XXII. Последние инструкции
Однажды утром к двум новым сожителям приехал Бейгуш.
– Ну, поздравляю вас! – с торжествующим видом обратился он к Хвалынцеву. – Письмо уже послано в дивизию вместе с бумагами. Да ведь какое письмо-то, батюшка! Какая рекомендация! Да после этого, знаете ли вы, полковой-то командир пред вами просто на задних лапках станет ходить! Ха-ха!.. Теперь вы, можно сказать, почти уж и определены. Стоять будете в самой Варшаве, при полковом штабе. Ну-с, нижний чин! Что же вы? Извольте встать и вытянуться перед офицером! Руки по швам! – весело шутил он. – Ведь я теперь в некотором роде начальство над вами. А и лихой же солдат будет! Ей-Богу, лихой!.. Ха-ха-ха!.. Вот как мы скоро вас обделали! Раз, два и готово!
– Действительно скоро! – удивился Хвалынцев, никак не ожидавший такой быстроты.
– Потому что, батюшка, все это в наших руках, всем мы этим орудуем! – самодовольно похвалился Бейгуш; – а вот вам кстати уж и подорожная готова. Озаботился, батюшка, сам взял, чтобы вас от лишних хлопот избавить! – объявил он, подавая Хвалынцеву бумагу, – а остальные документы все уже посланы с письмом же. Ну-с, довольны вы такой поистине воинскою быстротою?
– Я даже и опомниться не успел, – улыбнулся Хвалынцев.
– То-то же вот и есть! А вы только служите своему делу как следует, понимаете-с? – как следует: умно, ловко, деятельно, так только ротик разинете, как увидите, с какой быстротой пойдет служебная карьера-с!.. Ха-ха-ха!.. И повышения, и отличия, и все это будет!
– Да я к этому равнодушен, – махнул рукою Константин Семенович.
– Вы равнодушны, да мы-то не равнодушны! – возразил Бейгуш. – Для нас необыкновенно важно, чтобы в ту минуту, когда наступит для нас полное торжество, наши люди возвышались над массами не одним только личным влиянием, но и внешними отличиями. Декорум, батюшка, великая вещь! Декоруму-то ведь массы скорее и охотнее подчиняются. Вы, например, юнкер, а я поручик; и вы, и я, положим, оба имеем нравственное влияние на солдата, но будь-ка вы полковой командир, а я дивизионный – влияние-то наше ведь на сто градусов поднялось бы!.. Будь-ка в головах полковых колонн все наши люди – ге-ге!.. Посмотрели бы вы, что из этого вышло бы!.. Но оно и будет! Оно и будет так! – одушевленно заключил поручик, со всей полнотой и твердостью искреннего убеждения.
– Когда же я могу ехать? – осведомился Хвалынцев.
– Да хоть завтра. Чем скорее, тем лучше. Деньги на дорогу есть?
– Есть пятьсот рублей свободных.
– Ну, на первое время в Варшаве этого будет очень и очень достаточно, а если бы там, сверх ожидания, вдруг понадобились деньги, то я вам перед отъездом дам один адрес и маленький бланк; с этим бланком вы явитесь по адресу, и вам в известной степени будет открыт кредит. Ну-с, а теперь главная суть дела: центр назначает вас членом варшавского отделения русского общества «Земли и Воли». Главная ваша цель – пропаганда в войске, а частности и подробности и вообще указания о своей деятельности вы узнаете уже на месте от председателя. Номинация ваша на эту должность послана уже в Варшаву. Ваше число (Бейгуш вынул свой бумажник и прочел в записной книжке), ваше число, на всякий случай, будет 7342. Запишите его у себя и запомните. И вот вам еще один адрес, – сказал он, подавая Константину клочок бумажки. – Вы отыщете по нем поручика Паляницу, и когда вы придете к нему, то подайте ему еще вот этот клочок, и это, смотрите, не забудьте же сделать при первой рекомендации, прежде всего. Это очень важно. Да смотрите, не потеряйте его как-нибудь!
Хвалынцев принял из рук Бейгуша еще один новый клочок бумажки, зигзагами оторванный с одной стороны, на котором было написано: заслужив…
Писание это доходило как раз до оторванного края, а продолжение слова или фразы, очевидно, должно было находиться на другой половине этой бумажки.
Константин с недоумением поглядел на Бейгуша.
– Что же это должно означать? – спросил он.
– А, это необыкновенно важный клочок. Это для нас все равно что ваш паспорт или ваш нравственный аттестат, – пояснил поручик. – Вы видите, что эта бумажка оторвана зигзагом; ну, так вот другая ее половинка отослана в Варшаву, вместе с вашей номинацией, а там уж она будет передана Палянице, и когда вы к нему явитесь и предъявите вашу половинку, то он сверит ее со своей, и это будет для него подтверждение, что вы действительно то самое лицо, на имя которого у них имеется номинация. На той половинке обозначена и степень доверия, на которую вы имеете право. Так вы сами видите теперь, что клочок этот весьма важен, – заключил Бейгуш. – В таком великом деле, батюшка, надо иметь в виду все случайности и обезопаситься всевозможными предосторожностями. Это необходимо!
Бейгуш торопил его отъездом, да Хвалынцев и сам желал поскорей расстаться с Петербургом, уйти в новую среду, в новую заманчивую деятельность, где ему в непродолжительном времени предстояла встреча с графиней Цезариной, уже на варшавской почве. Он решил выехать завтрашний же день, а на сегодня сделать кое-какие последние приготовления к отъезду и в последний раз заехать к Цезарине – проститься до нового свиданья.
Не теряя времени, он тотчас же выехал из дому.