности быть полезным, «что-то делать, пускай даже говорить, всё лучше, чем сидеть в своём углу с необъяснимой тяжестью на сердце» (Анри).
(NB: ошибкой будет воспринимать Анри как «точный портрет» Камю, впрочем, как и отождествлять других героев романа с теми, кого принято считать их прототипами. «Ибо Анри, что бы там ни говорили, это не Камю, конечно нет. Он молод, темноволос, возглавляет газету — на этом сходство заканчивается. Как и он, Камю, безусловно, писал, любил чувствовать биение жизни и занимался политикой; однако эти черты роднили его со многими людьми, в том числе со мной и Сартром. Ни своей речью, ни поведением, характером, отношениями с другими людьми, ни своим видением мира или деталями жизни, ни своими идеями Анри не похож на свой псевдопрототип. ... Своим отношением к компартии и к социализму мой герой близок Сартру и Мерло-Понти, а вовсе не Камю. Большей частью он живет моими мыслями и чувствами» – цитата из «Силы обстоятельств»).
Упрямое желание быть самим собой. Сомнения и надежды, заблуждения и прозрения – всё бесполезно и всё необходимо. Роман заканчивается, но будущее героев не определено. Свобода – центральное понятие экзистенциализма – это ведь, в основе своей, необходимость постоянного обновления, потребность снова и снова начинать что-либо. Только так можно сохранить перспективу будущего… Или думать, что сохраняешь.
Вместо послесловия
Характеризуя Анри, - «он был французским интеллигентом, опьянённым победой 1944 года и доведённым ходом событий до ясного осознания своей бесполезности» - Бовуар очень точно выразила ощущение своего времени; говоря об Анне, – «всю свою жизнь я строила на неприятии скуки» - вековечное самоощущение человека.
Вся тварь разумная скучает:
Иной от лени, тот от дел;
Кто верит, кто утратил веру;
Тот насладиться не успел,
Тот насладился через меру,
И всяк зевает да живет —
И всех вас гроб, зевая, ждет.23645