Глава L
Через несколько минут леди де Клер была в состоянии уже выслушать нас. Только что мы закончили, она непременно хотела ехать в пансион к Флите, чтобы узнать свою дочь по признакам, известным только матери или кормилице, если это нужно было. Невозможно было оставить ее в этой неизвестности. Мастертон согласился, и мы поехали к Флите, куда и прибыли к вечеру.
– Теперь позвольте, господа, мне остаться одной о ребенком, – сказала она.
Леди де Клер была в таком волнении, что ее нужно было вести. Мы посадили ее в кресло и сейчас же пошли за Флитой, которая, увидев меня, как я проходил мимо, выбежала ко мне навстречу и бросилась в объятия.
– Погоди, дорогая Флита, – сказал я, – сюда приехала дама, которая хочет тебя видеть.
– Дама, Иафет?
– Да, Флита, но войди в комнату.
Флита исполнила, что я ей сказал, и через минуту мы услышали крик. Флита поспешно отворила дверь и закричала:
– Поскорее, поскорее, с дамой сделалось дурно! Мы вбежали в комнату и нашли леди де Клер на полу, некоторое время мы не могли ее привести в чувство.
Но только что она пришла в себя, то, упав на колени, начала молиться Богу, и потом, протянув руки к Флите, сказала ей:
– Дочь моя, милая дочь моя! Ты ли это? Да, это ты! Слезы полились на шею Флите и облегчили страждующую мать; мы оставили их одних. Старый Мастер-тон сказал мне, когда мы сели в другой комнате:
– Право, Иафет, вы вполне достойны найти вашего отца.
Через час леди де Клер просила нас к себе. Флита бросилась мне на шею вся в слезах, а леди де Клер извинялась перед Мастертоном, что так долго заставила себя ждать.
– Вы обязаны всем вашим теперешним счастьем мистеру Ньюланду, сударыня. Если вы позволите, то я теперь же уйду и завтра явлюсь к вам.
– Не стану вас задерживать, мистер Мастертон; но мистер Ньюланд, я думаю, пожалует с нами ко мне. Мне многое нужно будет у него спросить.
Я остался, а Мастертон отправился в город. Я пошел за экипажем, пока Флита укладывала свой гардероб. Через полчаса мы выехали и уже после полуночи приехали в Ричмонд. В продолжение нашего путешествия я рассказал все подробности о Флите. Мы все с невыразимым чувством удовольствия пожелали друг другу покойного сна. Доброта Флиты и тон, с которым она сказала, прощаясь со мной: «Бог да благословит вас, мистер Ньюланд», – вызвали слезы на мои глаза.
На следующее утро я завтракал один. Леди де Клер и ее дочь оставались у себя наверху. Уже было часов около двенадцати, когда они сошли в общую комнату, и обе казались совершенно счастливы. Тут я невольно подумал: «Скоро ли судьба наградит меня подобной участью, скоро ль я найду отца моего?» Брови мои нахмурились, и я задумался. Когда леди де Клер просила меня ей сказать, кому они с дочерью были вечно обязаны, то тут надобно было снова рассказать мою историю, которую и Сецилия (так я буду теперь называть Флиту) также совершенно не знала, как и ее мать.
Я только что закончил рассказывать мое избавление из замка, как приехал Мастертон. Он вошел, поклонился леди де Клер, и подал мне письмо, сказав, что получил его сейчас только из Ирландии.
– Письмо это от Катерины Мак-Шен, сэр, – ответил я, распечатав его. В нем находилось еще другое. Я поспешно прочитал оба, и последнее передаю моим читателям. Оно было от Натте, или леди де Клер. Она писала:
«Иафет Ньюланд!
Флита – дочь сэра Вильяма де Клер. Муж мой дорого заплатил за свой глупый и злой поступок, в котором я никогда не была участницей.
Письмо Катерины заключало самые странные новости. Леди де Клер после похорон мужа позвала поверенного, сделала нужные распоряжения, отослала служителей и потом сама исчезла, но куда, никто не знал; говорили, что видели, как женщина, очень похожая на нее, отправилась с цыганами куда-то к югу. Я передал оба письма леди де Клер и Мастертону.
– Бедная леди де Клер! – сказала мать Сецилии.
– Натте никогда не расстанется с цыганами, – говорила девушка спокойно.
– Ты права, Сецилия, – сказал я, – она будет счастливее с цыганами, которыми повелевает, как царица, нежели в замке.
Мастертон дал свои советы, каким образом поступить, чтобы наследники не наделали каких-нибудь хлопот. Леди де Клер уполномочила его вести это дело.
– Мистер Ньюланд, надеюсь, что вы нас будете считать вашими всегдашними друзьями. Я столько вам обязана, что никогда не буду в состоянии отплатить этого…
Но я вам должна также и в денежном отношении. Если позволите, то я готова возвратить все израсходованное вами…
– Когда бы мне нужно было, я бы у вас попросил. Но теперь, леди де Клер, не огорчайте меня этим предложением, у меня и без того немного веселья, если исключить ваше и вашей дочери счастье.
– Леди де Клер, не мучьте моего protege. Вы не знаете, как он чувствителен, – сказал Мастертон. – Позвольте нам теперь с вами проститься.
– Вы скоро возвратитесь? – сказала Сецилия, глядя мне в глаза.
– У вас есть мать, Сецилия, чего вам более, а я – ничто, я – безродный.
Сецилия заплакала, я поцеловал ее, и мы с Мастертоном вышли.