XIII
В городке Кумагая у него тоже было немало школьных друзей. Обата, Сакураи, Кодзима – особенно с Обатой и он, и Икудзи были дружны сверх обычной меры. После выпуска, когда они перестали видеться, то почти ежедневно переписывались, шутили и спорили. Раз или два в месяц Сэйдзо обязательно приезжал.
От Гёды до Кумагаи – два с половиной ри, дорога бежала вдоль края чистейшего и полноводного оросительного канала. За каждым рисовым полем – деревня, за каждой деревней – рисовое поле. Летним днем тянулись друг за другом крестьянские дома, где на площадях перед ними молотили пшеницу, поля, где тыквы зрели во всей красе, белоснежные амбары богатых землевладельцев. В ясный осенний день повозки, груженные рисом, скрипели, перевозя его с полей в деревни, а на пожелтевших, созревших полях деревенские девушки в повязках на головах, прерывая работу с серпами, провожали взглядом группы путешественников, проходящих по дороге. По этому тракту проходило разное. Дилижансы между Кумагаей и Гёдой, груженные хлопком для синего полосатого ситца повозки, модные в то время велосипеды богатых господ, а на рикшах проезжали самые разные люди. Бывало, дряхлый старый возчик с трудом тащил двух деревенских старушек, едущих за покупками в город, а бывало, что важный бородатый господин, похожий на городского врача, лихо проезжал в нарядной повозке рикши черного цвета. В пору посадки риса, когда моросил дождь, на раскисшей, перепаханной грязи полей виднелось множество склоненных голов в соломенных шляпах. Слышались звонкие песни посадки риса. Зелень засаженных полей была прекрасна. На межах и траве по обочинам дороги тут и там валялись оставленные пучки рассады. В ясные майские дни на карнизах и крышах деревенских домов часто сушился белый шелк-сырец.
У канала стоял один приветливый на вид чайный домик для отдыха. Большой вяз раскинул свою тень, словно накрывая его, а в лавке местные дыни лежали, погруженные в ведро с водой. В плоских деревянных корытцах стоял студень токоротэн. Сэйдзо помнил, как вкусно было, пройдя по без тени жаркой дороге, снять здесь промокшую насквозь летнюю форму и съесть дыню. Он знал и то, что у старушки, державшей ту лавку, была дочь, работавшая служанкой в Акасака в Токио.
Вид на горы, окаймлявшие равнину Канто, – его красота тоже была одним из незабываемых впечатлений. Особенной была красота гор с конца осени, когда листья начинали перекатываться по дороге неизвестно откуда, и до февраля-марта, когда их окутывала легкая дымка, словно покрывало. Горные хребты Никко, сверкающие снегом, дым над горой Асама, белый, словно овечья шерсть, и стелющийся по ветру, близкий Акаги, далекий Харуна, сложные складки горных хребтов недалеко от Асикага, на которые закатное солнце лило живописные лучи, – сквозь все это возвращались домой группы учеников средней школы, смеясь, дурачась и бегая.
Вскоре город Кумагая показывал свои черепичные крыши, дымовые трубы и дома с белыми стенами на краю широких полей. Кумагая был несравненно оживленнее Гёды. Дома стояли ровными рядами, было много богатых семей, население превышало десять тысяч жителей, здесь располагались средняя школа, сельскохозяйственное училище, суд, налоговое управление. Каждый раз, когда поезд прибывал на станцию, дилижансы в районы Г: да и Мэнума ждали пассажиров, оглашая широкие улицы города пронзительными звуками горнов и грохотом колес. По вечерам в торговых заведениях зажигалось электричество, лавки галантереи, западных товаров, тканей сияли, а из ресторанов доносилось веселое, оживленное звучание сямисэнов.
Конец ознакомительного фрагмента
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.