XIX
Между тем в Грачевке, в саду Анфисы Ивановны, происходила иная сцена. Там Асклипиодот и Мелитина Петровна, лежа на траве и покуривая папиросы, вели следующую беседу.
– Черт знает, – говорил Асклипиодот, – теперь не придумаю, что мне и делать! Последняя надежда лопнула…
– Мне и самой досадно! – заметила Мелитина Петровна,
– Неужели же у старухи и двухсот рублей не нашлось!..
– Божилась и клялась, что нет…
– Не поверю я ей…
– А я – так верю…
– Куда же она деньги девает?
– Так, зря уходят… На монастыри, на попов, на нищих. Если бы у нее деньги были, она бы мне не отказала, потому что после знаменитого тришкинского процесса я в милостях у нее нахожусь.
– Ты вечно шутишь, – перебил ее Асклипиодот с досадой, – а мне, право, не до шуток. Опять-таки повторяю, что никогда не поверю, чтобы у старухи не было денег. А просто ты не настойчиво просила… Не своя беда, а чужая!
– Ах ты, бессовестный… Битых два часа упрашивала! В сочинения даже пустилась… Сочинила, что деньги эти мужу необходимы, что он болен, что он умирает, что при Бабиной главе ему ногу оторвало. Что же еще? Кажется, чувствительно,
– Что же делать теперь! – как-то отчаянно вскрикнул он.
– К отцу пристань.
– Приставал уж…
– Почему же ты раньше не позаботился… Дело-то ведь не шуточное…
– Раньше, раньше! – перебил ее Асклипиодот. – В том-то и дело, что не хватило духа заговорить! Все сегодня, да завтра!.. Какой-то доброй минуты ждал… Вот и дождался!..
– Бедненький! – подшутила Мелитина Петровна.
– Сверх того не ожидал я, чтобы Скворцов отказал мне в отсрочке… Ведь я сам же открыл ему истину!.. Не напиши я, он и до сих пор не знал бы, кем именно были взяты деньги. Ведь я рассказывал тебе, как было дело. Была пирушка, все мы были более чем пьяны, ящик у стола был выдвинутая увидал пачку денег и взял двести рублей… Наконец, ведь он приятель мой… наконец, я ведь писал же ему, что деньги возвращу, чтобы он не беспокоился об них…
– Почему же не возвратил?
– А потому и не возвратил, что ждал все доброй минуты.
И вдруг, переменив тон, он спросил:
– А что будет за это?
– Известно что…
– А именно?
– Одно наказание за кражу… тюрьма.
– Да разве это кража!
– А что же, по-твоему?
– Но если женщине нечего было есть, если у нее ребенок умирал! Если не на что было дров купить, чтобы протопить и согреть холодную квартиру. Не крал я, а просто взял деньги и отдал их той, которой они были необходимы…
– Целый роман! – перебила его Мелитина Петровна: – все есть: и угнетенная невинность, и голод, и холод, и больной, умирающий ребенок, и даже кража!..
– Тебе смешно, а меня ждет позор!
– Что же! И развязка романа не дурная… Но почему же позор?
– Да ведь я вор.
– В глазах одних вор, а в глазах других – рыцарь. Помилуй! Ради спасения своей Дульцинеи даже перед кражей не остановился. А ребенок-то этот твой был?
– Перестань, ради бога… Право, мне не до шуток!
– Я и не подозревала, чтобы ты мог быть таким нежным, таким ловеласом…
Но Асклипиодот не слушал ее.
– любопытно было бы знать, – говорил он как будто сам с собою: – зачем это становой к отцу поехал?..
– Разве он у него?
– Да.
– Ты почем знаешь, – ведь ты целый день здесь скрываешься…
– Письмоводитель приезжал сюда, и вот он-то говорил мне… Этот косолапый черт даже как будто намекает, что дело касается меня…
– Ага! знает, видно, кошка, чье мясо съела!..
– Поэтому-то я и домой не пошел… и не пойду…
– Где же ты ночь-то проведешь?
– Мир не тесен!
И, немного помолчав, он добавил:
– Уж не начал, ли Скворцов дела!.. В Москву не требуют ли!
– И отлично! В Москве тебя никто не знает, отсидишь там свой срок и вернешься сюда как ни в чем не бывало…
– Чист, как трубочист! – перебил ее Асклипиодот.
– Умоемся, причешемся и ничего, сойдет! Люди нашего времени не особенно брезгливы, а воров, поверь мне, несравненно больше, чем честных людей, и если бы воры пошли войной на честных, то последние, конечно, были бы побиты жестоко! Успокойся, общество у тебя будет большое…
– Как не стыдно смеяться…
– Над несчастием ближнего, хочешь ты сказать? – перебила его Мелитина Петровна.
– Именно над несчастием.
– Кто же виноват… Я тебе предлагала… Сам отказался… А деньги были бы… Только бы телеграмму послать…
– Нет уж, спасибо. На такую сделку не пойду…
– Почему?
– Уж я раз двадцать говорил тебе, почему…
– К довольным принадлежишь, значит…
– Не к довольным, а просто к робким…
– Значит, весь мир гори в огне, лишь бы мой пирог испекся.
– Храбрости не хватает…
– Жалкий человек!.. Уж не службой ли земству думаешь принести пользу?
– Думаю.
– Слышала я, что тебе «место секретаря обещано»… Только в земство-то веру потеряла я, а в здешнее особенно…
– Это почему?
– Уж очень земцы-то хороши!.. Хлопотали о возобновлении смертной казни…
– Кто же это?
– Все ваш премьер, что с ключом-то ходит!.. Мужики обозлились на него и подожгли какой-то омет соломы… Вот он и хлопотал на земском собрании, чтобы ходатайствовать о наказании поджигателей смертной казнью… А прежде, когда мировой посредник был, говорят, либеральничал, всех крепостников восстановил против себя, общее их негодование возбудил!.. Даже стихи про него писали…
И, проговорив это, Мелитина Петровна начала декламировать:
Вам нужен не такой посредник мировой.
Вам нужен, чтобы он, как прежний становой,
С помещиком крестьян отнюдь не разбирал…
А просто-напросто их драл бы, драл бы, драл…
– А теперь этот либерал о смертной казни хлопочет. Вот как люди-то меняются. Итак, видишь ли! Ваше земство казнить собирается, а соседнее хлопотало, чтобы разрешили рабочих пороть… Ты запиши это в земскую хронику, будущий земец…
– Теперь, пожалуй, и в земство-то не попадешь… Узнают про это поганое дело, и места не дадут…
– Не дадут секретаря – ступай в адвокаты.
– Хорош адвокат… из острога-то!
– Зато на самом себе законы изучишь… Недаром же в какой-то французской книжонке, описывая познания одного адвоката, автор выразился про него так: «il connut le code, comme un voleur». 11
– Остроумно…
И, помолчав немного, он прибавил;
– Неужели же ты не можешь достать мне денег?..
– Согласись на мои условия – и деньги будут высланы немедленно.
– А без этого? – спросил Асклипиодот.
– Без этого не будет ничего.
– Но ведь это жестоко!
– Зато справедливо… разве ты заслужил….
Но в это время в кустах что-то хрустнуло, раздались чьи-то шаги, и Асклипиодот быстро вскочил на ноги.