Der Mann ohne Eigenschaften

Что-то подобное я испытывала совсем недавно, когда читала "Волшебную гору" Томаса Манна. Был у меня близкий знакомый, Ганс Касторп, который неторопливо разворачивал передо мной свои взгляды на жизнь, делился сомнениями, расказывал истории, иногда - высказывался весьма парадоксально, затем - вполне логично. Привыкла я к нему. А потом - бах! и роман кончился... А я и сейчас, спустя полтора месяца, вспоминаю этого героя и временами скучаю без него...
А вот теперь в мою жизнь вторгся еще и Ульрих. Вторгся, чтобы остаться в ней надолго. Потому что я обязательно еще буду перечитывать этот роман, и уж точно не один день стану его обдумывать...
Я много раз слышала претензии касающиеся того, что роман не окончен. Дескать, как его, неоконченный, читать и оценивать? Мне странно слышать об этом... На мой взгляд, это столь же нелогично, как и любая смерть молодого еще человека, который многого не сделал. Вернуть ничего нельзя! И смерть зачастую обрывает не только ваши личные взаимоотношения, но и целый пласт других людей, отношений, с ним связанных... Здесь у меня возникло такое же ощущение - Ульрих, а вместе с ним Агата, Диотима, Вальтер, генерал фон Штумм и другие герои - просто исчезли из моей жизни. Ничего не объяснив. А я осталась. Обдумывать и осмысливать, какой след они оставили в моей душе...
А след этот непрост и многомерен.
Сначала мне бесконечно интересен был этот внешний фон, Австро-Венгерская империя перед Первой Мировой войной... Я искренне поражалась, как до сих пор актуальны размышления о специфических проблемах империй, о том, что небольшие народы всегда подчеркивают в них свою обособленность, а большие - теряют даже небольшие национальные признаки, и вспоминала Российскую империю и Советский Союз, и думала, насколько эти мысли применимы и сегодня, в моем по-прежнему имперском городе, и его отношениях с мигрантами...
потом моим вниманием завладела едкая сатира на бюрократизированное "Великое государство", которая тоже нисколько не устарела... и я с грустью и смехом читала об образовании подкомитетов, о системе работы с предложениями и письмами, о вечных в своей бессмысленности и значительности формулировках актуальных вопросов, о внезапной значительности никому не нужной "Параллельной акции", о систематизации всего... И это снова о нас - актуально и ехидно!
Затем был привет от Эжена Сю - еще одни размышления о необходимости реформы судебной системы, не слишком продуманные аргументы в пользу ограниченной вменяемости и другие околоюридические и криминологические вопросы, связанные с обсуждением совершенно одиозного персонажа - убийцы Моосбругера... И чуть позже в книге - еще одна перекличка с "Парижскими тайнами", в обсуждении проблемы домов для умалишенных и режима содержания в них...
Потом меня поразили удивительно живые, хотя и несколько гиперболизированные женщины, окружающие Ульриха. Каждая - как некий символ и особый тип любви, немного чрезмерные в своей наиболее значимой черте. И конечно, очень по-мужски, ни одна из них не в состоянии остаться равнодушной и устоять перед уставшим от их поклонения героем... :)
О чем только не рассказал мне Роберт Музиль через жизнь Ульриха! И разобщенность ученых, и пробуждение девичьей чувственности, и восприятие музыки, и странности философских концепций, и душевные смуты, и соблазны, и политические интриги... И думаю, мы могли бы расширять перечень затронутых романом тем многократно... Вот только Роберт Музиль умер. И вместе с ним - закончились мои разговоры с Ульрихом. Я смогу, конечно же, перечитать то, о чем уже сейчас знаю... Но поговорить о чем-то новом и неизвестном мне не удастся. И от этого - грустно. Как от реальной потери.
С другой стороны, роман не лишен недостатков. Два из них показались мне настолько значительными, что повлияли на общее восприятие. Первый - это некая отстраненность текста, которая не позволяет погрузиться в него эмоционально. Как результат - книга загружает мозги, но мало трогает чувства. Конечно, это в целом нормально для "романа идей", но возможно-то большее! Ведь и Джойс сумел затронуть меня, дав на последних страницах слово Молли Блум, да и грохание двери, производимое Клавдией Шоша, позволило Манну эмоционально вовлечь меня в текст... А здесь, в романе Музиля, все героини (весьма разные, к слову), которые могли бы читателя зацепить, при всей достоверности их свойств и внутренней оправданности поведения, скорее пугают его излишней нарочитостью, или оставляют равнодушным.
И даже Агата. Разве легко принять её ненависть к Хагауэру? Ну а взбалмошная Кларисса, порывистая Бонадея, метущаяся Герда? И Диотима... Прекрасная и нелепая в этом своем бессысленном сообществе пустых речей...
И наконец, еще одна мысль не отпускает меня. Верю ли я как читатель, что Ульрих - человек без свойств? Пожалуй, не верю. Впрочем, и сам автор где-то во втором томе проговаривается, начав обсуждать свойства человека без свойств. Но почему же Ульрих явно выбивается из череды прочих персонажей романа? На мой взгляд, это связано с тем, что все эти люди - и директор Фишель со своим семейством, и Вальтер с Клариссой, и Лейнсдорф, и Арнгейм, и даже Рахиль с Солиманом, как и прочие герои романа - носители какого-то одного (каждый из них другого) свойства... А Ульрих - живой человек, которому присуще слишком разное... Вот и бродит он вместе с читателем, как проводник в этом мире разных свойств и черт, чтобы помочь ему увидеть себя со стороны. Чтобы попытаться осознать, ответить на вопрос - кто я?
И, видимо, как раз по этой причине я буду скучать по Ульриху. И иногда перечитывать "Человека без свойств" Роберта Музиля.

Ну вот. Наконец, одна тысяча восемьдесят страниц и два месяца натужного чтения позади. Ладно, если честно, не такого уж натужного, в меру сложного, но это не Улисс , зря их сравнивают. К Прусту по структуре как-то ближе (это наверно общая черта вот такой литературы двадцатого века), но и не Пруст совсем.

В конечном счёте, можно прочитать у Музиля только Тёрлеса , ничего вы не потеряете, т. к. "Человек без свойств" - тот же "Тёрлес", растянутый хаотичной философоманией до каких-то неадекватных объёмов. Хотя история, рассказанная здесь достаточно нетривиальна, чтобы заслужить наше внимание. Интересно, существует ли в природе сокращённое издание "Человека без свойств"? Хотя, как я поняла, все 1088 страниц - это и есть сокращённая версия.

Самая "мякотка" начнётся после 600-й страницы, до этого придётся терпеть унылого Ульриха и его псевдоинселектуальный, псевдофилософичный, псевдогуманный, псевдо и псевдо бомонд. Роман показательно начинается с нападения местных гопников на главного героя, после которого и начинается ульриховский бесконечный поток высокоинтеллектуальных рассуждений по поводу и без.

Обладая некоей мэрисьюшностью, наш герой, ясное дело, вызывает неподдельный интерес у дам. У всех дам. Без исключения. Женщины вешаются на него с яростной прытью, начиная с простой служанки, заканчивая женой высокопоставленного чиновника. Мужчины от них не отстают. Поют дифирамбы интеллекту, раскрыв рот внимают словесному извержению. Все любят Ульриха. А он, несчастный, не может никак решиться сделать хоть что-то мало мальски полезное. Без свойств он не из-за того, что тюфяк. Без свойств он потому, что, желая так и оставаться привидением, оборотнем, иметь причастность ко всему, но и не иметь ко всему никакой причастности, пользоваться удобной позицией наблюдателя, так и не решил сам для себя, какую роль ему играть в происходящем театре абсурда.

Ох, сколько же здесь всего! Абьюз, измены, растление малолетних, нежелательные беременности, инцест, мужеложство, маньяки-психопаты, вуайеристы в кустах, женщины-шизофренички с манией величия и прочее, прочее. Во всё это вмешано СТОЛЬКО философии, СТОЛЬКО бестолковых высокопарных разговоров о том и о сём, но ни о чём конкретном. И, конечно же, ни о чём полезном. Великолепно, гениально!
Общество, считающее себя лучшими умами страны, собираются по вечерам в Салоне и, под сигаретку, да под бокальчик, переливают из пустого в порожнее. Как же, через 5 лет годовщина правления императора - 70 лет на троне! Нужно выдумать что-то прекрасное и остроумное, дать направление и толчок духовной политике, только вот зачем и что конкретно для того нужно сделать, никто и знать не знает. Да и знать как-то не хочет. А учитывая некоторые факты истории, такие как Первая мировая, складывается своеобразное впечатление, что рулить эти персонажи пытаются империей мёртвой, но ещё конвульсивно дёргающейся, притворяющейся, натянув маску гуманности, чем-то высокоодухотворённым, чем-то живым.

К концу вообще становится много меньше "умных" мыслей. Становится больше сюжета. Больше оправданий, которые сами себе лепечут герои. История словно ссужается, скукоживается, становясь гротескной пародией на саму себя. Ещё чуть-чуть, - и грянет взрыв. Но увы, двадцати лет Роберту Музилю не хватило, чтобы дописать концовку. Хотя, я того совсем не исключаю, так, как случилось, он и задумывал с самого начала.

Дальше...

Конечно, это не та книга, которую хорошо читать, когда ограничен временными рамками - Музиль прекрасно читается медленно, не спеша, когда есть время, может, перечитать эти фразы с витиевато задекорированным смыслом. Но чтобы так вчитаться и не отрываться, лично я не смогла, а вот если бы по паре глав в день-два - было бы и в прок и в удовольствие же! Казалось бы, в чем проблема? Музиль ведь не хлещет какой-то сложной терминологией, не всегда использует накрученные конструкции фраз, как бывает, когда начинаешь читать и к концу фразы уже забываешь, с чего начал. Все вроде хоть и не просто, но понятно, а если отвлекся или устал, уже мысль потерял. Но почему-то, чем дальше читаешь, тем сложнее становится.
Особенно приятно радовали местами проявляющиеся нотки юмора. Настолько тонкие, что иногда даже приостанавливаешься: "Показалось? А нет, Музиль шутит...". Вроде мелочь, а приятно.

Если не вдаваться в детали, в общем - это сатирический роман на уже устаревшую и давно застопорившуюся в своем развитии некогда славную Австро-Венгерскую империю. Мы видим империю, от аббревиатуры т.н. Каканию, дни которой сочтены, но о чем не догадывается ни один героя романа. Кстати, именно из-за этого ощущения "застоя" империи, возникает впечатление, что сюжет романа тоже лишен какого-то развития, но, одновременно, нельзя и сказать, что он стоит на месте - скорее всего, он развивается каким-то спиралевидным образом. То есть, сюжет как бы и остается на месте и тем не менее закручивается и поднимается ввысь благодаря новым и новым озвученным мыслям.
Также, можно сказать, что сюжет развивается так неспешно, как слабое течение реки, что если не расслабиться и не любоваться происходящим вокруг, можно здорово приуныть. Мне кажется, что совсем не стоит чего-то ожидать от сюжета, вглядываться в Ульриха, словно ожидая от него каких-то кардинальных действий. Ведь это "идейный роман", который воспринимается, как, например,рассмотрение картинной галереи. Ведь нет смысла, глядя на первую картину экспозиции, пытаться догадаться, что же будет на следующей или вообще на последней картине у выхода. Каждая эта картина хороша сама по себе, она "здесь и сейчас", это ее время, ее место - и ее надо разглядывать не спешно, уделяя внимание только ей. И эта картина хоть не похожа на остальные тематикой, зато связана одной манерой, одним мировоззрением своего автора. И каждая из этих картин, из этих идей, по своему уникальна. (Да, хотя иногда и трудно удержаться от определения "мазня")

Не буду вникать в разбор художественного сюжета, потому что мне не кажется это существенным, имеющим важность, так как сложилось впечатление, что герои в романе задействованы не столько как действующие лица, а скорее как "глашатаи" этих самых заложенных автором в роман идей, где роль героев больше заключается в обсуждении этих идей и рассуждениях между собой. Написав "роль героев" внезапно напомнило еще одно наблюдение, что образы героев отдают театральностью, потому что они "вычеканены" автором, как скульптором, где герои находятся в строгих рамках своих образов, лишенные какой-то приземленности. Например, одни только имена Диотима и Бонадея, дают уже сильную подоснову образам и характерам своих героинь, мужские же герои, зачастую ироничные шаржи на свои профессии и принадлежность к своей социальной группе. Долгожданная же "параллельная акция", явно же не оправдала возложенных на нее надежд, потеряла своей первичный смысл, походу обнажив хлипкое устройство самого государства. К концу возникло впечатление, что один целый мотив проведения акции рассыпался на несколько личных выгод, и, жаль, что роман не дописан, было бы интересно, кто с чем в итоге остался.

Сначала хотела обойти вниманием, но все-таки надо бы замолвить несколько слов об Ульрихе. Обойти вниманием хотела же потому, что при всем его центральном положении в романе, для меня он остался безликим. Другие герои волновали, некоторые были озабочены какими-то проблемами, чем притягивали взгляд. Ульрих же, как неприкаянный, вроде и сам по себе, а вроде и везде "гвоздь программы". Однозначно понятно, что Ульрих - символ своего поколения, голос тысячи тысяч его соотечественников-единомышленников. Так как я плохо разбираюсь в людях, Ульрих остался мною непонят, потому что я видела в нем множество свойств, чтобы сказать, что он их лишен. Правда, все эти свойства, хоть и выраженные, но не приведенные в какую-то определенную форму, где нет ясного самовыражения. Хотя, может, эта мешанина свойств и обозначала своего носителя, как лишенного их?
Не беспочвенны были мои ожидания от появления Агаты. Агата, хоть и внешняя копия Ульриха, представлялась мне тем необходимым дополнением к Ульриху, которая сможет задать направленность и вложить в нужное русло свойства брата. Но их отношения вместо объединения перешли в состояние соединения, и я подозреваю, что в этот союз Музиль вкладывал определенный смысл. Например, если опираться на то, что в романе есть отсылки к античной мифологии, там единокровные любовные отношения отнюдь не новость. Так что если развивать мысль из этой темы, можно прийти к некоторым интересным выводам, и, мне кажется, такая трактовка будет куда занимательнее, чем рассматривать происходящее буквально как деградацию нравов и инцест.

Так что, как говорится, "сложно, но можно", конечно жаль, что многое осталось не понятым, и жаль, что роман не закончен (может, так было бы легче и точнее понять героев и их мысли?), если честно, я вообще не представляю его концовку. Интересно, а сам Музиль ее знал?

Признаюсь сразу - историческая часть книги прошла для меня стороной. Взгляды Музиля на Австрию и Германию незадолго до войны, крушение империи – это было мне не очень интересно. Историк из меня совершенно никакой. Поэтому, суждения мои относятся только к тем моментам книги, где автор пытается разобраться в себе самом. А заодно, и во всем человечестве.

Для меня знакомство с этим автором было очень даже неожиданным, а на протяжении первой сотни страниц и не очень радостным. Дело в том, что манера письма напомнила «Войну и мир» нашего незабвенного Л.Толстого. Первыми мыслями было: «Нет, в этом месяце бонус читать не буду категорически!» Потом решила просматривать книгу по диагонали, особенно не вчитываясь в текст. Но, через пару часов чтения я вдруг поняла, что написано-то очень интересно. И дальнейшее знакомство с книгой пошло легко.

Хочется отметить великолепный язык книги. Не зря автор так долго над ней работал. Есть у меня и претензии. Они к тому же самому – к языку произведения. Неужели нельзя было писать чуть проще? Талантливейший человек, которому не на что было жить, уже приготовивший записку о своем добровольном уходе из жизни, и так сложно излагает свои мысли! Видимо, по-другому он писать не мог. Да и вряд ли получилось бы так серьезно проанализировать большой отрезок времени и так хорошо суметь показать человека, каким он есть на самом деле. На этом моменте остановлюсь подробнее, потому что именно человеческие характеристики меня заставляли кричать "браво" автору. Приведу примеры:

Как великолепно, правда? Один маленький штришок к портрету, и видно отношение автора к героине своего произведения. Мне вот на протяжении всего романа показалось, что Музиль испытывает не очень-то хорошие чувства практически ко всем своим женским персонажам. Закралась даже крамольная мыслишка: а может быть, он вообще женщин не уважает? Иначе, зачем разбрасывать такие характеристики по страничкам своего романа:

Сложно рассуждать о предназначении человека, если нет бесстрастного отношения к нему. Из всех персонажей мне показались наиболее живыми Вальтер и Кларисса. Живыми, но так своеобразно определяющими для себя границы моральных принципов! Именно они испытывали какие-то предсказуемые чувства и реагировали более реально, что ли. На самом деле, очень тяжело пытаться соответствовать тому образу, который был создан в воображении другого, но которым ты на самом деле не обладаешь. Поэтому Вальтеру и приходилось выпрыгивать из собственного «Я», лишь бы доказать Клариссе, что и он такой же человек, как и другие. Правда, ей всего этого было мало.

Эгоизм и подлость, культура и эрудиция, нищета и безграмотность, деньги и власть. Какими свойствами необходимо обладать для того, чтобы стать человеком? А, возможно, отсутствие этих самых свойств и является определяющей чертой человечности? Одной из главных моментов человеческого существования автор считает сексуальность. И разбирает ее так же серьезно и подробно, так же сложно и многословно, как и все остальное. Он взлетает к небесам и пытается сопоставить человека с безгрешными ангелами, но тут же падает в самую гущу разврата и извращений. Мне сложно понять, зачем на протяжении всей книги анализируются жизнь и поступки Моосбругера. То ли автору что-то в самом себе не понятно, то ли жизнь его ударила очень больно по этому самому месту.

Очень легко разложить человека на части, но так и не суметь понять самого главного: зачем все это? Моосбругер находит оправдание своим поступкам в бедности, ведь с самого раннего возраста из-за этой самой нищеты у него не было возможности полноценного общения с девушками. Ха! Единственный бедняк во Вселенной! Объясняет он свои поступки так:

Тут уж совершенно нечего сказать. Единственное предложение – к эскимосам его! Ему не хватало воспитания и нормальных условий жизни. Но, оправдывает ли это такую нечеловеческую жестокость? Раздвоение личности и попытка возвращения своего «Я»? Но, так ли это?

Да, все люди исключительны. Каждый человек является личностью уникальной и неповторимой:

Оставим Моосбругера с его заморочками, возможно, автор сумел бы разрешить его и свои проблемы в конце романа. Но, чего уж нет, того нет. Возможно, продолжение этой темы было бы в развитии отношений Ульриха и Агаты? Одно извращение заменилось бы другим. Как знать. На протяжении всей книги автор подробно рассуждает на тему добра и зла. В гротескной форме, а чаще – многословно философствуя, отвечает на вопрос: «Что же за зверь такой – человек? Для чего он живет и так старательно портит воздух?»

Но, чем ближе были последние странички книги, тем чаще вспоминалась мне книга Экклезиаста. Накопление богатства, почести, чины, наслаждения, труд и рождение детей — все это уже было под солнцем и все это — суета. Человек всегда властвует над человеком, всегда были продажные суды, насилие и бесправие. Прошлое уже далеко, и глубоко оно, глубоко — кто его найдет? Да, все это уже было под солнцем и все это — суета. И конец один у всех:

Все в нашей жизни – суета.

Простите, друзья, но не в коня корм. Видит бог, я не самый тупой читатель, но далеко и не самый умный и образованный, поэтому Музиль мне не понравился. Настолько, что я, вопреки своим принципам, даже не стала через силу дочитывать роман.

Бывает, что книга не понравилась, читатель отфыркался и забыл. Но это не тот случай. Мне, честно, очень жаль, что читательско-авторской дружбы не получилось, потому что я для такой дружбы вижу задатки.

Во-первых, обидно, что небезынтересные философские идеи и размышления Музиль подал так тяжеловесно и с трудом воспринимаемо. Не понимаю, зачем это нужно. Темы, которые Музиль затрагивает, все эти размышления о духе и о политике – и так не легкие материи. Зачем еще их усложнять, выстраивая бесконечные предложения, на полстраницы, в которых мысль перескакивает с пятого на десятое, обкладывая себя панцирем из тире и точек с запятой. Зачем заставлять читателя тратить все силы на попытки просто проследить за авторской мыслью и не потерять нить рассуждений в этом нагромождении всего, так что на осмысление и самостоятельную работу над идеей у него просто не остается свободного пространства в голове. Я тут открыла статейку про Музиля на либ.ру, чтобы уж совсем мимо меня роман не прошел, и в ней автор Д. Затонский пишет:

И да, сложно с этим поспорить. Нелегким человеком был Музиль.

Во-вторых, обидно, что за этими громадами неодолимых рассуждений виднеются читательские сокровища. Какие характеры получились у Музиля, а! Какова Кларисса, каков Моосбругер! Эти двое мне больше всех, пожалуй, приглянулись, но сколько-нибудь интересным получился почти каждый персонаж. А какая у него дивная ирония, переходящая в сарказм! Удели Музиль больше внимания своим героям и меньше – своим отвлеченным идеям, получилась бы замечательная книга.

В-третьих, жаль, что идеи в большинстве своем трудно воспринимать, не зная политической обстановки в Австрии тех лет, которая меня, положа руку на сердце, вообще не интересует. Ненавижу политику, люблю людей, личностей, характеры – дайте мне вот этого побольше. Помимо этого фактора, нужно учесть, что роман писался двадцать лет, роман не закончен (то есть, может быть, в нем бы что-то еще отшлифовалось и, чем черт не шутит, сократилось). Незаконченные романы – вообще непростая штука, по-моему, подходящая только для фанатов автора. Ну, Кафка – исключение, конечно.

В общем, настолько все это не по мне оказалось и вместе с тем обидно, что есть такие интересные персонажи, но им уделяется внимания куда меньше, чем какой-то идее замутить австрийский год, что я все-таки решила не дочитывать недописанное и не мучить себя. Может быть, потом как-нибудь одолею на пенсии, когда буду древней и мудрой.

Возможно, именно поэтому знакомство с «Человеком без свойств» Музиля далось мне так непросто. Налаживая общение, несколько раз пришлось задуматься, стоило ли вообще начинать попытки. Что ж, «Человека…» мне все-таки удалось узнать поближе, но вопрос остается открытым. Стоило ли? Разложу его плюсы и минусы по полочкам, чтобы разобраться окончательно. В конце концов, для общения с обычным человеком метод напиши-в-одной-колонке-хорошее-а-в-другой-плохое-и-сопоставь работает, почему же он может не подойти для этакой квинтэссенции человека?

Начну, пожалуй, с плюсов. Итак:

• Этот «Человек…» может похвастаться весьма широким кругозором. Интересы его распространяются не только на вопросы глобальной важности, поэтому в беседе с ним придется задуматься как о моральном праве судить психически неуравновешенных преступников, так и о вариативных названиях белки, сути многослойных дамских нарядов, музыке, национальных идеях и вообще мире периода fin de siècle.

• Оратор из «Человека…» тоже отличный. Пусть иногда задумываться об образах, им создаваемых, и не стоит, потому что при ближайшем рассмотрении они не так уж и красивы или метки. Главное, что первое впечатление сильное и фразы запоминаются. Слово цепляется за другое слово и карабкается на него так ловко, что собственному ходу мыслей остается только молча смотреть на воздвигнутую из этих ловких слов башню с открытым ртом.

• Несмотря на то, что родом он из "вымышленной" Какании, «Человек…» может немало поведать об Австрии. А может быть, и о вашей собственной стране в этом конкретном году, потому что локальные фан-де-сьекли разного рода то и дело случаются то тут, то там. Впрочем, сатирический подтекст здесь не самого очевидного характера, поэтому кому-то, возможно, ни экскурса в историю совершить, ни каких-либо схожих черт с нынешней действительностью обнаружить не удастся.

Увы, но на этом я вынуждена остановиться и перейти к недостаткам. Мой скромный взгляд на литературу не схож с мнением Музиля, поэтому и с «Человеком…» его мы оказались друг другу чужими. Он, бесспорно, умен, но, по-моему, не слишком приятная личность.

• Начиная беседу, знайте, что «Человек…» крайне высокомерен. Какую бы тему для разговора вы ни выбрали, он многословно и даже несколько дидактично выскажется и тут же уйдет. Все, что вы думаете сами, ему неважно. Вопросов вам никто не задаст, времени задуматься тоже не предложат. Вы просто вынуждены будете ознакомиться с его мнением. Никаких аллюзий, никаких идей, до которых можно дойти самостоятельно. Исключительно формат лекции, так что садитесь и открывайте конспект.

• Он довольно эгоистичен, поэтому расскажет вам только о своих идеях. Люди не имеют особого значения, поэтому все связанные с «Человеком…» образы то и дело оказываются двумерными набросками, не превращаясь в живых персонажей даже на тысячной странице. Они должны условно представить типичных представителей того времени, что ж, прекрасно, но даже у условностей могут быть полутона и оттенки. «Человек…» же до такой степени роман идей, что кроме них не получается найти ничего.

• Поговорить о конкретных вещах с таким собеседником, как «Человек без свойств», категорически невозможно. И дело даже не в том, что ни одна сюжетная ниточка не приведет вас к логическому концу. Роман не закончен, но это несколько странно считать его недостатком, даже если кажется, что и следующая тысяча страниц не исправила бы ситуацию. Нет, беда «Человека…» в том, что он постоянно сбивается с беседы о новостях и снова, снова, снова начинает лекцию. Автор не смог преодолеть себя и хотя бы местами подправить несколько избыточные для художественной литературы эссе, поэтому сюжет утонул в них настолько глубоко, что даже в ясный день его очертания слабо проглядываются под толщей философических вод.

Итог анализа можно посчитать не слишком информативным, но зато он вполне закономерен. Для меня «Человек…» не оказался откровенно плохим, но полюбить его я не в силах. Поэтому оценка моя получилась не слишком лестной, а дальнейшие отношения сведутся просто к наличию его имени в моей записной книжке. Возвращаться для того, чтобы прослушать лекцию заново, я не стану.

Имя Роберта Мюзиля не так известно в широком кругу читателей. Действительно, гораздо большее влияние на историю литературу и культурное наследие человечества в принципе оказали другие его современники такие как Франц Кафка или Томас Манн. Более того, в основном имя Музиля ассоциируется с одним-единственным романом, который не снискал большой известности в момент написания, однако стал практически культовым после переиздания, которое произошло спустя десятилетие после смерти писателя в 1942 году. Чем дальше – тем большую популярность он себе завоевывал, открывая все новые скрытые постмодернистские грани творчества автора, а также те или иные сбывающиеся пророчества в отношении нашей современности. И, можно сказать, что только сегодня, в эпоху победившей цифровизации, компьютерных технологии и тотальной симуляции, «Человек без свойств» как минимум в силу своей идеологии, стал максимально актуальным.

Прежде чем вдаваться в подробности сюжета, стиля или общей концепции, следует уяснить себе почему данное литературное произведение так согласуется с современностью и в чем же его оригинальность сравнительно, например, с концепциями того же Франца Кафки или Мартина Хайдеггера. Недалеким от истины будет утверждение о том, что образ «человека без свойств» - это конечно же образ современного человека в принципе. Он подразумевает под собой прежде всего тот неоспоримый факт, что на текущий момент такие люди становятся удобны, их порождает, воспитывает и выпускает в мир само время.

Однако не стоит думать, что это касается исключительно так называемых людей толпы, массы, усредненных индивидуумов, готовых плыть по течению в бурной реке собственных животных рефлексов. Вне всякого сомнения, такие люди существовали во все времена, во все эпохи, но отнюдь не они двигали вперед прогресс, историю и вообще тянули за собой человечество. Напротив, такими людьми, способными взять на себя ответственность за будущее бытие, были исключения из правил, единицы, в которых гениально сочетались ум, воля и отвага. И большой ошибкой было бы видеть в обманчивом названии приговор современному «человеку массы», напротив, после прочтения возникает четкое ощущение и понимание того, что данный роман является, на самом деле, обличением так называемого современного сверхчеловека, того самого уникума, который, по всем законам жанра, должен был бы править колесницей истории и влиять на ход вещей.

Стоит отметить, что базовой философской основой произведения является философия Ницше, как раз проповедующая культ сильной, развитой, независимой, выдающейся личности. На первый взгляд, именно такой фигурой и предстает главный герой Ульрих – тонкий, практически гениальный психолог, способный видеть насквозь не только самого себя, но и всех окружающих его людей, безупречный знаток женщин, абсолютный господин собственных страстей и, конечно же, крупный интеллектуал. Ему не чужда в том числе и борьба за собственную так называемую ницшеанскую волю, он способен справиться с любыми опасностями, встретиться лицом к лицу с любыми трудностями, взглянуть в глаза страху и даже смерти. С одной стороны – это человек, богатейшей внутренней природы, но с другой он совершенно пуст и, условно говоря, в какой-то степени даже мертв внутри. Музиль гениально описывает тот самый пресловутый экзистценциальный кризис существования в современном обществе потребления, за который по-настоящему взялись Сартр, Камю или Габриэль Марсель как раз в послевоенные годы, когда роман и стал по-настоящему популярен. Иными слова, Ульрих не находит отклика своему истинному, сокровенному существу во внешнем мире. И, таким образом, с течением времени становится все более внутренне опустошенным, отрешенным и безразличным. Никакие события внешней жизни – будь то разнообразные любовные интриги с женщинами, многолетняя дружба со своим товарищем, служебные перестановки, глобальные политические сдвиги или даже смерть отца (впоследствии сцена заимствована Камю для ставшего легендарным «Постороннего») – ничто из этого недостойно того, чтобы он почувствовал какое-то единение или сопричастность происходящему.

Роман был незакончен. Однако, согласно общей концепции, очевидно его деление на две части. В первой описывается погружение Ульриха в бездну собственного одиночества. Все большее и большее экзистенциальное и эмоциональное удаление от всего окружающего. Последней каплей в этом безрадостном «путешествии на край ночи» становится смерть отца, после которой он понимает, что «окончательно и совершенно» одинок. Однако именно на этой грани отчужденности он и встречает, во всех смыслах, родственную душу в лице своей сестры-близняшки. Согласно легко прочитываемой канве общего замысла – именно это единение двух душ, некая метафизическая связь двух частей некогда одного целого и должны были бы привести главного героя к некоему перерождение, эмоциональной и нравственной трансформации. При этом, стоит отметить, что этот принцип действителен в обе стороны, ведь насколько Ульрих чувственно оживляется в присутствии своей сестры, настолько же она осмысляет, структурирует и рационализирует свою стихийную, беспорядочную чувственную жизнь. В некоем символическом смысле этот своеобразный тандем можно было бы интерпретировать как вновь обретенный союз двух частей человеческой души – разума и чувств, Анимы и Анимуса – на пути к высшему единству и целостности. Но, так как роман не был завершен, о вариантах окончательного консенсуса остается только догадываться.

Также стоит отметить, что помимо двух главных действующих лиц, в романе присутствует неисчислимое множество второстепенных персонажей. Каждого из них Музиль прописывает крайне тщательно и кропотливо, создавая по-настоящему цельные и полновесные психологические образы. Зачастую побочные истории, такие, например, как семейные проблемы друга Ульриха, Вальтера и его жены Клариссы оказываются ярче и драматичнее нежели основная партия. При этом, в целом, они вместе создают некий ансамбль из колоритных, ярких героев, которые, как ни странно, решительно ничего не предпринимают и не совершают никаких поступков. Действительно, если подумать, то одной из главных и отличительных черт романа является полное отсутствие действия и сюжета. Вся история вертится вокруг приготовления к так называемой "параллельной акции", которая якобы должна символизировать собой нерушимость господствующего политического и социального устройства. Однако ирония, конечно же в том, что форма в данном случае вытеснила содержание. В сущности, строй уже изменился в душах, в коллективном бессознательном, скрижали давно разбиты, а персонажи просто отыгрывают по привычке свои роли, так как не знают, что им делать, ведь сценарий для них так никто и не написал.

Резюмируя, стоит отметить, что «Человек без свойств» - именно тот роман, который можно охарактеризовать как некий ключ не только к литературе двадцатого века, но также ко всей современной философии, идеологии и всеобщей жизненной концепции. Он гениально обрисовывает образы с чисто психологической точки зрения, представляет картину мира без всяких ложных приукрашиваний и преувеличений, но в то же время останавливается в одном шаге от абсурдизма или кафкианских сюрреалистических опытов, сохраняя какой-то уникальный, аутентичный стиль. Вполне можно утверждать, что это гениальный роман (хоть само слово гениальный изрядно дискредитировано), который может помочь нам лучше понять не только самих себя, но и мир вокруг. Хоть открывшаяся истина и не принесет никому утешения.

Боюсь нарваться на непонимание аудитории, но мне кажется, что «Человек без свойств» предложен нам к прочтению как критерий зрелости. Зрелость здесь для меня критерий приятия и понимания этого произведения. Так вот, я снова убедилась, что помимо того, что я не умею писать рецензии я еще и абсолютный подросток внутри, которому тяжело «дозреть» до подобных романов. Да что уж там говорить, я только недавно «Анну Каренину» прочитала и оценила должным образом.

Еще одно субъективное наблюдение, что роман неоднородный. Есть размышления, эдакий сборник афоризмов на все времена и случаи, только открывай и записывай, а есть история героев, которая, незрелой мне, показалась намного интереснее. Но, как же тяжело даже физически «выцепить» эту историю из философско-интеллектуального флёра.

Жизненное кредо Ульриха-обращайся к философии в любой момент. Иногда кажется, что у этого бессовестного, ой, простите, бессвойственного человека нет другого пути решения проблемы. Только философия, зачем что-то делать по жизни?
Единственное, что он делал на «отлично», это «предавался великолепному пессимизму»(с).

Если немного о сюжете, то для меня он вылился в такую цепочку событий: в попытку создать «великую идею» о многонациональном государстве, данная идея вылилась в «параллельную акцию», что ознаменовало желание австрийцев создать великую страну . Данная попытка связана, в первую очередь с тем, что австрийцы хотели утереть нос своим соседям немцам, которые так же хотели создавать своё празднование 70-летия правления императора Франца Иосифа. Диотима подкинула идею, желая выделиться экстраординарным образом.

Мы видим, как проявляют себя люди на протяжении всего романа, До 30 лет Ульрих ни над чем не задумывался, жил благодаря связям своего отца, философствовал, устал от жизни, был циником, вел беспорядочную жизнь. Что мы видим и в дальнейшем уже при раскрытии сюжетной линии романа. К чему была введена эта Герда..? Да, та самая, которую так хотел покорить Ульрих? И без неё роман бы мог обойтись скорее всего.

Одним из значимых моментов могу выделить появление сестры Агаты, в обществе которой Ульриху приятно находиться. Что это было: бунт против общественных позиций, равнодушие, а может то самое «течение по жизни без обязательств»? Я так и не нашла ответа. Все герои такие разные, разные сословия и разные судьбы. Но роман не был окончен ( к счастью, правда? ), и остаётся только гадать, чем могло завершиться данное произведение. Хотя нет, на гадать даже не осталось сил.

Рука не поднимается поставить роману низкую или высокую оценку. Потому что оба варианта не отражают моего отношения к прочитанному. Для собственной совести я оставлю его без «звезды».

16 дней чтения «Человека без свойств» и, соответственно, медитаций погрузили меня в странное состояние, результатом которого стала нижеизложенная беседа с многоуважаемым Робертом Музилем, материализовавшемся прямо из книги.

Леди Ровена: Господин Музиль , скажите, Ваш роман можно считать в некоторой степени автобиографичным? Есть совпадения в биографии Ульриха и Вашей?

Роберт Музиль: В общепринятом смысле - нет. И вообще я не приемлю сравнений с чем-либо или кем-либо. Мой роман - особенный и отличный от других во всех смыслах.

ЛР: Почему именно этому произведению Вы посвятили свою жизнь?

РМ: Потому, что совершенство требует времени, и чем больше совершенствуешь совершенное, тем больше требуется времени. Даже если бы я прожил еще лет 20, я не закончил бы этот роман.

ЛР: А в чем, на Ваш взгляд, смысл этого произведения?

РМ: Во всеобъемлющем анализе человеческой природы, её душевных и физических свойств; роли морали и нравственности в развитии и формировании человечества; в невозможности человечества развиваться линейным образом; в неприменимости какого-то образа мыслей или теорий для всех; во всестороннем разборе разнообразных течений ; в том, чтобы сравнить людей изменчивых и постоянных; в том, чтобы..

ЛР: Господин Музиль, остановитесь, а если обобщить как-то и выделить главное?

РМ: Ну, как же Вы не понимаете, одно нельзя отделить от другого, философская составляющая и социальная связаны неразрывно! Мой роман - как живой организм – он родился, а затем начал расти, развиваться, изменяться, реагировать на изменение окружающего мира.

ЛР: Но живой организм меняется постоянно от момента зачатия и до распада последних клеток. Живой организм нельзя остановить в какой-то момент времени, его можно только отобразить - сфотографировать, записать, нарисовать и т.д. А литературное произведение имеет структуру, начало и конец.

РМ: Это прошлое понятие. Настоящее произведение не нуждается ни в каких строгих рамках, диктуемых сюжетом, концепцией и прочими факторами. Поймите же наконец: мысль нельзя запереть в клетку – она должна парить!

ЛР: Мысль автора может парить где угодно и как угодно долго, но позвольте, что же делать читателю? Вы же пишете для него! Или нет?

РМ: Все пишут для читателя, и я в том числе – желание просветить и дать объективную картину не оставляло меня! Если бы я писал для себя, разве влачил бы я столь жалкое существование? Я ограничился бы мысленными рассуждениями. Но именно во имя Читателя я принес в жертву собственную жизнь и создал картину мира. Читателю преподнесено все на блюдечке – ему остается только воспринять ЭТО!

ЛР: Но, может, удобнее было бы разделить Ваш роман на несколько произведений? По примеру Ваших уважаемых предшественников: философские размышления подобно «Опытам» Мишеля Монтеня; социальные построения , например, как у Томаса Мора или Томмазо Кампанелла; психологические измышления наподобие Зигмунда Фрейда. А если Вас волновали сугубо художественные формы самореализации, то почему в «Человеке без свойств» не появился отдельный роман по типу «Будденброков» Томаса Манна?

РМ: Как же мне надоели подобные сравнения! Да потому, что я открыл новое направление. Меня нельзя ни с кем сравнивать !!! Мой роман – это первый в ряду АСБОЛЮТНО НОВОЙ литературы. Я подобен Казимиру Малевичу с его «Черным квадратом» . Он создал супрематизм. Василий Кандинский прославился как основоположник абстракционизма , а Я создал авангардное литературное произведение. Только такое дано понять не всем! «Человек без свойств» - это роман идей и изысканных форм.

ЛР: Я пыталась как-то разобраться в идеях, которые декларируют Ваши герои. Но они постоянно меняются - вплоть до диаметральных! Герои обсуждают одно, потом резко переходят к другому, яростно спорят о третьем, а в конце отрицают все ранее сказанное. Противоречивое поведение, противоречивые диалоги, всё абсолютно запутано! Никто не последователен! Сюжетные линии похожи на змей, которые, сплетаясь друг с другом, пытаются заглотить собственный хвост! Этакий монументальный Уроборос!

РМ: Работайте с текстом! Мыслите шире! Читайте и перечитывайте!

Рассматриваемое понятие есть универсалия культуры субъект-объектного ряда, фиксирующая содержание и семантико-гештальтную основу сенсорно воспринимаемого совершенства. Данное понятие выступает одним из смысловых узлов классической философии, центрируя на себе как онтологическую, так и гносео-этическую проблематику. Спецификой интерпретации указанного понятия в философии классического типа является принципиально внеэмпирическое его понимание и отнесение его к трансцендентному началу. Основы такого подхода были заложены философией Платона, в рамках которой вещь мыслилась в качестве прекрасной (совершенной) в силу соответствия своему эйдотическому образу, идее, воплощение (объективация) которой, собственно, и выступает целью становления и бытия данного объекта. Таким образом, рассматриваемое понятие артикулируется как таковое и реализует свое бытие применительно к миру идей как трансцендентному. Классическая традиция философской интерпретации и классическая эстетика являются теми векторами развития европейской культуры, которые могут быть рассмотрены как одно из наиболее ярких проявлений эволюционного потенциала платоновской концепции, которой, по оценке Виндельбанда, "было суждено сделаться жизненным принципом будущих веков", - заданный Платоном семантический вектор осмысления практически фундировал собою всю историю классической философской парадигмы: искомое понятие неизменно рассматривалась как трансцендентный феномен, а феномен прекрасного в силу этого обретал характеристики нормативности.

Однажды очередной журналист приехал к Сименону, чтобы взять интервью у мэтра детективной литературы. Писатель вышел из кабинета с крайне усталым видом и обессиленно рухнул на диван.

• Что Вас так утомило? – поинтересовался журналист.
• Работа над простотой слога, - измученно выдохнул Сименон.

  Музилю такая работа явно показалась бы пустой тратой времени. Он, напротив, приложил массу усилий, чтобы даже о самых простых и повседневных вещах рассказать как можно витиеватей и обсосать со всех сторон самые мелкие детали, отобразить все «автомобили, экипажи, трамваи и размытые расстоянием лица пешеходов, заполнявших сеть взгляда торопливым снованием». Вообще, идеальной рецензией на этот роман мне видится одна-единственная фраза: «Входят, выходят, говорят, чего-то ищут и ничего не находят, все в волнении», но, увы мне, ее придумала не я, а Бальзак. Здесь нет сюжета как такового, есть одно сплошное хаотичное броуновское движение всего и всех: хаотично движется по жизни Ульрих, меняя страны, профессии, женщин, ни к чему не прикипая душой и нигде подолгу не задерживаясь; хаотично мечутся между мужчинами женские персонажи, пытаясь хоть ненадолго к кому-нибудь прилипнуть; хаотично перепрыгивает повествование с пятого на десятое, перемежаясь длительными отступлениями и философскими рассуждениями. Бесконечный во всех смыслах роман – бесконечно длинный и не имеющий окончания.

  Разумеется, не все считают краткость сестрой таланта - многие почитают ее тещей гонорара, но мне ближе те литераторы, которые умеют самый глубокий философский смысл выразить парой простых и понятных слов, а не те, что стремятся художественное произведение превратить в философский словарь. В начале моего отзыва был приведен слегка перефразированный отрывок из статьи «Красота» «Новейшего философского словаря». На мой взгляд, гораздо интереснее о том же самом сказал Николай Заболоцкий:

Роман Музиля, собственно, посвящен той же проблеме, только стиль изложения существенно ближе к наукообразной статье, нежели к традиционному роману.