Глава XXI
– Извините меня, мистер Ньюланд, – сказал майор, выйдя из спальни (увешанный весь цепочками и бриллиантами), – что я заставил себя ждать… Позвольте узнать ваше имя?
– Мое имя довольно обыкновенное – Иафет, – ответил я.
– Иафет! Клянусь всеми святыми, что если бы вы жаловались правосудию на ваших крестных отцов и маменек, то наверно выиграли бы.
– Однако вы бы не взяли мое имя и с прибавкой десяти тысяч фунтов в год.
– О, о, это совсем меняет дело. Всякое имя удивительно как хорошо, написанное золотыми буквами.
– Но куда мы теперь отправимся?
– Если позволите, то к портному. Так как мое платье шито портным герцога Дармштадтского, хотя и не самим принцом, то я вас попросил бы свести меня к портному, который вам шьет, потому что ваше платье, кажется, очень хорошо сидит.
– Вы справедливо судите, Ньюланд. Стульц будет рад поместить ваше имя на своих списках, особенно видя вашу наружность. Итак, отправляемся.
Мы пошли по Сент-Джемской улице, и, прежде нежели дошли до Стульца, я был уже рекомендован более нежели двадцати модным людям. Майор очень заботился о моем платье, сам его заказывал портному, выбрал и цвет материи и покрой. Я видел, что он хорошо знает все подробности этого дела, потому и дал ему полную волю распоряжаться моей экипировкой.
– Милый Ньюланд, никому во всей Англии не оказывал я такой дружбы, как вам… Ваше платье будет сделано по последней моде. Есть тайны, которые известны только избранным, и Стульц знает, что я из числа их. Многие меня часто просят об этом, и тогда достаточно одного взгляда, чтобы Стульц их одел, как я хочу. Не нуждаетесь ли вы в золотых вещах?
– Охотно куплю несколько безделок, – сказал я.
И мы пошли к известному ювелиру, у которого он выбрал на пятьдесят фунтов разных драгоценностей.
– Этого довольно, я думаю, – сказал он мне. – Сразу много не покупайте, потому что через каждые три месяца, по крайней мере, их надобно менять.
– Что стоит эта цепочка?
– Только пятнадцать гиней, майор, – ответил купец.
– Хорошо, я куплю, но послушайте, я вам говорю откровенно, что никогда не заплачу за нее.
Ювелир улыбнулся и отвесил низкий поклон, а майор надел цепочку, и мы ушли.
– Кажется, майор, что вам здесь не очень верят!
– Это их вина, а не моя; я им сказываю наперед, что не заплачу, и по чести держу слово. Я никогда никому не заплачу и имею на это достаточные причины.
У меня нет денег, но зато я им услуживаю, привожу покупателей…
– Какие же долги вы платите, майор?
– Какие долги?.. Гм… Дайте подумать; это требует ближайшего рассмотрения… Я плачу моей прачке.
– А проигрыши?
– Проигрыши? Гм… Скажу вам правду: когда я выигрываю, то всегда получаю деньги сполна, а если проигрываю, то забываю платить. Впрочем, я всегда предуведомляю, когда сажусь играть, и думаю, что не моя вина, если мне не верят… Но теперь можно сделать еще несколько утренних визитов, и я успею вас отрекомендовать в нескольких домах.
Он повел меня в Гросвенорский сквер, и мы вошли в большой дом, прекрасно меблированный. Лакей доложил о нас.
– Леди Мельстрам, позвольте представить вам молодого человека, друга моего, мистера Ньюланда, отданного на мое попечение во время отсутствия лорда Внндермира.
Дама, которой я был представлен, удостоила меня своей улыбкой.
– Кстати, майор, это мне напоминает… Послушайте… Но, пожалуйте сюда, к окошку. Извините, мистер Ньюланд, что я вас оставлю на минуту.
Они что-то очень долго говорили шепотом, и дама наконец громко сказала майору:
– Обещайте же мне не позабыть.
– Желание ваше, миледи, для меня приказание, – ответил майор, кланяясь.
Через четверть часа разговор их был окончен, и дама подошла ко мне.
– Мистер Ньюланд, – сказала она, – дружба лорда Виндермира и рекомендация майора Карбонеля достаточны, чтобы считать вас моим знакомым. Надеюсь часто вас видеть у себя.
Я ей поклонился, и, только что мы вышли на улицу, майор сказал мне:
– Вы видели, как она отвела меня в сторону; а знаете зачем? Она выведывала у меня о вас. У нее нет детей, но зато есть около пятидесяти племянниц… Я сказал ей, что вы холостой, что у вас не менее десяти тысяч фунтов в год доходу; и думаю, что не много ошибся?
Я засмеялся.
– Я не могу с точностью теперь определить мои доходы, но со временем докажу, что вы не ошибались… Но не будем более об этом говорить.
– Понимаю, вы – несовершеннолетний и потому не управляете еще вашим имением.
– Ваша правда, мне только девятнадцать лет.
– А кажется более. Но к чему спорить с метрическими книгами? Ньюланд, вам надо довольствоваться в эти два года положением Моисея, смотря на будущее блаженство обетованной земли.
Мы заходили еще в разные дома и потом уже вышли в Сент-Джемскую улицу.
– Кстати, не нужно ли вам зайти к банкиру?
– Охотно, – ответил я, скрывая досаду на излишнюю заботу майора.
Мы пришли к Друммонду, и я спросил, не внесены ли деньги на имя Ньюланда.
– Вчера внесена тысяча фунтов, – ответил клерк.
– Очень хорошо, – сказал я.
– Сколько вы хотите взять? – спросил майор.
– Мне теперь ничего не нужно. У меня при себе более денег, нежели может понадобиться.
– Итак, пойдемте обедать в Пиаццу. Но может быть, вам хочется еще прогуляться, в таком случае я сам пойду заказать обед… А, вот и Гаркур, как это кстати. Любезный Гаркур, рекомендую вам одного из лучших моих приятелей, мистера Ньюланда. Мне некогда самому гулять с ним; походите с ним полчаса, а потом приходите обедать в Пиаццу.
Гаркур был хорошо одетый молодой человек лет двадцати. Мы друг другу понравились и вскоре уже были друзьями. Он беспрестанно острил, и видно было, что получил хорошее воспитание. Спустя полчаса после нашего знакомства он спросил меня, что я думаю о майоре. Я посмотрел ему в глаза и засмеялся.
– Этот взгляд доказывает стойкость вашу против обмана; в противном случае я предварил бы вас, что майор очень странного характера; но если у вас достаточно денег, чтобы его содержать, то вы делаете прекрасно, потому что он со всеми знаком и имеет хорошие связи. Некогда он был богат, но принужден был все продать и теперь живет только светом, который, по словам Шекспира, есть не что иное, как устрица, а майор довольно умен и остер, чтобы раскрыть ее. Сверх того, он надеется сделаться лордом; эта перспектива самая модная, но светские занятия отвлекают его от этого. Я думаю, что лорд Виндермир, его двоюродный брат, помогает ему.
– Лорд Виндермир и познакомил меня с ним, – заметил я.
– Он с вами ничего более не будет делать, как есть ваши обеды, занимать деньги и не отдавать их.
– Но надобно сознаться, что он вперед говорит, если намерен не платить займы.
– Да, и в этом очень строго держит слово, – отвечал Гаркур смеясь. – Но скажите: не он ли один приглашал меня сегодня к вам?
– Вы ошибаетесь, и я буду очень рад, если вы окажете мне эту честь, потому что я намерен продолжать наше знакомство.
Мы потихоньку, незаметно приблизились к моей квартире и вовремя пришли к приготовленному обеду.