Глава LXVII
Может ли быть, чтобы Мельхиор говорил правду? Немного подумав, я увидел, что все это была ложь, что он сам сэр Генри де Клер, и я нахожусь в его власти. Чем может это кончиться? Сердце мое трепетало, когда я смотрел на место моего заключения.
– Как легко будет меня тут убить, если ему это понадобятся, – подумал я. – Никто не проведает о моей участи.
Я засветил целую свечу чтобы не быть в потемках, когда проснусь. Но, верно, я спал очень долго, потому что, когда проснулся, свечка уже вся сгорела, и я опять был в темноте. Отыскав ящик и пошарив в нем, я нашел трут, высек огня и начал есть кушанье, принесенное старухой, оно было очень вкусно. Вино также было прекрасное. Я положил остатки опять в ящик. Тут дверь отворилась, и в погреб вошел Мельхиор.
– Как вы себя чувствуете сегодня, Иафет?
– Сегодня? – ответил я. – У меня всегда один день и одна ночь.
– Сами виноваты. Обдумали ли вы, что я с вами вчера говорил?
– Да, – ответил я, – я исполню его требование, и если он выпустит меня на свободу и докажет родство его с Флитой, то я ее отдам.
– Вряд ли он согласится на это, потому что в Англии вы можете на него пожаловаться.
– Даю честное слово, что не сделаю этого.
– Он не поверит.
– Следовательно, сэр Генри судит людей по себе, – ответил я.
– Вы не согласитесь на другие условия?
– Нет.
– Я передам ему ваши слова и принесу ответ завтра. Потом Мельхиор принес другой ящик, взял первый и не являлся до следующего дня. Теперь силы во мне опять возобновились. Я хотел сделать что-нибудь решительное, но с чего начать не знал и думал всю ночь. Поутру взялся за ящик; оттого ли, что пил много вина, или от чего другого, но я был в состоянии на все решиться, когда Мельхиор опять вошел.
– Сэр Генри не соглашается на ваши предложения.
– Этого я ожидал.
– Жаль мне вас, очень жаль, – сказал он.
– Мельхиор, – ответил я вставая, – для чего вам играть втемную? Я лучше знаю обстоятельства, нежели вы полагаете, знаю, кто Флита и кто вы.
– В самом деле? – сказал Мельхиор. – Может быть, вы и мне это растолкуете?
– Охотно, – ответил я. – Вы, Мельхиор, – сэр Генри де Клер и наследовали имение от старшего брата, который убился на охоте.
Мельхиор удивился.
– В самом деле? – сказал он. – Пожалуйста, пожалуйста, продолжайте, вы из меня сделали джентльмена.
– Скорее плута, – заметил я.
– Как вам угодно. Не сделаете ли вы какую-нибудь леди из Флиты?
– Да, – ответил я, – она ваша племянница. Мельхиор отскочил назад.
– Я видел вашего поверенного Мак-Дермота, он меня сюда затащил и подверг мою жизнь опасности, сказав, что я сборщик податей.
– Вы мне объявили важные новости. Посмотрим, как их докажете.
– Сейчас, – сказал я, разгоряченный негодованием и вином. – У меня верные доказательства. Я видел ее мать и докажу, что говорю правду; у меня есть цепочка, которую вы украли вместе с ней.
– Цепочка! – вскричал Мельхиор.
– Да, цепочка, которую дала мне жена ваша, когда мы расставались.
– Черт ее возьми! – вскричал Мельхиор.
– Не браните ее, лучше браните черноту ваших поступков, которые теперь обнаружились. Довольно ли я вам сказал, или продолжать далее?
– Пожалуйста.
– Нет, тут придется подвергнуть опасности других, и я более ничего не скажу.
– Во всяком случае, вы себя подвергли опасности, – ответил Мельхиор.
И он поспешно вышел от меня.
Дверь опять была заперта, и я снова остался один.
Теперь я начал опять думать о моей неосторожности. Лицо Мельхиора имело какое-то адское выражение, когда он взглянул на меня последний раз. Оно как будто мне говорило, чтобы я готовился к смерти, и я не ошибся. На следующий день Мельхиор не приходил, на третий тоже, моя провизия почти вышла, но немного вина и воды у меня оставалось. Мысль, что он хочет уморить меня голодом, не выходила у меня из головы. Не оставалось ни малейшей надежды на спасение; у меня не было никакого орудия, ни даже перочинного ножика. Все свечки мои сгорели. Наконец мне пришло в голову, что хотя я и в погребе, но, может быть, услышат мой голос, и я решился прибегнуть к этому средству. Я подошел к углу погреба и начал кричать во все горло:
«Разбой! Разбой!» – и продолжал это до тех пор, пока не впал в совершенное изнеможение. (Впоследствии я узнал, что крик этот был причиной того, что Мельхиор не уморил меня голодом). Но через полчаса я опять повторял: «Разбой! Разбой!» Крики эти услышали люди и сказали Мельхиору, что кто-то кричит ужасным образом в погребе. Эту ночь и все последующие я повторял то же, но теперь уже совершенно ослаб, потому что сидел два дня без пищи. Вино и вода – все вышло. Я ходил по погребу с разинутым ртом и головой, горячей, как уголь, но мне вдруг послышалось, что кто-то приближался.
– Все пропало для меня на этом свете! – вскричал я. – Я никогда не найду отца. Идите, разбойники, кончайте ваше дело, но только скорее.
Двое человек подошли ко мне в молчании. Передний поставил на землю фонарь и поднял обеими руками молот. В то же время шедший за ним также поднял оружие, и первый упал на землю мертвый.