Глава LX
Хотя Кофагус охотно отвечал на все вопросы, но он не был любопытен, и сам ничего не спрашивал. Двое разговаривавших также истощили все свои вопросы, и мы, как бы по общему согласию, старались заснуть. Я один не успел в этом и, когда рассветало, от нечего делать стал рассматривать физиономии путешественников и продолжал строить свои химеры.
Кофагус был первый, на которого я обратил внимание. Наружность его почти не переменилась. Надев белый ночной колпак, почтенный аптекарь захрапел очень громко. Профессор музыки был маленький человек с усами; рот его всегда был открыт, и, казалось, он пел что-то. Третья особа, которая называла себя поверенным, был маленький, широколицый, грубого вида человек, со шляпой, насунутой на глаза, и потупленной готовой. Я заметил, что в руке у него был небольшой пакет и что четыре его пальца захватили бечевку, связывавшую этот пакет. Может быть, я и не обратил бы внимания на этот узелок, если бы не увидел на нем фамилию Мельхиорова корреспондента Эйвинга, того самого, который хотел выведать, где живет Флита. Это заставило меня прочитать адрес: «Сэру Генри де Клер, Моунт-Кастль-Коннемар». Я записал надпись, хотя сам не знал для чего, думая, впрочем, что, может быть, она пригодится впоследствии. Только что я успел положить в карман написанный мною адрес, как поверенный проснулся, посмотрел тщательно на бумаги, потом отворил окошко и посмотрел на все стороны.
– Прекрасное утро, сэр, – сказал он мне, заметив, что я один только не сплю.
– Очень хорошее утро, – ответил я, – но мне хотелось бы лучше гулять по горам Коннемара, нежели быть здесь взаперти.
– А вы знаете это место? Я туда еду. Может быть, и вы там родились? Но, кажется, вы не ирландец?
– Не родился и не воспитывался в Ирландии, по по происхождению принадлежу к этой стране.
– Так я и думал. Ирландская кровь течет в ваших жилах.
– Да, вы угадали, – ответил я улыбаясь.
– Не знаете ли вы сэра Генри де Клера? – спросил меня поверенный.
– Сэра Генри де Клера – владельца Моунт-Кастля, не так ли?
– Именно. Я управляющий его имением. О! Сэр Генри очень замечательный человек. Не видали ли вы когда-нибудь жену его?
– Право, не помню, но дайте вспомнить.
Я подумал, что сэр Генри де Клер и Мельхиор могли быть одним и тем же лицом. Прежде такое предположение показалось бы мне совершенно нелепым, но теперь я не имел уже причины сомневаться.
– Кажется мне, что она высокая, прекрасная собою женщина, с черными глазами, – продолжал я.
– Да, именно так, – ответил он.
Сердце мое прыгало при этой новости. Это, конечно, не могло помочь мне открыть моих родителей, но касалось счастья Флиты, и то много.
– Я слышал, что были очень странные периоды в жизни сэра Генри, – сказал я.
– Ничего особенного не знаю, – ответил поверенный, смотря из окошка.
– Мне сказали, что он скрывался куда-то на некоторое время.
– Правда, что он уезжал из Ирландии, поссорившись с братом, и жил в Англии, пока не умер этот брат.
– А как он умер?
– Упал с лошади и ушибся до смерти. Он хотел перескочить через каменную стену, но лошадь оступилась, упала на него и изломала ему кость. Я был там, когда случилось его несчастье.
Тогда я вспомнил, что говорила мне Флита, когда цыган приехал к Мельхиору с известием о смерти кого-то. Она мне тогда сказывала, как они толковали О какой-то лошади, и теперь я уверился, что нашел Мельхиора.
– У сэра Генри нет семейства?
– Нет; кажется, он и потерял надежду когда-нибудь его иметь.
– А у покойного его брата были ли дети?
– У сэра Вильяма? Нет, у него также никого не было, иначе сэр Генри не наследовал бы ему.
– Но он не имел ли дочери? – спросил я.
– Правда, да, кажется, у него была девочка, которая умерла в детстве.
– Жива ли вдова сэра Вильяма?
– Да, жива, и прехорошенькая женщина, но уехала из Ирландии, когда муж ее умер.
Я боялся продолжать более мои расспросы. Притом разговор наш разбудил Кофагуса и других путешественников. Я обдумал уже план, как отделаться от моего наставника в случае, если он меня узнает.
– Спокойно ли вы почивали? – сказал я, обращаясь к нему.
– Спал… да… сон в экипаже… гм… плохо… головная боль… и так далее. Но Боже мой! Иафет! Гм… Иафет Ньюланд… да… это он… и так далее.
– Вы мне говорите, сударь? – спросил я его, нимало не смешавшись.
– Говорю вам… да… дурная память… гм… совершенно забыл старинного наставника… лавка в Смитфилльд… бешеный бык… и так далее.
– Право, сударь, верно, вы приняли меня за кого-нибудь другого.
Кофагус посмотрел на меня очень пристально и, не заметив никакой перемены в лице, воскликнул:
– Странно… тот же нос… то же лицо… те же лета… гм… очень странно, как два ящика с пилюлями… извините меня… я ошибся… и так далее.
Довольный ответом Кофагуса, я посмотрел на ирландского поверенного, который тоже глядел на меня с большим вниманием, и как я прежде сказал, у него была прегрубая наружность. Маленькие серые глаза хотели, казалось, пронизать меня насквозь. Я сначала немного смешался, не ожидая такого наблюдения, но несколько минут размышления сказали мне, что если сэр Генри и Мельхиор одно лицо, и этот человек его поверенный, то, верно, он недаром был послан в Англию, а, имея поручение искать Флиту, знает, верно, и мою историю.
– Мне кажется, я похож на многих, – сказал я поверенному, улыбаясь.
– Необыкновенное лицо, в самом деле; раз увидев, вас трудно забыть и принять за другого.
– Но, кажется, теперь случилось противное тому, что вы говорите, – ответил я равнодушно.
Мы остановились в гостинице, чтобы позавтракать. Я встал из-за стола и пошел вниз. Тут увидел я поверенного, который рассматривал фамилии ехавших по подорожным, и только что меня заметил, опять возвратился в комнату.
Пока еще не убрали книги, я посмотрел, так ли меня записали, и, к несчастью, увидел, что нимало не ошиблись; тут я прочитал четыре фамилии: Ньюланд, Кофагус, Бальци, Мак-Дермот. Мак-Дермот была фамилия поверенного. Узнав все, что было мне нужно, я хотел теперь дать другой оборот делу, и когда мы опять сели в экипаж, то старался заговорить с Дермотом, но он на этот раз очень остерегался и не сказал ни слова о сэре Генри и его семействе. Кофагус не сводил с меня глаз; он смотрел мне в лицо и потом, опираясь об экипаж, бормотал: «Странно, очень странно… должен быть он… он… нет-нет… и так далее». Через полчаса он начинал опять на меня смотреть и то же бормотал про себя. Наконец, не имея сил удержать более своих сомнений, он воскликнул:
– Извините меня, но у вас должна быть фамилия.
– Конечно, есть.
– Итак, скажите ее!
– Моя фамилия Ньюланд, – ответил я, потому что решился принять новый образ защиты.
– Я и думал так! Как же вы не знаете меня, вспомните Брукса, Тима… начала… и так далее.
– Я с большим удовольствием сказал вам мою фамилию, но, верно, ваша память лучше моей. Итак, скажите, где я имел честь с вами встречаться?
– Встречаться… как… вы совершенно забыли Смитфилльд?
– А где это Смитфилльд, сэр?
– Очень странно… не могу понять, та же фамилия, то же лицо… не помните меня, не помните Смитфилльд… и так далее.
– Может быть, это очень для вас странно, но так как я часто бывал в лучших лондонских обществах, то, верно, там где-нибудь вас встречал. Не у лорда ли Виндермира или леди Мельстром? – И я начал ему вычитывать множество модных фамилий. – Извините, у меня очень много знакомых, и я не могу перечесть всех, где, может быть, вы меня видели.
– Вижу, совершенно ошибся… та же фамилия… та же наружность… гм… извините меня… и так далее, – ответил аптекарь, тяжело вздохнув.