XVI
Между тем становой (фамилия которого была Дуботолков), приехавший, по выражению сотского, выколачивать подати, успел уже собрать к себе всю волость и, допрашивая каждого домохозяина, почему им не внесены подати, составлял опись имущества, обещаясь через две недели снова приехать и, в случае невнесения податей в этот, назначенный им срок, продать все с аукциона до последней нитки. Народ галдел, охал, ахал, но, не имея денег, все-таки не мог придумать; как выцарапаться из таковой напасти. Вокруг волостного правления собралась такая громадная толпа и в толпе этой стоял такой стон, что можно было подумать, что в Рычах происходит ярмарка.
Сам становой Дуботолков (фамилию эту он получил в семинарии, потому что говорил – словно дуб толок), громадный и толстый мужчина в форменном мундире со жгутами на плечах и с лицом, напоминавшим морду бульдога, сидел за письменным столом, с длинной трубкой в зубах и, поминутно выпуская изо рта облака табачного дыма, допрашивал старосту о количестве имеющегося у крестьян скота.
– Ну! – кричал он: – говори! У Ивана Булатова много ль лошадей?
– Одна, ваше превосходительство.
– Молчать! – заорал становой, ударяя кулаком по столу. – Сколько раз тебе толковать, дураку, что я не превосходительный, а просто высокоблагородный. Дослужишься с вами до генерала, как же, дожидайся! С вами, чертями, и последний чинишко как раз отнимут. Ну, сколько лошадей?
– Одна, вашескородие.
– Коров?
– Тоже одна.
– Овец?
– Овечек у него нет, вашескородие.
– Это почему?
– Кто ж его знает!
Становой поднял голову и, окинув молниеносным взором толпу, крикнул:
– Где этот Булатов? подать его сюда!
– Здесь я, – отозвался мужик.
И, протискавшись, он подошел к становому, поклонился и проговорил:
– Здравствуйте…
– Мое вам нижайшее почтение, – подхватил становой, комично вскакивая с места и еще комичнее раскланиваясь с растерявшимся Булатовым. – Садитесь, пожалуйста…
Но вдруг, переменив тон и вытянувшись во весь рост, крикнул грозно:
– Почему нет овец? а, почему?
– У меня-то?
– Известно у тебя, скотина! – заревел становой, затопав ногами. – Говори! Почему овец нет? Пропил, каналья!..
– Подохли…
– Подохли! отлично!.. Так почему же ты-то не изволил подохнуть одновременно с ними!.. На кой же тебя черт, коли ты податей не платишь и вместе с тем беднее нищего!.. Говори, отчего податей не уплатил…
– Знамо отчего!.. Управка не взяла…
– Какая уж там управка! – загалдело несколько мужиков. – Сами-то чуть не подохли…
– Молчать! – крикнул становой и так сильно ударил могучим кулаком по столу, что вся толпа мгновенно притихла. – Жаль, что не подохли!.. Плодитесь вы, черти, а не дохнете… Жрете только да детей рожаете… Вишь, с голодухи-то навоняли как!.. Тьфу!
И обратясь к письмоводителю, сидевшему за тем же столом с пером в руках, прибавил:
– Пиши! У Ивана Булатова лошадь одна, корова – одна, овец нет…
Письмоводитель пригнулся, сбоченился, и перо быстро забегало по бумаге, а становой снова обратился к толпе:
– Вот я вам покажу, как податей не платить! Вишь, брюха-то распустили!.. Чего в затылке-то скребешь!.. Обовшивел!.. Небось я и вшивого достану, не побрезгаю… От меня не уйдешь!.. В воду бросишься – невод запущу! В лес убежишь – лес вырублю! В землю уйдешь – землю раскопаю!.. В солому уткнешься – солому подожгу…
