Lemprière's Dictionary

Это, пожалуй, самая неоднозначная для меня книга за последние года три. Чтобы разобраться, почему так, я попробую сформулировать найденное в ней хорошее и плохое.

Что пошло хорошо
Я давно не получала такого удовольствия от процесса чтения. Не хочется торопиться, хочется медленно вчитываться в каждый абзац, возвращаться на страницу-две-десять назад и перечитывать оттуда... Медленному чтению способствуют гигантские по объему описания всего, которые очень здорово передают атмосферу, в которой развиваются события.
Если говорить про притягательность, то самые абсурдные части – самые сильные. Цветистое описание оргии в поросячьем клубе – один из самых ярких примеров, а от демонстрации поэтической куклы всю дорогу слегка мутит, но оторваться невозможно.
Автору, как мне показалось, настолько нравятся слова сами по себе, что текст частенько отдаёт графоманией, что для меня лично однозначный недостаток, но тут всё получилось на грани. Да, слов много, но при этом их совсем немного не хватает для того, чтобы бросить книгу.

Что пошло не очень
Оставим выразительные средства в покое, с ними всё понятно. С точки зрения структуры и сюжета в книге чересчур слишком очень много всего. Тут масса сюжетных линий: детектив и истории любви, мистика и всемирная история, и ещё-ещё-ещё. И всё приправлено сверху Древней Грецией и каббалой. Из-за количества и избыточности все сюжеты получилось недостаточно большие и слишком смазанные. Хочется сказать, недоделанные и недоработанные, но это скорее слова для профессиональных критиков. А внутри больших историй, чтобы читателя совсем добить, застряли небольшие очерки. Они тоже, видимо, нужны для создания атмосферы, но вместо этого ещё больше рассеивают внимание.
Герои тщательно и многословно выписаны, но мотивы их часто непонятны. И из-за этого никаких чувств к ним не появляется. Со стилистикой тоже всё неоднозначно: да, это постмодернизм, но уж очень много внутри машинерии и стимпанка.

Итого
Я не могу сказать, хорошая книга или плохая, потому что минусов и плюсов оказалось поровну. В сухом остатке плюс на минус дал никак – ни радости, ни разочарования. Возможно, я до "Словаря" не доросла, возможно, эту книгу нужно читать месяцами, гораздо глубже и внимательнее разобраться во всех словарях – не знаю. Но я её точно запомню и попробую когда-нибудь сделать ещё один подход.

Приятно вспомнить в час заката
Любовь забытую когда-то
Полезно вспомнить в час рассвета
Слова забытого поэта:

Щедра к нам, грешникам, земля
А небеса полны угрозы.
И что-то там еще,
Тра-ля-ля-ля...
Перед грозой так пахнут розы…

Саму книгу я дочитала (наконец-то!) чуть меньше недели назад. Однако рецензию я еле заставила себя написать даже сейчас - если бы не сроки Долгой Прогулки, так я бы вообще ещё месяц тянула, несмотря на то, что сказать мне есть что.
Не буду врать, книга далась тяжело. Где-то первую четверть я проглотила быстро - наверное, на волне новизны, которую доставил мне "Словарь", однако потом я подзависла, и последующее чтение начало напоминать движение в болоте.
И тем не менее - книга мне очень и очень понравилась. Просто читать её надо размеренно, чтобы не было никаких сроков, годика два, а то и три. Тогда можно получить полное удовольствие. И ещё - с первого раза обхватить весь объем заложенных в "Словаре" смыслов - невозможно. Немного приоткрывает завесу послесловие переводчика. Но оно опять же - после книги. Так что перечитывания точно не избежать.
Как же там лихо всё закручено! Я обожаю, когда автор не раскрывает сразу все аспекты происходящего, а в точности следует за каждым персонажем, представляя события в романе с его точки зрения. Здесь один человек мог узнать подоплёку происходящего в середине книги, а другой - только в конце, в последний миг перед смертью (да, Назим, я говорю о тебе).
Древнегреческие (или изредка древнеримские, автор перепрыгивает с одного на другое - в случае с Дианой) мифы лично мне читать было не особо сложно, да и в именах я не терялась - спасибо давнишнему увлечению мифологией. Да, конечно, многие мотивы были совершенно непонятны и неизвестны и мне тоже, но именно какого-то отторжения из-за количества имён и мифов у меня не возникло.
Далее. "Словарь Ламприера" - моё первое знакомство с постмодернизмом (это же постмодернизм? в аннотации и нескольких рецензиях писали, что да :D).
Но где я, а где этот самый постмодернизм! До Норфолка постмодернизма в моей просто реальности не существовало. Ну, то есть я, конечно, знала, что такой существует - но исключительно теоретически :D
Так вот - мне очень понравилось. Я обязательно прочитаю у автора что-то ещё (чуть позже, разумеется; когда голова немного встанет на место после "Словаря").
По поводу языка - мне не с чем сравнивать, потому что, повторюсь, до этого я постмодернизма не читала, но язык, именно сам язык, не показался мне чем-то запредельно сложным. Многие фразы - особенно когда Норфолк углублялся в метафоры (кстати говоря, совершенно очаровательные и внезапно точные - так и хотелось воскликнуть "Да! Я тоже так это ощущаю!") - были тяжеловаты, но и всё.
Мне очень понравились герои: прекрасная Джульетта, которую мне было бесконечно жалко - я бы не смогла унижаться так, как она, только потому, что мне хочется узнать имя отца, неуклюжий Ламприер - который, между прочим, к концу вовсе не так неуклюж и безнадёжен, неожиданно понравившийся мне Жак, вдова Нигль вместе с Пеппардом и все прочие.
А Франсуа! Этот хитрый Норфолк так всё вывернул, что я чуть не взвыла от восторга, читая это место!
В общем, не хочется мне спойлерить, рассказывая дальше, я просто скажу, что книга очень и очень хороша. И я действительно советую обложиться справочниками - ну, или на крайний случай хотя бы Википедию открыть - и в спокойной обстановке насладиться ею.

Роман вызвал противоположные эмоции, причем не за счёт отношения к тому или иному персонажу. Живо и скучно, сложно и просто, наивно и скептично, и ещё с полсотни подобных антонимичных пар, отвечающих на вопрос "как".  Исторический постмодернизм (чё сказала вообще?), если в двух словах о прочитанном.
⠀
Сюжет курсирует между осадой Ла-Рошели, становлением/развитием Ост-Индской компании и жизнью юного несуразного Ламприера (несуразность которого весьма характерна для подобного жанра). Джон Ламприер - реально существовавший товарищ, а его жизнь на страницах - художественный вымысел, который в красках объясняет историю написания пресловутого словаря. Блюдо подано с конспирологическим гарниром, что тоже является типичным способом подачи - не в ущерб роману.
⠀
Англия XVIII века, пойманная и живьём помещённая в книгу, убедительна и волшебна.
По части стиля письма - этакий замес Томаса Пинчона, Сюзанны Кларк и Умберто Эко.
⠀
Зайдет вам роман или нет - зависит, преимущественно, от навыков чтения. Если предложение в три строки не может удержать ваше внимание - топайте мимо, учитесь читать. Кажется, вы ошибочно решили, что умеете.
⠀
Норфолк заставляет гуглировать с желанием.
4ДЛ из 5. Исключительно крут для дебюта. Минус пойнт за так себе концовку (субъективно, как и все в этом аккаунте).

Книга, конечно, монструозная. Странно, что впервые услышал о ней только в 28 лет — насколько можно судить по западным источникам, там роман Норфолка воспринимается как однозначный шедевр и переиздается едва ли не каждый год.

Замес тут точно шедевральный. Норфолк щедро смешивает античные мифы, Ост-индскую компанию и осаду Ла-Рошели с Французской революцией и австро-турецкой войной, попутно вплетая в повествование выдуманные детали вроде правящей миром Девятки заговорщиков и противостоящего ей рода Ламприеров. Возникает ощущение, что автор словно бы играет в какую-то странную игру, сознательно усложняя сюжет и как бы задаваясь целью совместить несовместимое. Забавно, что в послесловии ты узнаешь, что "не казалось" — в последующих интервью Норфолк признавался, что действительно так и делал.

С одной стороны, это вызывает восторг, потому что сплести из такого обилия материала законченное повествование может только большой мастер. С другой стороны, "химии" с этой книгой лично у меня так и не возникло. Почему-то постоянно чувствуется какая-то искусственность, игра ради игры. С этой точки зрения не кажется правомерным вынесенное в аннотацию сравнение с "Именем розы" — да, формально и там, и там постмодернистский роман для эрудитов, но в "Имени розы" все естественно и логично, а в "Словаре Ламприера" — чересчур уж гротескно. Ну и в развязке разница все-таки большая — в "Имени розы" никаких человекоподобных роботов, слава Богу, в конце не появляется, а вот "Словарь..." этим в итоге согрешил. Да и вообще, если уж так хочется сравнивать с Эко, то "Словарь..." гораздо больше похож на "Маятник Фуко".

Не могу сказать, что однозначно рекомендую к прочтению. На любителя. 4/5

Вот и закончилось мое увлекательнейшее путешествие по грязным лабиринтам Лондона, переменчивой глади и непроглядным глубинам морей, по набитым трюмам и пеньковым канатам, по древним великолепным городам… И это было незабываемо!

Куда только не забрасывает читателя Норфолк, мастерски сплетая узел из дорог и тропок в единый клубок. Он оплетает ваше внимание, воображение и тягу к приключениям, тайнам и загадкам, и вот вы уже связаны по рукам и ногам. Бег на звук вечно захлопывающихся дверей в конце улиц, шмыгнувших за угол теней, на скрип несущихся телег и шороха ткани. Десяток разрозненных загадок, сотни несвязанных обрывков информации, череда лиц и имен, полуфраз и намеков, и все это стягивается в один огромный замысел, который виден, только если посмотреть на всю картину целиком.

Предугадать невозможно, просчитать нереально. Лишь наитие, мгновенная вспышка озарения может помочь вам разгадать всю интригу и тайну романа, и то навряд ли, ибо реальность и мистика, логичное и безумное связаны здесь также крепко, как швартовы с причальными тумбами.

Насколько ширится с каждой страницей масштаб тайны, настолько детально проработаны и персонажи. Каждый – уникальная миниатюра, раскрашенная вручную, смутно знакомая по где-то уже виданным типажам и шаблонам, но яркая и самобытная. Фигурка может сойти с конвейера, но как тонко она выкрашена целой палитрой красок, как искусно нанесены слои, позолота, верхнее покрытие. Розовое пальто Джона Ламприера, грязное там, где город хватал его, пытаясь остановить и задержать в его неукротимых поисках.
Черно-белый контраст лица и одежды Септимуса, и весь он словно не проявленная пленка. Дымно-рыжие всполохи огня, капли золота, кровяные брызги, жирные и блестящие морские бока, летняя черничная синь, бархат кремовой кожи и абсолютно белый снег. Примерно такая же палитра имеется и в словарном запасе «Словаря…», в его языке, в самой манере изъяснять картины и события. Здесь и мягкое течение многочисленных эпитетов, и бурные столкновения коротких словесных бросков, словно удары топора рубят действительность романа. Шумные и насыщенные водопады описаний и тихие озера размышлений.

Переплетения эпох и мест заставляют щуриться и вглядываться еще пристальнее. Герои сменяют богинь, те отступают перед величественными крепостями Греции и Рима, Франции и Англии, Индии и Африки. Детектив и любовная лирика, внезапный стимпанк и закономерные исторические экскурсы, технические навигационные описания и психология отношений. В этом водовороте не нужно держаться за обломок доски от потерпевшего крушение корабля – этот водоворот и есть ваш корабль! Кружитесь вместе с ним, отдайтесь на растерзание коварным водам и вы удивитесь, что вы увидите по другую сторону воронки. Норфолк заставит и подумать, и посмеяться, и поразмышлять, главное не закашляться, если читаете взахлеб.

Всем тем, кто посчитал Словарь Ламприера скучным и затянутым, могу лишь сочувственно дать адрес Икнабода – он может помочь подобрать очки получше.

Это тот случай, когда к книге в почти тысячу страниц хочется написать максимально короткую рецензию. Потому что автор наполнил содержание таким количеством информации, что трудно сосредоточиться на чем-то одном и описать своё впечатление.
"Словарь Ламприера" более похож на библиотеку, в которой Вергилий соседствует с Руссо, а "Критику чистого разума" Канта можно обнаружить рядом со "Сказками матушки Гусыни" Перро.

Так в чем же особенности этого произведения? Буду краткой.
Плюсы сюжета

• По словам переводчика книги, А.Блейза, "свою роль играют захватывающая детективная интрига, драматическая история предательства, возмездия и любви, мистическая подоплека, оригинальная интерпретация событий мировой истории" и я склонна согласиться. Действительно, первая треть книги посвящена многочисленным предпосылкам завязки сюжета. Это и краткий экскурс истории становления Ост-Индской компании, и история взаимоотношений между Францией и Британией 17-18 веков, и, конечно же, история семьи гавного героя - Джона Ламприера, уроженца британского о. Джерси французских корней. Завязка действительно интригует - близорукий молодой человек, склонный к мистицизму и очень впечатлителен - он верит, что негативные события, происходящие вокруг него, им же и вызваны. Особенно трудно воспринимать ему тот факт, что книги, в чтение которых он влюблен, начинают оживать.

2. Интересные повороты сюжета и тонкости описания всего, что касается кораблей, географии, и чая! Впрочем, последний пункт прозвучал в книге как хвастовство. А также того, что можно назвать романтикой путешествия.

3. Любовные линии. В одном из российских изданий книга вышла под грифом "любовный роман". Можно выделить три основные линии: нежную, пусть и быстро завершившуюся любовь родителей Джона Ламприера; отношения в треугольнике капитана корабля Нигля, его любящей супруги, рано потерявшей мужа, и безнадежно влюблённого друга вдовы, юриста Пеппера; а также отношения Джульетты с Джоном Ламприером. Метафорически я бы обозначила их кратко так, соответственно: лебединая песня, любовь жертвенная и миф об Эдипе.

Минусы сюжета

• Мистический след.

Люди - машины, летающий дух отмщения Рошели, предательски сожженной вместе с жителями, умеющий превращаться в человека с необычным для британцев именем, тайные подземелья "Каббалы"- (только это не та Кабалла) ощущение, что читаешь некую смесь стим - панка и теории заговора. Сюжет в итоге начинает напоминать блюдо со множеством плохо сочетаемых ингредиентов, этакий замес всего и сразу.

2. Любовная линия. Да, и тут тоже она. При всей красоте и нежности отношений между парами, главная линия отношений Джульетты и Джона скатывается в роман в мягкой обложке для подростков в последней трети книги. И это читать откровенно неинтересно.

• В заглавии книги обозначен словарь. И он появляется практически сразу в сюжете. Причем не один - не только словарь античности Ламприера, но и каталог книг в огромной библиотеке Кастерлея, отца Джульетты (отца ли?), который также составляет Ламприер. А также словарь предшественника Джона, человека, что скрывается под маской Азиатика, памфлетиста, который старается очернить Ост - Индскую компанию. Чего же он хочет - демонополизации торговых путей, снижения цен на товары или же это личная обида? Вот эта сюжетная линия очень интересна, но так же, как и любовная ветка, она раскрывается в последней трети книги Норфолка как тесто с комками - неаккуратно.

Резюме: наилучшая оценка "Словаря Ламприера" на мой субъективный взгляд - нейтральная, я в замешательстве. Это хороший добротный роман для долгого чтения. Но при этом читателю придется воспринимать очень большое количество стилистических и сюжетных поворотов. После прочтение остается впечатление, что эта книга сможет стать отличным сценарием для сериала.

Прочитано в рамках "Долгой прогулки 2018", команда "Читаем за еду".

Ёжик предвкушал прекрасный читательский месяц, где-то на том конце августа его ожидала личная жизнь и чай с малиновым вареньем. Он шел по тропинке Долгой Прогулки, как вдруг увидел вдали "Словарь Ламприера", который манил его историческими мотивами, ост-индийской компанией, тайной организацией и античными мифами.
"Нужно узнать,как оно на самом деле"- подумал Ёжик, и спустился с дорожки, где тут же оказался в непроглядном тумане постмодернизма.

Вокруг него плотной стеной стояли многострочные предложения, пространные размышления и невнятный сюжет. Всё пространство вокруг заволокло скучным текстом, в котором не было видно ни начала,ни конца.
Ёжик решительно пробирался через роман, но тут из тумана вдруг посыпались мифы и имена: Даная, Ифигения, Актеон, Парис, Орест,Делал, Вокансон,Ле Мар, Бофф, Жак, Джульетта и другие. Все они кружились вокруг Ежика,переплетались и вынуждали отступать или продираться через них с боем.

Когда, казалось, проблема была решена, из тумана вдруг выскочил Летающий Человек, ииии тут Ёжик окончательно перестал понимать, что происходит. Как конспирологический, но тем не менее реалистичный роман превратился в магический реализм? Где объяснения?

На некоторое время пространство вокруг расчистил светлячок истории с китами Нигля. Она действительно захватила Ёжика и вернула интерес к роману.Но огонек потух, и скучное безумие продолжилось. Со всех сторон на Ёжика нападали тонны имен и персонажей, вокруг крутились греческие мифы, наскакивали безумные ответвления, то тут, то там выплывали десятки героических черепах, жуткие убийства, основанные на мифах, заставляли бежать дальше.
Иногда на фоне тумана проступал силуэт чего-то огромного, занимающего всё пространство. "Тайная организация! Наверное это аллюзия на тамплиеров! или масонов!"-подумал Ёжик. "Каббала"-сказал туман. Но Ёжик продолжил думать, что это тамплиеры, потому что во-первых, те тоже обладали неисчислимыми богатствами и работали,как ростовщики,а во-вторых Ёжик недавно играл в assassins creed.

Ёжик закрыл глаза и смирился с неизбежной гибелью в пучинах "Словаря..", но тут из тумана вылезла чья-то большая голова, которая принесла узелок с остатками разума Ёжика и в довесок слепого детектива Джона Филдинга, который обследует трупы руками, опознает людей по голосу, ловит себя на желании сказать "Элементарно!", а ещё, что весьма неожиданно, имеет реальный прототип. (Как и Ламприер и его словарь). Ёжик получил второе дыхание и с новыми силами бросился в бой с туманным текстом. Вот уже слышно, как с другого конца туманного романа зовет реальная жизнь,как вдруг откуда-то, как черт из табакерки, выпрыгнул Вокансон с его нейрохирургией,киборгами и бессмертием.
Шлеп! Это Ёжик упал в реку отчаяния и абсолютного непонимания, сложил лапки и стал просто плыть по течению, куда принесет, туда и принесет.

Из глубины вынырнули три кита: долгая прогулка, сила воли и ответственность. Они спросили: "кто ты? что ты здесь делаешь?"

• Я Ёжик, я читаю "Словарь Ламприера" и упал в реку скуки, непонимания и неприязни к автору.

Эта книга - одна из самых противоречивых из тех, которые мне приходилось читать. Сначала она кажется скучной, затем - интересной, потом - снова скучной, еще позже - снова интересной. И в завершении чтения трудно сформулировать какое-то определенное впечатление.

Основная тематика книги чрезвычайно интересна. Не зря говорят о том, что Лоуренсу Норфолке не дает покоя слава Умберто Эко. Ведь «Словарь Ламприера» гармонично вписался бы в идеи выдающегося итальянского писателя. Здесь тоже есть исторический фон с многочисленными описаниями и углублением в эпоху, тоже описано тайные общества, которые «невидимой рукой» управляют миром, тоже заплетена сложная интрига, которую самостоятельно читателю очень трудно разгадать. Но при этом книга Норфолка не дотягивает до лучших романов Эко.

Главная проблема заключается в невероятном разнообразии книги. Здесь есть юмористические моменты, есть чрезвычайно длинные скучные описания в стиле Гюго, есть ужасные убийства, которыми не может «похвастаться» большинство детективных триллеров, есть лирические моменты в духе сентиментального романа. Создается впечатление, что автор хотел «впихнуть» в свой роман всего и побольше, но при этом не подумал, как все это гармонично соединить. В результате происшествия книги кажутся аритмичным: то за короткое время происходит немало увлекательных приключений, то читатель погружается в вязкую сонливость ситуаций.

Еще один нюанс - это вышеупомянутая запутанность. Автор старался как можно дольше держать читателя в «неведении», из-за чего, кажется, запутался и сам. Многочисленные второстепенные линии заканчиваются без решающего значения и четкого объяснения, а сама совокупность нитей, ведущих к финальной развязке, кажется преувеличенной и маловероятной.

Лоуренс Норфолк создает свою историческую реальность, которая действует по его правилам. На общеизвестные события прошлого накладывается немало фантастического. Люди живут более 150 лет, различные символы и призраки воплощаются в физический облик. В общем, с таким подходом читатель привыкает за первые сто страниц книги и уже не удивляется следующим невероятным фактам. Но в таком мире псевдо-магического реализма теряется момент исторического соответствия. Поэтому теряется доверие к любым фактам прошлого, представленных в книге.

«Словарь Ламприера» в определенной степени можно сравнить с «Улиссом» Джойса - это тоже очень сложная для чтения книга, которую хочется внести в список хрестоматийных. И основная мотивация здесь - уникальность. Смешивая все понемногу из разных источников, Норфолк добился создания особого продукта, хотя и довольно специфического для восприятия.

©, ИВИН А.Н., автор, 2015 г.
Алексей ИВИН

ОБИЛИЕ СЛОВ И «МНОГА БУКАФ»

Норфолк Л. Словарь Ламприера: Роман/ пер. с англ. А. Блейз, Д. Иванова. – М.: Крон-пресс, 1996. – 784 с., тир. 15 тыс. экз.

Это полная чепуха, полуграфоманское сочинение, производное от авторской начитанности. Автору нравятся слова, чего там! У слов-историзмов, архаических, терминологических и вообще почти у всякого - много прелести: живого ласкара, миткаль и цибетин когда в последний раз видели?

Оказалось, в англоязычной литературе плохих литераторов тоже хоть пруд пруди. Не столь давно я открыл для себя сразу троих – г-на Г. Саттона («Эксгибиционистка»), г-на Д. Симмонса (кажется, так зовут брутального автора то ли романа «Смерть в Калькутте», то ли романа «Песнь Кали») и вот сегодня г-на Лоуренса Норфолка. Книга написана неровно, разностильно и прямо плохо. В ней нет ни одной прилично очерченной сцены, ни малейшего сюжета (против уверений господ переводчиков и издателей), и, как стекловатой, она напичкана шизофреническим вздором. Познавательны и реально воспринимаются только полтора десятка страниц (очевидно, самим автором из личного опыта полученных), где близорукий мальчик с помощью очков впервые выбирается из тумана восприятия. И это всё. В той же пропорции, что почвенный слой на нашей планете относительно ее диаметра, - то есть, в ничтожной. Вы согласны читать 800 страниц галиматьи ради, вернее – после первых трех? Если так, милости прошу.

В книге должен быть с в я з н ы й интерес. Постоянное упоминание античных имен, мифов и реалий быта и самому-то автору мало что говорит и в тексте не воспринимается как органичное. Это именно имитация учености и щегольство, да и оно-то редко, потому что автор отвлекается то на сочинительство детектива, то фэнтези, а похоже, и сам не знает, что пишет: так, отсебятину. И термином «постмодернистский роман» это неподвижное, безОбразное и безобрАзное повествование не стоит прикрывать, как фиговым листком. Это именно чепуха человека, который любит составлять фразы, а это - расстройство (а расстройства лечат, без проблем). И я не понимаю: это переводили два умных человека, владеющих английским языком, редактировали редакторы и корректор, заведующий редакцией совал туда нос, начальство назначало тираж, - десятки разумных людей, как повивальные бабки, возились вокруг книги, - и никто не тормознул себя: да ведь это бред, это литературная логопатия и патология!

«…доктор перешел наконец к диагнозу:

- Итак, из приведенных примеров ясно, что симптомы, которыми вы страдаете, удивительно редкие, должен отметить, вызваны ни чем иным, как проективно-объективной полифразной эхопраксией» (с. 225).

Вот именно: фраз огромное количество, в большинстве бессмысленные, и перекликаются как эхо.

Каждый по-своему с ума сходит. Один «писатель» перенес на бумагу (не уточняется, словами или цифрами) все числительные от 1 до секстильона, - получилась комната, полная «текста»: это постмодернизм или нет? А вот Википедия представляет Норфолка постмодернистом, а книжная аннотация – «блестящим английским писателем». Ребята, я, конечно, груб, как Гиппонакт Клазоменский (кстати, отчего-то не упомянутый Норфолком), и скажу прямо: это графомания. И что их всех гомеровский список кораблей-то так впечатляет? По-моему, это самое занудное и непредставимое место у Гомера. Но Л. Норфолк смело применяет тот же принцип: перечислительный, амбарной расходно-приходной бухгалтерии. Он думает, он всех удивил, - это после Стерна-то и Джойса.

Итак, ребята: книга, которую держите в руках, - абсолютная скукота, если пытаться ее серьезно читать, никакого повествовательного интереса. Они думают, можно сочинить сновидческое произведение, не заботясь о правде и связности, и оно всех займет. Займет, кто против? - но только в смысле пустой траты времени. Все эти бесплодные странности и застылые перемещения белок в колесе оканчивается, разумеется, каббалистической сходкой посвященных магов в подземелье. Тут я даже уши насторожил, как полковой конь при звуке трубы: вот она, разгадка! Тайное, каббала, еврейские штучки: если присоседиться к священнической касте, то можно заговорить на «непонятных языках» и шаманить почем зря, а паства (то есть, читатели) пусть благоговейно внимает.

Нет, ребята, это чистый перл абсолютной ахинеи. На 705 с. можно прочесть синопсис всего сочинения:

«

• Мистер Ламприер, насколько мне известно, вы приехали в наш город, чтобы уладить вопрос с завещанием, и остались, чтобы написать словарь. Вы никого не убивали, и теперь не имеет значения, подозревал я вас когда-либо или нет. Ваш друг мистер Прайцепс оказал вам огромную услугу, придя ко мне. А теперь забирайте свой словарь, мистер Ламприер, и идите домой».

Итак, герой отправился домой, а мистер Лоуренс Норфолк сунул вам, любезный читатель, пустышку в рот, как младенцу, и вы все восемьсот страниц, 8 недель чтения или сколько вам на это понадобится, ее увлеченно сосали, надеясь увидеть, нет ли чего, кроме мишуры. Нет: нет ничего, только украшательская мишура, как глазурью, покрывающая пустоту.

Переводчик А. Блейз уверяет нас, что в Англии с 1991 по 1993 г. книга выдержала 9 изданий. Я ему не верю. Англичане – не сумасшедшие, это умная, здравомыслящая нация, английская литература – величайшая в мире. Они не могли это покупать, потому что отличаются трезвостью и коммерческим расчетом. У нас и до сих пор некоторые считают Л.М. Леонова гением, хотя это строчкогон, сочинитель плотных фраз, именно любивший фразу как самоцель, как токарь вытачивает болванки. Ему важно было их составлять, как бухгалтер подводит дебет-кредит, это заметно в самой структуре фразы, в синтаксисе и в полной семантической выхолощенности. Ведь у нас (и, значит, в Англии тоже) множество откровенных чудаков, которые считают, что чем темнее и замысловатее «текст», тем он глубже: также и шаманы впечатляют самых доверчивых, простодушных граждан с придурью. Да что далеко ходить за примером: откройте любой литературный сайт, и вы наткнетесь там на десятки чудовищных эпопей в духе Толкиена: толкинисты толпами путешествуют там, не отрывая задницы от стула. Но Толкиен ведь странствует в определенном направлении и выводит целую галерею типажей и уродов, каждого индивидуализируя. Его фантазии интересны, потому что направленны, воссоздают причудливый мир и обогащают восприятие.

Но Норфолк, изданный Англии 9 раз за два года, - это казус, феномен и, если правда, свидетельствует о том, что что-то стронулось в мире: люди рехнулись, утратили здравый смысл и ориентиры, перепутали категории и жанры. Любой шарлатан им указ, показывают ложные чудеса и многих ими прельщают (не помните, как звали того беса, который с апостолом Павлом соревновался в Риме в самые ранние годы христианства? – вот же, нет своего словаря, как у Ламприера, и некоторые имена выскальзывают из памяти). И охота вам заморачиваться на совершенной бессмыслице «отбездельных», как говорила моя матушка, лентяев, которым приспичило, - из-за соматических расстройств, чаще всего, - за компьютером или машинкой что-нибудь придумывать, соревнуясь с кинематографом (а он теперь успешнее литературы изображает краски, а также поступки и страсти). Что остается на долю литератора ХХ1 века? А вот именно мысль, интеллектуальная составляющая, самодовлеющие выдумки. Да ради бога, кто возражает? Но ведь Норфолк не справился с этой задачей: ни мысли, ни интеллекта, ни занимательной выдумки. Да, «Пирамида» Леонида Леонова еще хуже, и тоже издана и расхвалена, но это же не значит, что критериев ценности в литературе уже нет. Никакой эрудицией, никакими аллюзиями невозможно переоснастить здравый смысл. А он говорит, что роман – это хорошо рассказанная история, происшествие из жизни. А что иные авторы давно разочарованы в литературе и, даже убежденные в собственном бессилии, тщатся возбудить интерес ложной игрой и украшательствами всякого рода (неряшливый и многоречивый Кортасар, бессодержательный Умберто Эко) – кто в том повинен? Если ты хреновый зодчий и изначально не способен воплотить проект, чего браться за строительство? Думаешь, твои вычуры нас впечатлят?