Глава XXVIII
Надобно сказать правду, что предложение майора меня действительно опечалило. Никто не захотел бы мне дать в заем денег, не уверившись, где мое имение и какие я имею на него права. Тогда все могло быть узнано, и майор стал бы считать меня обманщиком. В этом расположении духа я шел по улице и так был задумчив, что столкнулся с дамой, которая выходила из кареты, чтобы войти в модный магазин. Она обернулась, я стал извиняться и увидел прехорошенькое личико, но серьги ее еще более обратили на себя мое внимание. Они сделаны были из золота и кораллов и совершенно сходствовали по работе с цепочкой, которую Натте подарила моей сестре. В последнюю мою поездку к ней я часто брал в руки цепочку и очень хорошо заметил работу. Чтобы лучше рассмотреть эти серьги, я вошел в лавку и пристально глядел на даму и на них, пока она перебирала кружева.
Когда покупки ее были закончены, и она, расплатившись, ушла, я спросил у приказчика ее фамилию; он не знал и сказал мне, что, может быть, знает хозяин лавки. Я обратился к нему, но, к несчастью, тот как был занят своими расчетами, что долго не отвечал мне, и яуслышал, как карета покатилась. Боясь потерять ее из вида, я выбежал из лавки и начал догонять экипаж. Неожиданный мой побег из лавки заставил купца подумать, что я украл кружева. Он, перескочив через конторку, выбежал на улицу и начал кричать во все горло: «Держите вора!», и за мной погнались, между тем как я не отставал от кареты. Первый попавшийся человек, услышав воззвание купца и видя меня бегущего без шляпы, подставил мне ногу, и я упал на мостовую. Кровь брызнула у меня из носа. Меня схватили, отдали в руки полиции и опять привели к тому же судье, у которого я был в первый раз.
– Что это такое? – спросил судья.
– Вор, сударь.
– Я не вор, – сказал я судье, и вы меня знаете. – Я – Ньюланд.
– Мистер Ньюланд, – ответил судья с видом недоумения, – странно, что вас вторично ко мне приводят за одно и то же.
– И я точно так же невиновен теперь, как и в прошлый раз.
Купец рассказал, что случилось.
– Обыщите его, – ответил судья. Меня обыскали и ничего не нашли.
– Довольны ли вы теперь, сударь? – спросил я.
– Совсем нет. Пускай они сходят назад и посмотрят – все ли у них кружева, потому что очень легко спрятать куда-нибудь такую малую вещь, как кружево. А вы, мистер Ньюланд, между тем останьтесь здесь.
Люди ушли, а я написал записку майору Карбонелю, прося его прийти на выручку. Майор пришел вместе с купцом, проверявшим кружева, и я рассказал ему, что случилось. Купец говорил, что у него двух штук не доставало.
– Если и так, то все-таки он их не брал, – ответил майор. – Странно, сэр, что поступают так с порядочными людьми. Я уже раз приходил его выручать и сказал вам, что ручаюсь за него своей честью.
– Все это прекрасно, сэр, но позвольте мне спросить мистера Ньюланда, что заставило его бежать за дамой?
– Ее серьги, – ответил я.
– Серьги?.. В первый раз, когда вы были приведены сюда, вы говорили, что вас привлек нос, а теперь – уши. Ну а что вас заставило бежать из лавки?
– Мне надобно было узнать о серьгах.
– Я не могу понять, как вы можете допустить эти вздорные оправдания. Мне надо вас арестовать для дальнейшего исследования, и вас также, – сказал судья майору Карбонелю, – потому что если он вор, то вы – соучастник.
– Милостивый государь, – ответил майор, – вы, конечно, хорошо рассуждаете о благородных людях, когда случай заносит их в ваше общество. Но, с вашего позволения, я сию минуту пошлю еще за другим участником.
Майор написал записку лорду Виндермиру, которую послал с Тимофеем.
Между тем майор, приняв важный вид, смеялся над судьей, который наконец обещал его сейчас же отправить в тюрьму.
– Вы будете сожалеть, – ответил майор, видя, что лорд Виндермир входит.
– Клянусь, сэр, что вы будете раскаиваться! – вскричал судья, рассердившись.
– Положите за фальшивую божбу пять шиллингов пени, которую вы собираете с других, – сказал майор… – Но вот мой другой участник – лорд Виндермир.
– Карбонель, – сказал лорд, – это что значит?
– Ничего, милорд. Нашего приятеля Ньюланда взяли за воровство, потому что ему захотелось бежать за каретой хорошенькой дамы; меня судья обличил в том, что я с ним заодно. Я бы простил ему его подозрения относительно Ньюланда, но принять и меня за участника в этом поступке есть совершенное отсутствие рассудка. Может быть, он и вас отправит в тюрьму, потому что не знает, имеет ли на это право.
– Могу вас уверить, сэр, что это мой сосед майор Карбонель, а молодой человек – мистер Ньюланд. Я поручусь за обоих на какую угодно сумму.
Судья удивился и не знал, что делать. Прежде, нежели он мог ответить; из лавки пришел человек и объявил, что кружева все нашлись. Лорд Виндермир отвел меня в сторону и спросил, как случилось это происшествие. Я рассказал ему все подробно, и он, вспомнив рассказ мой о Флите, говорил, что оправдывает мой поступок, как сделанный с целью узнать, кто была эта дама.
Судья извинялся за подозрение и, в оправдание свое, растолковал лорду Виндермиру бывшее перед этим со мной приключение и с низкими поклонами проводил нас до дверей, беспрестанно извиняясь в своей ошибке.
– Мистер Ньюланд, – сказал лорд Виндермир, – я надеюсь, что это вас научит не бегать в другой раз за носами и серьгами; между тем я и сам буду посматривать, не увижу ли эти серьги… Прощайте, майор.
Лорд пожал нам обоим руки и сказал мне, что хотел бы видеть меня у себя почаще.
– Черт возьми, да о каких серьгах говорил милорд? – сказал майор.
Я сказал ему, что рассматривал серьги дамы, потому что отделка их была необыкновенна.
– Другое, милый мой, вы рассматривали, другое… Вы, кажется, умеете всех обманывать, исключая меня. Очень понимаю, что не серьги, а самое даму разглядывали вы.
Я оставил майора с его догадками, не отвечая более ни слова.