Слово живое и мертвое

…он непременно был бы книгой «Слово живое и мертвое» Норы Галь

Сколько раз я встречала восторженные рекомендации, мол, обязательно почитайте эту книгу, если вы переводчик/писатель/редактор. Как лингвист (и переводчик) по образованию, я неоднократно слышала о книге от преподавателей, какие-то идеи мы иногда обсуждали/применяли на практических занятиях.

Кто же знал, что сама книга окажется дневником разъяренной девочки (а ведь автору на момент написания книги было за 50), которая постоянно ставит восклицательные знаки или — еще лучше — вот это «?!». Тяжело пробираться через эмоциональные кущи, чтобы выцепить что-то действительно стоящее.

Ладно, я знала, что слова нужно делить на два, потому что первое издание книги датируется 1972 годом и часть информации не актуальна. К чему я не была готова, так это к нагромождению вырванных из контекста примеров вперемешку с излишне экспрессивными замечаниями.

Почему одни книги мы читаем запоем, а другие своими текстами навевают скуку? Вы никогда не задумывались над этим? Я задумалась после прочтения этой книги. Признаюсь даже, что взглянула по-иному на текст, который пишу сама и читаю у других.
Об искусстве перевода и культуре нашей речи рассказывает нам в своей книге "мама Маленького принца" - Элеонора Гальперина.
Бывает, откроешь книгу с интригующим названием, красочной обложкой и именитым автором в придачу, а читать скучно, нудно и трудно. А причиной тому - текст. Неудачное соседство однокоренных слов или слов несочетаемых, канцеляризмы, громоздкие обороты, разнобой времён, разнобой стилистический, прямые нелепости и ошибки, сложные речевые конструкции, переводческие перлы напрочь убивают читательский интерес, книга оказывается задвинутой на полку с закладкой на начальных страницах, а мнение читателя о ней выливается в разочарование. А если бы переводчик постарался быть не дословным, а верным духу текста, то у книги и её автора был бы шанс быть оцененными по достоинству. Поэтому перевод - это искусство и ответственность за чувства читателя.
Элеонора Гальперина рассказывает о том, как "оживляли" зарубежную классику её коллеги - переводчики знаменитой школы Кашкина, именуемые "кашкинцами". Их стараниями переведен Хемингуэй, Диккенс, Фицджеральд, Лондон, Шоу, Фолкнер и другие известные писатели и признанные гении литературы.
Книга богата примерами из разных переводов и объясняет где и почему уместны не любые речевые конструкции, и что не все слова одинаково полезны для восприятия читателя.
Мне не единожды встретились интересные мысли от автора, которые я отдельно вынесу в цитаты к этой книге.
Переводчикам, литераторам, редакторам, писателям, всем тем, кто работает с текстом (особенно художественным) - must read!
Рекомендую и тем, кто захочет узнать, как текст может заставить читателя прочувствовать книгу, проникнуться доверием к историям персонажей и получить истинное наслаждение от чтения.

Эта книга написана человеком, влюбленного в русский язык. Н.Галь искренне переживает, когда  неудачный перевод выходит в свет, минуя фильтр редактора. Она недоумевает, как может переводчик быть глух к слову или выбору нудной интонации. Она злится, когда редактор спустя рукава выполняет свою работу, а то и вовсе не даёт жизни по-настоящему удачным находкам молодого переводчика, заставляя того переделать хорошую фразу.

Но зато если перевод талантлив, она не скупится на похвалу. Она гордится, что имеет честь читать хороший перевод, сравнивать с оригиналом, быть знакомой с теми, кто знал переводчика. Как дегустатор смакует хорошее вино, так Н.Галь "оглаживает" каждую удачно переведенную фразу.

Начало книги - кнут: несовершенные тяжеловесные или неуместные переводы, конец - пряник: переводы кашкинцев как образец того, к чему нужно стремиться.

Перевод художественной литературы - это искусство, а не точная наука, построенная на формулах. Одно и то же слово в разных контекстах, из уст разных персонажей может по-русски передаваться разными словами, а то и вовсе пропускаться, если так лучше.

Книга написана в 1974 году, и уже тогда Нора Галь волновалась за судьбу великого и могучего:

Что же говорить о нашем времени, когда год из года слэнг и заимствования всё больше вытесняют наш родной язык. Когда одно поколение с трудом понимает другое, а слова утрачивают красоту и смысл. Да, язык пластичен, он меняется под нас и наши нужды, но вместе с тем к нему нужно относится бережно, что бы не утратить индивидуальность родной речи.
И хотя в некоторых аспектах эта книга устарела, есть основы, которые неизменны:

Всё это убивает живость языка, его яркость и чистоту литературной речи.

В целом, эта книга о преимуществах художественного перевода перед буквальным. И вот тут я не до конца согласна с автором, потому что во всём должна быть золотая середина.

Вместо того, чтобы вникнуть, вдуматься в то, что сказано у автора, и раскрыть, донести до читателя суть, настроение и окраску сказанного, иной переводчик просто калькирует одно за другим слова подлинника, передает их первое по словарю буквальное значение.

Англичанин, один из «столпов общества», в современном романе произносит: I don’t believe in segregating the sexes. Anachronistic. Переводчик покорно переносит на русскую страницу: «Я не сторонник сегрегации. Анахронизм». «Пол» целомудренно пропущен. Фраза получается рубленая, не разговорная, да притом для нашего читателя загадочная, непонятная: для него сегрегация связана с прежней обстановкой в ЮАР, но вовсе не с обычаями английского «света», где после обеда мужчины остаются выкурить сигару, а дамы переходят в гостиную поболтать о своих дамских делах. И перевести надо не дословно, а в соответствии с характером говорящего примерно так: «Глупый это обычай, что после обеда дамы уходят. Анахронизм какой-то.»

Да, я не хочу читать сухой, буквальный перевод по первым значениям слов, когда теряется не только красота слова, но и смысл. Но так же я не хочу читать отсебятину переводчика и некое подобие оригинала, только потому что он решил, что знает, что хотел сказать автор книги. Нора Галь говорит, что важен сам дух произведения, а не каждая отдельная буква, я же думаю, что истина где-то между. Важно, что бы переводчик вдумчиво относился к тексту, следил за настроением, контекстом и характером произведения, но так же он должен максимально точно передавать то что на самом деле сказал автор, а не то, что он вероятно хотел сказать.

Признаю, эта книга далась мне не легко, отчасти из-за некоторого несовпадения взглядов, но в основном из-за огромного количества примеров. Когда на одну тему дается 20-30 страниц однотипных предложений, уже на середине внимание притупляется, текст воспринимается с огромным трудом. Я думала здесь будет больше теоретического материала.

Вместо подытога. Я не работаю со словом, только читаю, но и мне эта книга дала очень много. В первую очередь я стала куда больше внимания обращать на тонкости перевода, интересный выбор слов и оборотов, замечать когда строки выбиваются из ритма и наоборот текст струится. Стало больше понимания почему мне нравится или не нравится тот или иной перевод. Чтение стало более вдумчивый и осознанным процессом. А помимо того, «Слово живое и мертвое» показывает насколько красив и многообразен наш родной язык.

Нора Галь писала, переводила и редактировала множество текстов. Для многих людей ее книга стала настольной, и к ней обращались снова и снова редакторы, переводчики и преподаватели не только у нас в стране, но и зарубежом. Она принадлежала к высокой школе художественного перевода.

При жизни автора вышло 4 переиздания книги. Каждое из которых она дополняла. Последующие издания редактировала уже ее дочь.

Автор стала известна после перевода “Маленького принца” Антуана де Сент-Экзюпери. А Евгений Леонов назвал ее мамой маленького принца.

Есть даже планета, названная ее именем.

В книге приведено множество примеров распространенных ошибок в прозе, а также в переводах. Нора Галь объясняет, как писать правильно, чтобы текст получился более живым и понятным - нужно лишь убрать из него все тяжеловестности, так называемые “канцеляризмы”.

Американизмы вторгаются сейчас чуть ли не во все языки мира вместе с модными новинками, рекламой, фильмами, импортируется и модный жаргон. Много иностранных терминов приносит спорт. Например, беки, хавбеки и голкиперы, которые прекрасно заменяются русскими словами – защитники, полузащитники и вратари. В текстах, находя иностранное слово можно и нужно заменить его русским.

Есть страны, которые берегут чистоту своей речи и для его защиты принимают меры.

Исландия также борется за чистоту своего языка и не прибегает к заимствованию из других языков.

Кроме канцеляризмов, есть еще туманы, когда трудно понять, что автор хотел донести до читателя. Также Норе Галь встречались переводы, где использовались противоречащие друг другу слова. И даже несочетаемые противоположные по смыслу слова. Переводчики так порой увлекаются переводом, что не замечают очевидных ляпов.

Есть еще один очень важный совет, который Нора Галь дала русским переводчикам. Нельзя переводить тексты дословно. Его нужно адаптировать для русского читателя. Сделать текст более живым, понятным, ясным и достоверным. Из перевода нужно убрать все лишнее.

Помни, слово требует обращения осторожного. Слово может стать живой водой, но может и обернуться сухим палым листом, пустой гремучей жестянкой, а то и ужалить гадюкой. И слово может стать чудом. А творить чудеса – счастье. Но ни впопыхах, ни холодными руками чуда не сотворишь и Синюю птицу не ухватишь.

По мнению Максима Немцова, редактора, переводчика, лауреата премии Норы Галь, лучше книги по практике перевода, чем “Слово живое и мертвое” никто не написал.

Подводя итог, хочется сказать, что роль переводчика в успехе зарубежной прозы очень велика. От его работы зависит воспримет ли читатель книгу или нет. Поэтому только талантливые переводчики могут открыть для читателя целый мир интересных и захватывающих книг.

Эту великолепную книгу я слушала в аудиоформате в исполнении Надежды Винокуровой. Время от времени делала записи в блокноте. Книга буквально разобрана на цитаты. Теперь собираюсь приобрести эту книгу в бумажном варианте.

Видимо, читать эту книгу с ее обилием примеров мне пришлось с совершенно другим настроением, чем большинству ее читателей. Дело в том, что автор систематически упускает из вида то, что читатель оригинала не только читает его на своем языке (английском, например), но и находится в другом контексте. И задача понимания контекста важна еще больше, чем задача подбора слов. Некоторое время назад мне пришлось переводить на русский книгу, в которой действие разворачивается на работе. Заменяя сначала "role" и "position" на "должность", я, хотя и понимал с самого начала, что эквивалента этой самой "должности" на английском нет, вскоре был вынужден понять, что существенное различие принципов работы англичанина и россиянина, самой философии того, что мы делаем, приходя на работу, вынуждают меня отказаться от "должности", "задания", "начальника" и прочих слов. Они, считываемые автоматически, помещают читателя в атмосферу российской, а вовсе не английской компании. И дело вовсе не в языке, а в контексте. Школа, к которой принадлежит Нора Галь, проблемы в этом не видит. Поэтому и получается, как у Чуковского в "Острове сокровищ", что английский парнишка превращается во вполне себе советского пионера с совершенно другой мотивацией, отправляющегося в приключения на корабле, который, судя по переводу, устроен совершенно не так, как тот, который описал Стивенсон. Но мастерство владения языком позволяет переводчику восхитить читателя текстом, похожим на оригинал разве что основной сюжетной линией.

Довольно сложно высказывать критическое мнение. Казалось бы: Нора Галь, которая подарила нам Маленького Принца, чего уж тут спорить и копья ломать, преклоним все дружно колени в благоговейном экстазе. Ан, нет. Я успела заранее ознакомиться с рецензиями на другом сайте, ну, и заодно в процессе чтения у меня возникли определенные сомнения...
Начнем с хорошего: сказано про вездесущий канцелярит. Да, даже я им пользовалась, кропая статейки на школьный сайт: и завучи довольны, и буковок много вышло и тон соблюден. (правда, для своей статьи я таки использовала человечий язык). Но на кацелярит убита добрая половина книги. И начинаешь уже читать по диагонали, примеров даже чересчур много. Еще отведено место чудесным несоответствиям. Всё это касается не только переводчиков, но и писателей, да-да.
А теперь о негативе: примеров очень много, много менторского тона. Книга похожа на агитку. Когда я дошла до части, которая относилась исключительно к переводам, то уже крепко задумалась: а так ли права автор? Дело в том, что в то время существовало две школы: кашкинцы и буквалисты. Галь из кашкинцев. И они крутили, вертели и переделывали оригинал, выступая даже в чем-то соавторами, должны были чувствовать дух произведения (в скобках замечу, что премию имени Норы Галь дали Максиму Немцову, который превратил "хорошо ловится рыбка-бананка" в нечитаемое русскоговорящими людьми произведение с педофилическим подтекстом, очень хорошо додумал за Сэлинджера, да). Вникать в суть их междусобиц я не стала, но даже в книге Галь песочит буквалистов направо и налево. От себя скажу, что я не переводчик, конечно, но читать и переводить иногда случается. И лучше уж комбинировать, а не впадать в крайности.
Также в чем-то книга безнадежно устарела. Язык штука пластичная и некоторые обороты, указывающиеся в книге как безусловно правильные уже не используются, а другие слова "вошли в язык". И как замечено в одной из прочитанных мною рецензий: про английский язык и стилистику написано довольно-таки много книг, в том числе и современных. У нас же в основном все до сих пор ссылаются на Нору Галь. Это всё равно, что в психологии ссылаться на Фрейда, например. Улавливаете?

Я никогда не задумывалась над тем, какой именно перевод у меня в руках. Я рассуждала следующим образом – идеального переводчика не существует, и если меня что-то не устраивает, пожалуйста, учи язык оригинала и вперед – читай подлинник. А так как я не знаю ни одного языка (школьный/университетский английский уже давно на нуле) выходило, что вертеть носом и капризничать ни к чему. Читай то, что дают. Собственно, я даже не знала ни одного переводчика – до такой степени мне было все равно. Поэтому можно догадаться, что книга Норы Галь – книга переводчицы о переводах – стала для меня открытием.

Конечно, эта книга не только о переводах. Я купила ее за то, что она о русском языке, о его богатстве, о силе слова. А то, что большая часть книги раскрывает нюансы перевода, ошибки, находки, примеры того, как надо – оказалось для меня полезным дополнением. Но на самом деле, именно эта составляющая книги, и оказалось в моем случае самой важной. Я с удивлением обнаружила, что замечаю плохой перевод! Это мое личное достижение. Читая после Норы Галь повесть Ж. Сименона, мне буквально бросались в глаза те самые канцеляризмы переводчика, о которых написано в «Слове». Никогда бы не подумала, что меня будет интересовать качество перевода, а теперь меня больше всего волнует, в чьем же переводе я читала «Американскую трагедию» десять лет назад.… Очень надеюсь, что это был перевод Норы Галь…

Дальше...

Что же касается книги с точки зрения силы и богатства русского языка… По мере прочтения «Слова» я начинала понимать, что великая книга великой Норы Галь тяжелое обвинение для меня. Я всегда знала, что пишу посредственно, если не сказать плохо. Но читая Н. Галь, мне стало ясно, что пишу я чудовищно. Я поняла, что мой словарный запас не просто скуден, а ничтожен. Мой стиль корявый и топорный. Я часто повторяю те самые ошибки, о которых она писала, приводя примеры из отечественной прозы и публицистики. Но даже это не главное. Самое главное – я понимаю, что я просто не умею писать так, как это нужно делать, по мнению Н. Галь. Я не способна найти нужные слова. И от осознания этого, желание писать, поверьте, не появляется. Нора Галь дает богатый материал для размышления, но это как мастер класс для поэта-неудачника. Пусть даже сам Пушкин проведет такому горе-стихотворцу урок, он не сможет писать как Пушкин, или хотя бы похоже. Так и я. Я думаю, для того чтобы писать хорошо, ярко, образно, захватывающе – нужно обладать талантом. А у меня максимум способности.

Когда-то давно я прочла в одном журнале рецензию на один фильм (книгу?) об одном старичке из какой-то южно-американской страны. Этот человек совсем не умел рисовать, но именно живопись была его страстью, его условием счастья. Он долгое время переживал по поводу собственного несовершенства, а потом просто стал рисовать, как умеет. Это, действительно, было плохо и бездарно, но зато он был счастлив. Мне всегда казалось, что я как тот старичок, я не умею писать, но это и, правда, условие моего счастья. Так что я буду писать, как умею. В конце концов, не все еще прочли «Слово живое и мертвое», чтобы понять насколько у меня это плохо получается:)

Книга мне категорически не понравилась, но оказалась полезной, так что о прочтении я не жалею.
Вот какие выводы я сделала:

• Каким бы хорошим ни был перевод, раз в несколько десятилетий нужно его обновлять. Язык меняется, многие слова, широко употреблявшиеся в 40-е гг сейчас уже анахронизмы.
• Язык меняется, и это нормально. Изменения - ответ на определенные потребности, и противиться им - бессмысленно.
• Надо очень чётко разделять, какие слова и обороты уместны в деловой речи, научной и художественной литературе. Синонимы - это хорошо, но у них есть определенные отличия в стилистических оттенках, и это важно учитывать.
• Главное при переводе художественной литературы - правильно понять образ, чтобы живо представить, как этот герой может говорить в реальной жизни, какими русскими словами. Если книга не нравится - не вздумай браться за её перевод!

  А теперь расскажу, почему книга мне не понравилась.