Глава XXVII
Рука моя дрожала, когда я постучался у дверей. Мне отворили, и я послал свою карточку, прося допустить меня к епископу. Вскоре меня попросили войти в кабинет, где был мой воображаемый отец и еще какой-то человек пожилых лет.
– Милорд, – сказал я моему двойнику с каким-то особенным чувством, – позвольте мне несколько минут с вами поговорить.
– Это мой секретарь, сэр, и поверенный, от него я не скрываю никаких тайн. Впрочем, я не имею никакого права требовать, чтобы он был и для вас тем же. Мистер Темпль, будьте так добры выйти на минуту.
Секретарь вышел. Епископ показал мне стул и попросил сесть. Я посмотрел ему в лицо, и мне казалось, что нос его был совершенно как мой; даже прочие черты лица, по моему мнению, походили на мои. Я совершенно был уверен, что отыскал отца и достиг конца своих розысков.
– Вы согласитесь, милорд, – продолжал я, – что в юности мы часто вступаем в связи неблагоразумные и предосудительные и слишком поспешно удовлетворяем своим желаниям.
И я посмотрел ему пристально в глаза.
– Совершенно справедливо, молодой человек, и часто случается, что мы горько раскаиваемся в их последствиях.
– Согласен. Но в таком случае мы должны переносить последствия, как бы они дурны ни были.
– Когда мы делаем дурно, мистер Ньюланд, – ответил епископ, посмотрев на карточку и потом на меня, – то видим, что не только подвергаемся наказанию в будущей жизни, но и на этом свете. Надеюсь, что вы не страдаете от такого несчастья.
– К сожалению, отцы часто бывают наказаны в их детях, и таким-то образом я несчастлив как сын.
– Милостивый государь, – ответил мне епископ. – Извините, что я принужден буду вас остановить. Время для меня дорого. Если вам нужно что-нибудь важное сообщить мне или хотите спросить о чем, то говорите; впрочем, в деньгах вы, кажется, не нуждаетесь. Но прошу вас, объяснитесь покороче.
– Постараюсь покороче, как только могу, но прежде позвольте спросить у вас несколько слов, на которые, я уверен, вы ответите справедливо и сообразно вашему сану. Не были ли вы женаты в молодости и не были ли тогда в стесненных обстоятельствах?
Епископ удивился.
– Признаюсь, мистер Ньюланд, это довольно странный вопрос, и я не знаю, к чему ведет он. Что вы хотите сказать этим? Впрочем, я могу ответить на него. Да, я женился в моей молодости и тогда не был богат.
– Не имели ли вы сына?
– Вы не ошибаетесь, мистер Ньюланд, – сказал он серьезно.
– Давно ли вы его не видели?
– Давно, – ответил епископ, вздыхая и закрыв лицо платком.
– Скажите мне, не был ли он брошен вами на произвол судьбы?
– Нет-нет, но странно, мистер Ньюланд, что вы все так подробно знаете. Я думаю, вы только что родились тогда; впрочем, я был в это время беден, очень беден, но все-таки дал ему пятьдесят фунтов.
– Но, милорд, отчего вы не возвратили его назад, почему не держали при себе?
– Я бы возвратил его, но не мог, и теперь он навсегда для меня потерян.
– Вы, верно, хотели бы теперь его видеть?
– Он умер! – сказал епископ, закрыв лицо.
– Нет, он не умер, а просит вашего благословения, – сказал я, став перед ним на колени.
Епископ вскочил со стула.
– Что это значит, сэр? Вы хотите быть моим сыном?
– Да, я ваш сын, которого вы оставили с пятьюдесятью фунтами…
– Наверху кареты портсмутского дилижанса?
– Нет, в корзине… вы знаете…
– Сын мой!.. Нет, невозможно, он умер в госпитале…
– Нет, он не умер. Он совершенно здоров, как вы еготеперь видите.
– Вероятно, это или странная ошибка, или вы шутите надо мной, потому что я сам был при его похоронах.
– Уверены ли вы в этом? – ответил я с удивлением.
– Хотел бы быть не уверен. Но кто вы, которому известна так моя прошедшая жизнь и который так удивительно желает меня уверить в возможности ожить после смерти?
– Уверить вас?.. К несчастью, в неправде, милорд, – ответил я, увидев свою ошибку. – Я бы никого не хотел обманывать! Я сын, желающий отыскать отца своего, а ваше лицо, и особенно ваш нос так похожи на мой, что я думал наверно найти в вас моего отца. Пожалейте обо мне, пожалейте! – продолжал я, закрыв лицо руками.
Епископ, заметив, что я вовсе не был похож на обманщика, дал мне время опомниться и потом рассказал свою историю.
– Когда я был еще пастором, – говорил он, – то имел сына, которого отправили в море, несмотря на то, что я вовсе не хотел этого. Когда он поехал в портсмутском дилижансе, я дал ему на дорогу пятьдесят фунтов стерлингов. Вскоре он получил смертельную рану в одном сражении и отправлен был в морской госпиталь в Плимут, где и умер.
Выслушав его рассказ, я коротко поведал ему мою жизнь и потом с горестью отправился домой. Епископ, расставаясь, пожал мне руку, пожелав быть счастливым.
С отчаянием в сердце пришел я к себе на квартиру. Тимофей старался утешить меня, как мог, и советовал выезжать почаще в общество. «Таким образом, – говорил он, – вы можете скорее найти отца вашего». Он говорил это, думая, что общество могло развеселить меня.
– Я поеду на несколько дней к Флите, это будет для меня полезнее, нежели что-нибудь другое, – ответил я и на следующий же день отправился.
Флита много переменилась и нравственно, и физически. Способности ее развивались, и она похорошела. Проведя с нею около недели, я почти забыл о моих приключениях. Меланхолия моя пропала, и я стал развязнее, словоохотливее. С каждым приездом к Флите братская привязанность моя усиливалась. Наконец я расстался с нею и, приехав обратно в Лондон, к большому удивлению, нашел майора чрезвычайно грустным.
– Я думаю, любезный Карбонель, что потеря, о которой вы жалеете, не велика.
– Нет, Ньюланд, я был бы ханжа, если бы сказал, что беда не велика. Дело в том, что М., единственный мой соперник по дороге к пэрству, утонул в Роне; жена его скоро разрешится от бремени, и если ребенок будет мальчик, то я потеряю все надежды на звание пэра; в противном же случае, получаю пятнадцать тысяч фунтов годового дохода. Но, кажется, что победа будет на моей стороне.
– Что хотите вы этим сказать, майор?
– Говорят, что когда женщина имеет в первый раз девочку, то и в последующее время будет иметь все дочерей, следовательно, можно держать пари, один против двух, что у госпожи М. будет дочь. Я уже в клубе побился об заклад на будущие пятнадцать тысяч фунтов, именно: если будет мальчик, то я получаю тридцать тысяч фунтов, а в противном случае должен буду уплачивать каждый год из доходов, и если только получу имение, то непременно буду платить.
– Да-да, они знают, что вы никогда не платите.
– Никогда не плачу при настоящих моих обстоятельствах, но тогда, наверное, заплачу.
– Поздравляю вас, майор. А каких лет лорд Б…?
– Семидесяти двух. Но он еще крепок, здоров и может еще очень долго прожить. Кстати, Ньюланд, я сделал ужасную ошибку в последний вечер в клубе, я сел играть и проиграл много денег.
– Это неприятно.
– Но ошибка не в проигрыше, а в том, что я заплатил все деньги сполна, что удивительно уменьшило наш капитал. Я проиграл семьсот пятьдесят фунтов. Знаю, что я не имею права располагать так деньгами, но штука в том, что я держал пари в это время, и пари бы не состоялось, если бы я не заплатил деньги. Но стоит только подождать несколько недель, пока у госпожи М. родится дочь; впрочем, тогда я, во всяком случае, буду с деньгами. Если вы не достанете, то мы пошлем за моим приятелем, вот и все, а вы займите для нас обоих.
– Занять! – ответил я. – Мне это предложение вовсе не нравится, да никто и не поверит.
– Об этом нечего беспокоится. Моя рекомендация и ваша подпись будут совершенно достаточным ручательством.
– Лучше, если бы мы без этого обошлись, майор. Мне что-то очень не хочется занимать.
– Хорошо бы, если б можно, но у меня не останется и восемнадцати фунтов. Сколько у вас?
– Около двадцати, – ответил я со стесненным сердцем, – но, кажется, у меня есть еще немного у банкира. И я взял шляпу, чтобы пойти поскорее увериться в последней надежде.