Глава XXXVIII
Грустные чувства волновались и бушевали в груди моей. Когда я возвратился домой, печаль заглушила все мои мысли, и в эту минуту я готов был умереть. Не имея сил снести моего горя, я в отчаянии бросился на диван, и невольные слезы облегчили меня в моей горести. В это время вошел Гаркур, которому я рассказал вчерашние мои приключения.
– Любезный Ньюланд! Обстоятельство это само по себе очень неприятно; но зачем так огорчаться? Оно доказывает, что родители ваши живы и желают вас вернуть.
– Да, – ответил я, – но им сказали, что я был унизительно наказан за уголовное преступление, чему они должны были поверить. После этого, верно, не будут более меня искать.
– Вероятно, что нет; и теперь уже вы должны их отыскивать. Поэтому вам не худо было бы сходить в аптеку и расспросить обо всех подробностях. Если вы позволите, то я тоже с вами пойду.
– Чтобы быть обруганным этими дураками?
– Они не осмелятся вас обидеть, и во всяком случае хозяин их, вероятно, будет так вежлив, что не оставит без внимания вашего требования. Притом ничего не должно делать вполовину. Завтра утром я возьму экипаж у моей тети, и мы поедем.
– Я думаю сходить нынешний же вечер к Мастертону и попросить у него совета.
– Попросите его лучше с нами ехать. Мы испугаем их судом.
Я отправился вечером к Мастертону и рассказал ему про все, случившееся со мною.
– В самом деле, это неприятно. Но что же делать, будьте тверды. Я поеду с вами завтра туда и увижу, что можно сделать. В котором часу вы едете?
– В час. Но можете ли вы быть свободны в это время.
– Да, могу; но прощайте, мой друг, мне надобно еще кой-какие дела окончить.
Гаркур достал экипаж, и мы в назначенный час отправились к аптекарю. Когда мы остановились у дверей лавки, то помощник аптекаря, думая, что ошибкой к ним заехали, выскочил на крыльцо и вежливо спросил, кого нам угодно. Не говоря ни слова, мы вышли из кареты и вошли в аптеку Мастертон спросил, дома ли мистер Пледжид. Помощник и два мальчика, не узнав меня, поклонились до земли с обыкновенной своей неловкостью, и один из них побежал наверх к Пледжиду. Преемник моего прежнего хозяина попросил нас в заднюю комнату. Мастертон сказал ему причину нашего приезда, а потом спросил, зачем он так бессовестно налгал и сказал, что меня сослали на поселение за делание фальшивой монеты. Пледжид говорил, что он ничего не знает, но, впрочем, помнит, что кто-то, действительно приходил… и что он допросит своих помощников. Показания начали снимать со старшего помощника, который сперва хотел отделаться шутками. Но Мастертон так грозно на него прикрикнул, что он сделался почтителен, вежлив и сознался, что он сказал, что я был сослан, извиняясь тем, что будто бы читал это в газетах. Он еще прибавил, что человек, который спрашивал меня, был очень высок ростом, хорошо одет, с благородной наружностью, гордым взглядом и, казалось, был очень огорчен этой вестью. Он два раза приходил, не заставая дома Пледжида, и записал только свою фамилию, а когда был адресован к нам от Пледжида, то получил известие о вашей ссылке. Потом мы стали допрашивать другого помощника, и тот то же повторил, что и первый. Наконец мы взяли книгу, где он написал свою фамилию, и нашли, что это было в августе и что имя таинственного посетителя было Дербенон.
Вот все сведения, которые мы получили от Пледжида и его помощников.
– Я никогда не слыхал такого имени, – сказал Гаркур Мастертону.
– Это верно де Беньон, мы должны простить их невежество. Во всяком случае, оно послужит нам ключом к делу. Де Беньон!.. Это ирландская фамилия.
– Итак, я завтра же поеду в Ирландию, – ответил я.
– Зачем так торопиться. Придите лучше завтра ко мне, и я скажу вам, за что прежде всего надобно приняться.
Я не опоздал явиться к Мастертону, и он объявил мне, что фамилия де Беньон очень важная б Ирландии и несколько раз получала пэрское достоинство. Он сказал, что напишет своему агенту в Дублин, чтобы он собрал подробнейшие сведения обо всех членах этой фамилии, и пока не получит от него ответа, мне ничего нельзя предпринять решительного. Я же ему рассказал о поступке Эйвинга с Тимофеем.
– Тут, верно, кроется какая-нибудь тайна, – ответил Мастертон. – Когда едете вы опять к вашей сестре?
Я ответил, что теперь не имею особенной нужды к ней ехать.
– Но, может быть, вы хотите видеть эту девочку? – спросил я.
– Да, Ньюланд. Я думаю, что хорошо сделаю, если возьму ее под свою протекцию вместе с вами. Мы поедем к ней завтра. Воскресенье – единственный день, которым я могу располагать и который употребляю на богоугодные дела.
На следующее утро мы отправились. Флита чрезвычайно удивилась, что я так скоро опять к ней приехал. Мастертон, увидев красоту, манеры и любезность моей воспитанницы, не знал, что и делать от восхищения. Он предложил ей несколько вопросов и заставил ее припомнить многое из своего детства, о котором она почти совершенно забыла.
– Вы правы, Иафет, она должна быть не низкого происхождения. Наружность ее говорит за нее.
По приезде в город я был долго в бездействии и ничего не начинал, ожидая писем из Дублина от агента Мастертона.
Три недели жил я в этой неизвестности с Гаркуром, и положение дел моих было все в том же виде. Но раз утром Тимофей сказал мне:
– Не знаю, заметили ли вы, сударь, но я вижу человека, который беспрестанно шатается около нашего дома и подсматривает за вами. Мне кажется, что я видел его где-то, но где, не припомню.
– Да что же это за человек? – спросил я.
– Это черный мужчина, высокий ростом, одет полуматросом, полуджентльменом, но наружность его вовсе не похожа на джентльменскую. Я с неделю уже слежу за ним и заметил, что всякий раз, когда вы выходите со двора, он за вами следует и подсматривает за вами.
– Нам надобно узнать, чего он от нас хочет. Покажи мне его, Тимофей.
После завтрака Тимофей показал мне таинственного незнакомца. Черты лица его были мне знакомы, но я не помнил, где его видел. Чтобы увериться в словах Тимофея, я вышел из дому и, идя по улице, раз шесть за метил, что незнакомец за мной всюду следует. Не показывая виду, что его вижу, я пошел в Вейт-Хорс Селлер и сел в дилижанс, отправлявшийся в Бентфорт.
Приехав туда, я увидел опять этого человека, сидящего наверху экипажа.
Вдруг мне пришло в голову, что это тот цыган, который приехал с известием к Мельхиору, по которому он оставил табор.
– Секрет открыт, – подумал я. – Мельхиор, верно, поручил ему отыскать, где живет Флита. Вероятно, они уже отправлялись по адресу, данному Тимофеем, и теперь, подсматривая, думают найти ее. Вы ошибаетесь, друзья, – подумал я, входя в женский пансион с намерением обмануть плута, и позвонил у дверей. Меня впустили, и я сказал, что пришел спросить об условиях этого заведения, желая поместить девочку, и обещал прийти в другой раз, если эти условия будут сообразны с желанием ее родителей. Пробыв там как можно долее, я вышел и увидел, что цыган недалеко от дома.
Я сел в первый дилижанс, приехал домой и рассказал все случившееся Тимофею.
– Я думаю, сударь, – сказал он, – что если бы вы взяли недели на две другого лакея, то я мог бы быть вам очень полезен. Он меня не знает, а я бы, вычернив себе лицо и надев цыганское платье – что нетрудно сделать, – выдал бы себя за цыгана. Я узнал их язык и ухватки, прожив с ними так долго.
– Но для чего ты хочешь сделать это? – спросил я.
– Отыщу, где он живет, и сам там поселюсь. Потом познакомлюсь с ним и узнаю, кто такой Мельхиор и где в таком случае, тебе надобно быть очень осторожным, потому что он, верно, знает нас.
– Это предоставьте моему попечению. Согласны ли вы с моим предложением?
– Да, и если хочешь, то хоть сейчас можешь начинать свои приготовления.