Рецензия на книгу

• 

  old_bat26 марта 2014 г.

  Признаюсь сразу - историческая часть книги прошла для меня стороной. Взгляды Музиля на Австрию и Германию незадолго до войны, крушение империи – это было мне не очень интересно. Историк из меня совершенно никакой. Поэтому, суждения мои относятся только к тем моментам книги, где автор пытается разобраться в себе самом. А заодно, и во всем человечестве.

  Для меня знакомство с этим автором было очень даже неожиданным, а на протяжении первой сотни страниц и не очень радостным. Дело в том, что манера письма напомнила «Войну и мир» нашего незабвенного Л.Толстого. Первыми мыслями было: «Нет, в этом месяце бонус читать не буду категорически!» Потом решила просматривать книгу по диагонали, особенно не вчитываясь в текст. Но, через пару часов чтения я вдруг поняла, что написано-то очень интересно. И дальнейшее знакомство с книгой пошло легко.

  Хочется отметить великолепный язык книги. Не зря автор так долго над ней работал. Есть у меня и претензии. Они к тому же самому – к языку произведения. Неужели нельзя было писать чуть проще? Талантливейший человек, которому не на что было жить, уже приготовивший записку о своем добровольном уходе из жизни, и так сложно излагает свои мысли! Видимо, по-другому он писать не мог. Да и вряд ли получилось бы так серьезно проанализировать большой отрезок времени и так хорошо суметь показать человека, каким он есть на самом деле. На этом моменте остановлюсь подробнее, потому что именно человеческие характеристики меня заставляли кричать "браво" автору. Приведу примеры:
  

  
  Леона - А после того как началось их знакомство, Леона развила еще одно несовременное свойство: она была невероятно прожорлива. Черным кофе и стимулирующим обилием напитков Леона восстанавливала свою вместительность и подхлестывала себя сюрпризами до тех пор, пока не утоляла своей страсти. А тогда ее чрево так наполнялось изысканными лакомствами, что чуть не разрывалось.
  
  Бонадея - У нее был лишь один недостаток — что от одного только вида мужчин она возбуждалась в совершенно необычайной мере. Она вовсе не была сладострастна; она была чувственна, как другие люди страдают чем-нибудь другим, например, потливостью рук или тем, что легко меняют свои убеждения, это было как бы врожденной ее чертой, и она не могла ничего с ней поделать.
  
  Диотима - В действительности же ее звали Эрмелинда Туцци, а по правде и просто Гермина.
  В эти секунды он обнаружил, что шея Диотимы изобилует желваками, обтянутыми нежнейшей кожей.

  Как великолепно, правда? Один маленький штришок к портрету, и видно отношение автора к героине своего произведения. Мне вот на протяжении всего романа показалось, что Музиль испытывает не очень-то хорошие чувства практически ко всем своим женским персонажам. Закралась даже крамольная мыслишка: а может быть, он вообще женщин не уважает? Иначе, зачем разбрасывать такие характеристики по страничкам своего романа:
  

  
  Ему не нравилось это тело, уже вялое и еще незрелое.
  
  Тело ее походило на мешок, набитый щебенкой.
  
  волоски, торчавшие из лежавших перед его глазами ноздрей его любовницы

  Сложно рассуждать о предназначении человека, если нет бесстрастного отношения к нему. Из всех персонажей мне показались наиболее живыми Вальтер и Кларисса. Живыми, но так своеобразно определяющими для себя границы моральных принципов! Именно они испытывали какие-то предсказуемые чувства и реагировали более реально, что ли. На самом деле, очень тяжело пытаться соответствовать тому образу, который был создан в воображении другого, но которым ты на самом деле не обладаешь. Поэтому Вальтеру и приходилось выпрыгивать из собственного «Я», лишь бы доказать Клариссе, что и он такой же человек, как и другие. Правда, ей всего этого было мало.

  Эгоизм и подлость, культура и эрудиция, нищета и безграмотность, деньги и власть. Какими свойствами необходимо обладать для того, чтобы стать человеком? А, возможно, отсутствие этих самых свойств и является определяющей чертой человечности? Одной из главных моментов человеческого существования автор считает сексуальность. И разбирает ее так же серьезно и подробно, так же сложно и многословно, как и все остальное. Он взлетает к небесам и пытается сопоставить человека с безгрешными ангелами, но тут же падает в самую гущу разврата и извращений. Мне сложно понять, зачем на протяжении всей книги анализируются жизнь и поступки Моосбругера. То ли автору что-то в самом себе не понятно, то ли жизнь его ударила очень больно по этому самому месту.
  

  
  Если разложить на части естество тысячи человек, то окажется каких-нибудь два десятка свойств, чувств, реакций, конструкций и так далее, из которых все они состоят. А если разложить наше тело, то получится только вода и десяток-другой кусочков материи, в ней плавающих.

  Очень легко разложить человека на части, но так и не суметь понять самого главного: зачем все это? Моосбругер находит оправдание своим поступкам в бедности, ведь с самого раннего возраста из-за этой самой нищеты у него не было возможности полноценного общения с девушками. Ха! Единственный бедняк во Вселенной! Объясняет он свои поступки так:
  

  
  А кому бы задуматься, что это значит — днями и неделями не мыться по-настоящему. Кожа становится такой заскорузлой, что позволяет делать только грубые движения, даже если хочется сделать ласковое, и под такой корой затвердевает живая душа. Рассудок, должно быть, задет этим меньше, необходимое продолжаешь делать вполне разумно; он, должно быть, горит, как маленький огонек в огромном ходячем маяке, полном растоптанных дождевых червей и кузнечиков, но все личное тут раздавлено, и ходит лишь охваченное брожением органическое вещество.

  Тут уж совершенно нечего сказать. Единственное предложение – к эскимосам его! Ему не хватало воспитания и нормальных условий жизни. Но, оправдывает ли это такую нечеловеческую жестокость? Раздвоение личности и попытка возвращения своего «Я»? Но, так ли это?

  Да, все люди исключительны. Каждый человек является личностью уникальной и неповторимой:
  

  
  Для судьи Моосбругер был особым случаем; для себя же он был миром, а сказать что-либо убедительное о мире очень трудно.

  Оставим Моосбругера с его заморочками, возможно, автор сумел бы разрешить его и свои проблемы в конце романа. Но, чего уж нет, того нет. Возможно, продолжение этой темы было бы в развитии отношений Ульриха и Агаты? Одно извращение заменилось бы другим. Как знать. На протяжении всей книги автор подробно рассуждает на тему добра и зла. В гротескной форме, а чаще – многословно философствуя, отвечает на вопрос: «Что же за зверь такой – человек? Для чего он живет и так старательно портит воздух?»

  Но, чем ближе были последние странички книги, тем чаще вспоминалась мне книга Экклезиаста. Накопление богатства, почести, чины, наслаждения, труд и рождение детей — все это уже было под солнцем и все это — суета. Человек всегда властвует над человеком, всегда были продажные суды, насилие и бесправие. Прошлое уже далеко, и глубоко оно, глубоко — кто его найдет? Да, все это уже было под солнцем и все это — суета. И конец один у всех:
  

  
  Он был как бы зашит в отвратительную, безглазую, трупную кожу, которая еще составляет часть человека и уже чужеродна ему. Дорожный мешок жизни.

  Все в нашей жизни – суета.

  28

  214