Братья

«Братья», как не сложно догадаться, роман о жизни братьев Ли Гуана (или Бритого Ли) и Сун Гана от тяжёлого детства, пришедшегося на «культурную революцию» 60-70-х годов, до сравнительно благополучного 2002 года. Тридцать с лишним лет читатель будет следить за посёлком Лючжень, тридцать раз усомнится о чём книга. Во всём творчестве автора прослеживается интерес к этому периоду, но по сравнению с тем же романом «Жить» , весьма талантливым, «Братья» гораздо больше эмоционально накалены, более остро вскрывают проблемы и буквально требуют от читателя принять какую-то позицию.

Вообще Юй Хуа написал историческое полотно, книгу про революцию и её последствия. Российскому читателю сразу вспомнится родная классика о гражданской войне: Пастернак, Шолохов, Булгаков… Т.е. даже далёкому от истории человеку понятно, что мирно такие перевороты не проходят. Обыски, раскулачивание, враги народа, необоснованная жестокость почуявшей кровь своры – знаем, проходили. Мирное коммунистическое общество – видели, хотя и недолго. И вторую революцию – революцию капиталов – мы тоже хорошо помним из 90-х: новые русские, купающиеся в роскоши, бешеный спрос на бесстыдство и шумиху. Таким образом, хотя «Братья» описывают Китай, историческая подоплёка романа универсальна, а с учётом наших реалий, в России он имел все шансы на успех.

В самом Китае, как говорится в послесловии, роман приняли неоднозначно. Во-первых, образ Китая создан довольно гротескно и не то чтобы привлекательно (хотя и не отталкивающе в отличие от популярных сегодня описаний азиатских трущоб). Если принять всё за чистую монету, то волосы встанут дыбом. Лючжень – город сплетен, рукоприкладство в норме, соседи бесцеремонны. Заявиться в день свадьбы в дом, оскорбить молодых, подраться и после ещё потребовать угощения – наверное, вы немного не так представляли сытые и добрые дореволюционные времена. Но если принять за основу, что Юй Хуа гиперболизирует черты типичного китайца, часто доводя ситуацию до абсурда, то многое становится понятно. Тем более, что о Китае почитать интересно, другая культура всё-таки. В духе традиций китайской литературы Юй Хуа постоянно обращается к классике «Речным заводям», «Троецарствию», «Путешествию на Запад», вспоминает своих предшественников-писателей и знаменитых поэтов. И в то же время это роман от современного китайца, живущего в своей стране и знавшего её на протяжение всего описываемого периода. Например, я с удивлением узнала, что китаянка при замужестве не меняет имя. (Да, сначала сын Ли Гуан у мамы Ли Лань вопросов не вызывал, а потом это оказалось интересным совпадением.) Или ещё меня замучил вопрос, почему ни у кого из старшего поколения китайцев в романе нет хотя бы двоих детей, хотя жёсткая политика ограничения рождаемости проводится только с конца 1970-х и на описываемый период ещё допускалось иметь до 3-х детей. Может, найти оправдание автору, например, в нежелании загромождать книгу лишними героями?

Во-вторых, среди минусов романа фигурирует зацикленность на том, что ниже пояса. Физиологическая составляющая, вроде экскрементов, газов, слюней и соплей, непристойная и всесторонняя демонстрация либидо, постельные сцены в конце концов. Но самое любимое автором слово – задница. На заднице не просто сидят, она выражает эмоции, состояния, сигнализирует отношение автора и раскрывает характеры. Задница – это целое событие! Если повествование пробуксовывает, надо добавить задницу. И жизнь сразу станет веселее. Задница – смысл существования и универсальный эквивалент всего человека. Даже в мелочах используй задницу (голову иногда тоже дозволительно):

С учётом сдобренности этого всего матом, получается добротный 18+, не разбавленный даже лирическими отступлениями. Да и не спасли бы здесь пространные философствования. Лучше уж простецки – что вижу, то пою – передать безжалостную действительность: «Это не мы мудаки, это жизнь такая».

Однако же роман не оставляет впечатления похабщины. Темы поднимаются такие, что меркнут все крытые по матушке и отыметые. Над первой частью я плакала от жалости к родителям братьев и самим бедным сиротам. Это пример жертвенности, истинной любви и глупости. Сейчас я вижу, как недальновидны и наивны поступки «человека чести» Сун Фаньпина, но всё равно он вызывает только восторг и сочувствие, потому что человек большой души. Над второй частью я смеялась в голос, хотя если вдуматься, то ничего смешного в выходках Бритого Ли и других героев не было. Чего хорошего в постоянных домогательствах до милой девушки или в куче мусора на главной площади Лючжени?! Зачем смеяться над человеком, который ради того, чтобы свести концы с концами, идёт на всяческие аферы?! А всё равно весело описано, с огоньком. Отдельного внимания заслуживают две центральные темы: история успеха Бритого Ли и любовный треугольник между братьями и Линь Хун.

Птенец не взлетит, пока не выпадет из гнезда. Возможно, этим и объясняется феномен успеха Бритого Ли. Другим есть что терять: репутация, наследство нескольких поколений предков, результаты многолетнего тяжёлого труда… Но своё дело – это риск. У Ли с самого детства не было ни одного выгодного ракурса. Отец утонул в нужнике, отчим – бывший помещик, сам нагл и невоспитан, в учёбе не блистал, денег не было. И даже последняя ниточка – не позорить мать – оборвалась слишком рано. У мальчика не сформировалось тормозов, потому что выжить в таких условиях можно было только хитростью и бесстрашием, но в то же время он не повзрослел, не закостенел и не посерьёзнел. Ли эгоистичен, капризен, омерзителен, оторван от социума, но почему-то про него написано с большим участием, чем про всех остальных. Общество его всегда осуждало, любовь всей жизни выбрала другого, а он не скатился в придорожную канаву, а стал молодец всем на зависть. Казалось бы, его брат в тех же условиях, но благодаря старательности и интеллигентности Сун Ган нарабатывает себе образ достойного человека и сам же в него верит, во всём следуя примеру отца. А имея за душой целый ворох принципов, совсем не просто на что-то решиться. Вообще, как бы цинично это не звучало, рыцарская честь (и прочая идейная культура) годится только чтобы невесту осчастливить цветами, а в жизни штука очень вредная.

То же касается и великой любви. С самого начала братьям не посчастливилось с объектом воздыханий. Линь Хун для меня была загадкой до последней страницы и сейчас ею остаётся. Она и жертва, и змея, и обыкновенная дура. То она робкая, краснеющая девушка, и тогда понятно, почему она так одинока среди завистливых сверстниц, то она расчётливая вертихвостка, которая крутит мужиками одним движением ресниц, потом Линь Хун опять наивная дурочка, не замечающая какой Сун Ган мямля и недалёкий тип. Почему она молчит о домогательствах Куряки Лю? Из робости, из страха потерять работу? Она не хочет огорчать горячо любимого мужа или уже просчитала, что его вмешательство сделает только хуже? У меня такое ощущение, что автор сам её не понимал и не знал, чего ждать. И тем не менее финал романа склоняет меня к выводу, что Линь Хун изначально была развращена своей красотой. Она так и не смогла понять устремлений Сун Гана, несмотря на видимую привязанность, не научилась предугадывать его поступки, не научилась любить по-настоящему, а не внушать себе это. А совершив ошибку в выборе мужа, она кипела от злости, и после этого единственное, что ей оставалось, – поддерживать образ счастливой семьи. Её измена не столько моральное падение, сколько признание собственного лицемерия, своей натуры. Никак иначе последующий бордель в моём понимании не укладывается (ну только если не через бессознательное желание опять увидеть Ли). И да, для открытия своего дела ей надо было потерять всё, что было прежде жаль, – статус любимой и верной жены. Деньги и мораль лежат на противоположных чашах весов.

Как итог, готова советовать Юй Хуа всем и каждому… кому есть 18 лет.

Взбрело в голову писателю нашему Юй Хуа странная причуда: написать роман-гротеск о переходном этапе страны своей, Поднебесной, о временах великой китайской пролетарской культурной революции, о нелегкой для страны второй половине 20го века. Сидя на своем знаменитом на всю округу белом кресле, он закрыл глаза и начал воображать, как девахи семнадцатилетние в нужнике жопы в дырку свешивают, как идейных врагов до смерти палками избивают, как малолетняя шпана задами в дорожную пыль садится, а благочестивая комсомолка бордель открывает. Сатира кругом непостижимая, а Юй Хуа глядит с трибуны, как продается его книжка, и невольно защемило у него сердце, аж слезы на глазах выступили. Но и тогда...

Смешивая жестокую реальность с дичайшим абсурдом, автор наш добивается того, что читающий обращает внимание своё и в историческую плоскость, когда в бытность Великой Китайской Культурной Революции творилось такое насилие и беспредел, которое даже в одном словаре со словом "культура" находится не могло.

Никакой интриги в сюжете нет, с первых же строк нам сообщают - один из братьев умер, кремировали. Второй вот, что на золотом унитазе попердывает, - миллионером стал. В космос слетать надумал. А по малолетству жопы голые в толчке разглядывал. С использованием модернистских приемов с абсолютно телеграфным конспектным повествованием мы получаем историю жизни этих самых двух братьев, конец которой уже знаем.

С одной стороны, автор меня подкупает именно этим своим стилем рассказа, обрывочным, пьяно-кухонным. Как будто сидим мы с ним за кружечкой на прокуренной лоджии кухни, а он увлеченно рассказывает историю одного знакомого, собранную по его пьяным рассказам, сплетням знакомых, слухам соседей. Представляешь, трахнул её! Взял и трахнул, а ей и понравилось, но перед этим вот случай был...

С другой же, чистый его натурализм и манера подробно описывать самые жесточайшие сцены насилия не тронули вообще именно из-за стилистики рассказа. Постоянное ощущение, что это не со мной, это не с моими знакомыми, это мне на прокуренной лоджии историю рассказывают, а я в ответ головой покручу, поохаю, как же так, бывает же такое, слава богу, не со мной, пацанов-то как жалко... А потом забуду, и вспомню где-нибудь после, в другой компании, и упомяну, что вот смотрите, бывает же такое, мне рассказывали тут на кухне у друга, или сосед в подъезде, или на прокуренной лоджии кто-то вещал... Кто-то да рассказывал, и вам расскажу, перевру половину, другую искажу, приукрашу да приуменьшу.

Если бы Юй Хуа издавался под псевдонимом с европейским именем, я бы никогда не догадалась, что роман «Братья» написан китайским автором. Несмотря на то, что место действия -вымышленная деревушка Лючжэнь (что, вероятно, намекает на то, что все события вымышлены, любые совпадения случайны), можно однозначно сделать вывод о том, что все происходит в Китае. И именно поэтому было бы невозможно предположить, что такая жесткая, хлесткая, ироничная, даже саркастичная проза выйдет из-под пера коренного китайца. Создается впечатление, что автор сознательно задевает болевые точки китайского общества за этот отрезок времени, не желает снисходительно относиться к своим соотечественникам и рубит правду-матку от всего сердца. Талантливо рубит, не перегружая читателя какими-то историческими фактами, однако проводя его через значительный отрезок времени, показывая на примере среза из людского массива, что тогда происходило. Любопытно еще и то, что избрав для начала книги жанр эдакой семейной саги в соответствующих декорациях с изрядной долей юмора, автор меняет и стилистику, и сюжетные ходы, и непосредственно жанр по ходу изменения взглядов и установок общества и государства. И вот уже читатель ловит себя на мысли, что комедия кончилась, наступило время трагедии. А задним числом можно осознать, что и не было никакой комедии.

Вообще, в данном романе многое не то, чем кажется на первый взгляд. Вот даже название – и то с двойным дном. Потому, что и не братья они вовсе, не кровные родственники, а если и были ими, то относительно недолгую часть своей жизни. Создается впечатление, что их братские чувства были дружбой по интересам: свела нас судьба в одном доме – ну давай дружить, делать нечего; развела по разным углам – все, ты мне больше не дружок. А если уж женщина стала предметом раздора – то там и о чем-то человеческом говорить сложно, какие тут братья. Я бы скорее назвала эту книгу «Люди», потому, что она действительно о людях, которые меняют свои взгляды в зависимости от того, что происходит в стране, которые радостно встречают абсурднейший конкурс и выбирают пиджаки секонд-хэнд по тому, какая фамилия была у предыдущего собственника данной вещи. И нет, это не природа одного человека, это стадное чувство, все пошли – и я пошел, все пинают соседа – и я буду пинать, а если будет надо, то завтра буду жать ему же руку и говорить, что он герой. Если выживет, конечно.

Но все же главными героями являются два временных сводных брата: старший – Сун Ган, младший – Бритый Ли. В моем восприятии Сун Ган – совершенно бесцветен до момента женитьбы, а вот Бритого Ли жизнь к моменту нашего знакомства с ним уже успела потрепать: мало того, что на нем лежит клеймо парня, чей отец утонул в говне, да еще и его самого поймали на том же самом месте, разглядывающим жопы женщин, справляющих нужду. В замкнутом пространстве сложно оставить это в тайне (да никто и не пытался, наоборот), а посему на Ли должно было оказаться еще одно клеймо. Но нет, уже в юном возрасте он извлекает пользу из своего щекотливого положения: за порцию вкусной лапши он готов рассказать все, что увидел. Казалось бы – ну жопы, мужики что, жоп не видели никогда? Однако жопы собственных жен – это не интересно, а вот прекрасные ягодицы (а может и еще что-нибудь) первой красавицы Линь Хун – это то, за что можно и накормить маленького засранца.

Проходит время, братья теряют отца, затем мать, и их пути начинают и продолжают расходиться. И если Сун Ган не хватает звезд с неба и спокойно трудится в соседней деревне у своего деда, то Бритый Ли неустанно движется к своей мечте – обладанию красавицей Линь Хун. При чем именно к обладанию – я сомневаюсь, что вариант взаимодействия на равных мог бы случиться. Но все выходит совсем не так, как о том мечтал Бритый Ли.

И вот здесь начинается совсем другая история, о том, как Бритый Ли Лючжэнь с колен поднимал, да и о себе не забыл. И даже о брате (или о Линь?). И как бы это странно не звучало, в этой части для меня открылся Сун Ган. Его житье-бытье настолько красноречиво говорит о том, что это противоположная крайность Бритого Ли, безвольная, плывущая по течению, боящаяся лишний раз открыть рот и тем самым просто загубившая свое возможное семейное и женкое счастье. И нет, его не хочется жалеть – хочется влепить ему пощечин, да побольше, вдруг бы пришел в себя. Но и Ли восхищаться не хочется – при всех своих талантах (умудриться разжиться деньгами начав с простой помойной кучи – это надо уметь) это человек без тормозов, он четко знает, кто он, чего он достоин и почему он должен это получить. Для него нет никаких «но», и это полная противоположность Сун Гану, и тоже не с тем набором качеств, которые бы позволили дать положительную оценку.

Но было бы слишком просто, если бы «Братья» были только историей про семью. Деление книги на две части – это как будто прошлое и настоящее. Прошлое – Сун Ган, до определенного момента у него все складывалось не так уж и плохо, но как только Бритый Ли начал действовать, прошлому уже не осталось места. Вот уже артель инвалидов превращается в НИИ, организуется всекитайский конкурс среди девственниц, наш паровоз спешит вперед, все, кто за ним не поспевает навечно остаются в прошлом! Все, что позволил себе Сун Ган – это просто доживать свое время, несчастливое, нереализованное, у разбитого корыта. А вот Линь Хун в этой картине мира мне идентифицировать не удалось – то ли белая ворона, то ли одиночка, но она постоянно находится где-то между братьями, каждый из них воспринимает ее по-своему, это еще одна точка в этой системе координат. Печальную улыбку вызвал финал ее истории – вроде бы как опять ирония, но какая-то злая, а ведь эта женщина была предметом восхищения всех особей мужского пола Лючжэни. Как бы сложилась ее история, если бы ее прямая раньше пересеклась с Бритым Ли? Получилось бы счастье? Или все было ровно так же? Остается только догадываться, но что-то мне подсказывает, что Линь Хун – это человек – страдание, человек – терпение, человек – яперенесувсетяготыэтого_мира, вряд ли ей могло бы быть уготовано счастье.

Второстепенные персонажи оказались тоже отлично проработанными. Бесконечное противоборство писаки и стихоплета, колоритнейшая Тетка Су, у которой ее удача зависит от того, хорошо ли она помолилась, кружок работяг, которые в силу своих способностей подстраиваются под условия, и вот уже у врагов Зубодер дерет здоровые зубы, а у товарищей – больные, и каждый выкручивается по мере своих сил. Никому не хочется вбивать гвоздь себе в лоб. Ли Лань и Сун Фаньпин – не совсем второстепенные, но быстро ушедшие со страниц книги персонажи. Не было бы счастья, да несчастье помогло, жаль период их счастья был короток. И если Ли Лань (мать Бритого Ли, чей первый муж позорно погиб в нужнике) сначала медленно, но верно, расправляет спину, начинает жить, а потом эта жизнь кончается и все снова возвращается на круги своя, то Сун Фаньпин (отец Сун Гана) – какой-то почти сказочный персонаж, который не пугает детей, не показывает им своей боли, страха (если он есть), переживаний. Жаль, что умереть ему не удалось так, чтобы их не напугать.

Вообще о «Братьях» можно еще очень много говорить и совершенно не получается сделать концентрат из главного, так как этого главного довольно много, и все важно. Автору удалось в не самый большой объем текста уложить большой кусок истории Китая так, чтобы читатели, совершенно не знакомые с ней могли сделать для себя какие-то выводы. Да, в книге много реалистичности, жоп, говна и крови, но у всех до единого это в наличии и не говорить об этом совсем – это значит отрицать очевидное. Хочется подвести итог, какую-то черту, но Юй Хуа это уже сделал в своей книге, я лишь скажу, что очень рада, что мне довелось познакомиться с современной китайской литературой. Она достойна того, чтобы ее читали за рамками Китая.

Увидев, что в качестве бонуса мне прилетел китайский роман, я решила, что от добра добра не ищут, и даже не стала пролистывать его страницы, сразу решила читать. Тем временем в черном ящике выпала та советская сага, которая давно ждет меня в више. Это несколько огорчило меня, и все же в выборе я еще не раскаивалась. Время шло, но взяться за книгу не удавалось. В это время я начала читать настораживающие отзывы от сокомандников: книга угрожающе переполнялась жопами, мастурбацией со столбами, словом, все намекало на очередной порнографический треш. Но, дело в том, что незадолго до этого я прочла книгу А. Нилла о его школе Саммерхилл. Книга повествовала о новом методе воспитания учеников с помощью полной свободы, и множество страниц также сводилось к обсуждению мастурбации. Так что необходимую закалку я уже получила. И, честно говоря, взяв книгу в руки, с первых же страниц зачиталась. Вроде бы, начало не особо приглядное. Подросток в нужнике (назвать это туалетом просто язык не повернется) подглядывает за женщинами достаточно сложным способом, опуская голову в канаву. Казалось бы, только услышав такое описание, уже хочется бежать куда подальше. Но книги у нас пока что без запахов, автор описывает все настолько увлекательно, что оторваться просто невозможно.
Знаете, если в салон мадам Шерер зайдет поручик Ржевский, это будет, конечно, пошло. Но ведь мы не будем требовать утонченных французских манер от простых необразованных жителей небольшого китайского городка. Всем, у кого есть дети, известно, что они в детском саду переживают период "туалетного юмора", когда просто произнесенное вслух название некоторых органов заставляет их покатываться со смеху. И это нормальный этап становления личности, который следует просто пережить, а не затыкать уши каждый раз и не впадать в панику. Пройдет само.
Так вот, жители этого китайского городка отчасти также напомнили мне детей своей непосредственностью, открытостью, неким чувством справедливости, однако и детской непомерной жестокостью, пренебрежением к учтивости, отсутствием хороших манер, объяснениями "в лоб", без иносказаний. Позже, когда наш герой потратит деньги, данные ему группой односельчан, он несколько месяцев будет терпеливо сносить их побои. Хотя он по-прежнему силен и легко может отделать кого угодно под орех. Но таково его понятие о справедливости, он растратил деньги, поэтому односельчане достойны хотя бы моральной компенсации. И все принимают правила игры. Односельчане тоже не отходят в сторону, а раздают кучу тумаков, каждый излюбленным им способом, в зависимости от характера: несколько полновесных от Кузнеца или множество мелких и подлых от другого участника концерна.
Вообще (видимо, я везде ищу социальную тематику) мне немного жаль, что роман как-то ушел в сторону. Хотя в сторону пыталась отклониться как раз я. Роман-то совершенно честно повествовал о жизни двух братьев, как и было заявлено в его заглавии. И добирался он почти до нашего времени, так как на его страницы пролезли даже фамилии Ельцина и Путина. А вот меня больше заинтересовало начало, китайская культурная революция. Автор вроде бы не пытался сосредотачивать на ней свое внимание, просто наши герои, тогда еще дети, жили в то время, вот мы и смотрим на происходящее их глазами. Вдруг на скучных пыльных улицах появилось много людей, они стали ходить толпами (демонстрациями) и размахивать красными флагами. И их отец, Сун Фаньпин, тоже был во главе этого шествия, самый сильный, самый высокий, гордо шел он со своим флагом впереди. Кстати, он стал всем известен и популярен еще до этого, во время спортивного матча, когда ловко забросил мяч. Ему пожимал руку сам директор фабрики! Вот мы говорим, этот неграмотный китайский народ как дети, а сами ведь тоже избираем спортсменов в Государственную Думу. Так вот, сходил он с красным флагом день-другой, а потом все, уже стоит на мосту с колпаком на голове и табличкой на шее, оказывается он из семьи помещика. И те же люди, что его прославляли, начали его бить и пинать каждое утро, проходя мимо на работу. И такой круговорот происходит постоянно. Сегодня человек избивает других или охраняет заключенных, а завтра он сам подвергается избиениям или попадает в лагерный барак. А ведь все это происходит среди своих же односельчан, наказание приходит не от чужих людей. Улицы заполнены глупыми бессмысленными жестокостями, ненужными смертями, бесчинствами фанатиков. Школьные профессора теперь работают дворниками, подметают улицы и подвергаются оскорблениям. Вот какова была культурная революция.
Я считаю первую часть наиболее сильной частью романа, когда вместе с детьми мы переживали их обиды, глотая слезы, учась выживать, найти пищу, оставшись одни. Мне казалось, что старший Сун Ган непременно должен будет стать поваром, так хорошо у него получались эксперименты с едой. Или это только выглядело так на фоне другого брата, который не умел и не пытался готовить? А еще мне казалось, что он должен стремиться учиться, получить образование. Нет, не сразу, когда денег не хватало даже на еду, но постепенно, через сколько-то лет. Для меня разочарованием стало, что его скромность и сдержанность превратилась в забитость и приниженность. Его отец был совсем не таким человеком, он всегда держал голову высоко поднятой, и из любого положения умел найти выход. А так получилось, что эти качества достались Бритому Ли, грубоватому парню, очень изворотливому и сообразительному, во всем умеющему найти выгоду и в принципе не умевшему стесняться. Счастье еще, что он оказался не злым человеком, по крайней мере своего брата он всегда любил, многое для него делал, но не в ущерб себе. И он не пошел по кривой дорожке, как переживала мать (и как ему, честно говоря, прогнозировала я). Он вел честный бизнес, настолько, насколько он вообще может быть честным. Был щедр со своими работниками и своими односельчанами. Правда, он не занимался благотворительностью, а щедрость эта была сродни подачкам сытого человека, который кидает лакомые кусочки со стола вертящимся вокруг собакам. Но, по крайней мере, вокруг него кормились многие, да и свой поселок он превратил в более крупный благоустроенный город. Не безвозмездно, строительство - вещь прибыльная, когда строишь для других, сами можете судить, если оглянетесь вокруг. Не всем, конечно, такие преобразования нравились, но жизнь идет вперед, а не стоит на месте.
Есть в романе и немало смешных эпизодов. Только это не острые внезапные шутки, а ситуации, насквозь пропитанные иронией. Например, именно в такое комичное шоу превратился первый всекитайский конкурс девственниц, если учесть современное развитие медицины, проворство женского пола и ушлых коммивояжеров. Чем дальше, тем веселее мне становилось. Бритый Ли умел жить сам и умел веселить других. Да, делал он это примитивным способом, но другого он не знал и не понимал, как, впрочем, и окружавшие его люди.
Или взять эпизод с секонд-хендом. Кстати, у нас в стране тоже был период, когда за ним рвались. Но это объяснялось низким уровнем дохода, а то и вынужденной безработицей перестроечных лет. Да, конечно, обращали внимание на непривычные и ранее недоступные нам вещи: первые настоящие джинсы, кроссовки не "Динамо", лейблы известных фирм на одежде. Наверное, приезжим американцам мы тоже казались дикарями, когда накидывались на, по сути дела, выброшенные ими вещи. Но китайцы нас переплюнули. Во-первых, они полностью сменили имидж, переодевшись из привычной национальной одежды в костюмы. Боже, кузнец, работающий в костюме! Эх, жаль, мясника не описывали, только мороженщика. А в наше время все парни, у кого нет обязательного дресс-кода, нацепляют на себя джинсы и бесформенные футболки, аж позавидовать можно китайцам. Но этим дело не ограничилось, они не только переоделись, они стали хвастаться ... японскими фамилиями прежних владельцев! Выбирать костюм с чужого плеча не по размеру/качеству, а по чужой фамилии! Право же, автор великолепен.
Глядя же на Сун Гана, в душе начинало бороться чувство злости с отчаянием. Он постоянно позволял всем собой помыкать, ни разу не постарался постоять на своем. То бездумно подчинялся брату, то - жене. В итоге сначала довел девушку до ручки, потом порвал с братом, а в результате только сам себя изводил. Надорвал свое здоровье непосильной работой, пошел на поводу у заезжего авантюриста. Очень хотелось взять за шкирку и хорошенько встряхнуть.
Что до Линь Хун, нашла коса на камень. Интересно, как бы сложилась ее жизнь, выйди она замуж за Бритого Ли? Постоянно бы скандалили? Он бы ее сломил и подчинил (в наоборот точно не верю)? Любил бы и лелеял всю жизнь (ну, ладно, хотя бы лет 5-10) как нежный цветок? Стала бы злобной толстой бабой, вечно орущей на мужа за многочисленные шашни? Или паритетно жили бы в одном доме, но каждый бы имел пассии на стороне (ко времени финансового успеха, разумеется)? Понятно только одно, как бы она не любила (или ей казалось, что любила), выбрала она не того мужчину, который бы обеспечил ей достойную жизнь. По-настоящему развернуться она смогла только после его смерти. А тут и вышло, что на приличия ей тоже плевать, и излишней щепетильностью она не наделена. Так что, быть может, она была бы хорошей парой Бритому Ли, пробуди он в ней эти инстинкты раньше? А, может, наоборот, ее счастье, что так долго, хоть и бедно, прожила она в душевной чистоте рядом с любимым наивным супругом.
Немного подкачало завершение романа. Не то, чтобы были претензии к автору, но просто все кончилось так печально и немного по-дурацки. Но, с другой стороны, ведь это и есть жизнь. Когда в течение ее делаешь ошибки, их еще можно исправить, обернуть ее иначе, превратить неудачу в забавный эпизод, на котором удалось набраться опыта, воздать сторицей тому, кто помог тебе. Но когда жизнь внезапно прерывается, это уже окончательная точка. Теперь ничего не изменить.

Смешно до слез. До смеха грустно.
"Братья" - это трагикомедия, причём площадная, ярмарочная, с вырвиглазными цветами костюмов, с фонтанами слез и крови, с воплями и заламыванием рук.
Если ассоциировать книги с картинами, то есть среди них нарисованные карандашом, написанные тонкими кисточками, с аккуратными линиями. "Братья" намалеваны гигантской малярной кистью, огромными мазками - разумеется, на заборе, а где еще такое рисуют? Я не могу сказать, что это гротеск или даже гиперболизированный гротеск - это г.г., увеличенный в тысячу раз.
Интересно, впрочем, то, что содержание этого романа не всегда соответствует форме. То есть существуют весьма неоднозначные персонажи, есть психологически сложные моменты, есть интересные фольклорные мотивы, то есть роман на самом деле сложнее, чем хочет показаться.
Но хочет он казаться реально мазнёй.
То есть если автор хочет сделать смешно, он делает смешно, потом он делает так смешно, что противно, потом вообще отвратительно, потом степень отвращения нарастает настолько, что снова становится смешно, но смех уже нервный.
Если автор хочет трагедии, он сделает грустно, потом еще грустнее, потом ужасно, потому ужасно и грустно, потом ужасно, грустно и отвратительно, но это действительно грустно.
Это как гной выдавливать.,
В книге очень мало в целом симпатичных персонажей. У персонажей, которые не сделали ничего плохого, и в целом могут считаться положительными, ужасно тряпичные характеры. Поэтому симпатия постепенно перерастает в раздражение. Однозначно симпатичными я могу назвать родителей главных героев - Сун Фаньпина и Ли Лань, потому что это примеры героев с сильным характером, которые не шли против себя. Однако обстоятельства в этой книге сильнее персонажей, они - как стихийное бедствие, ломающее их, как лавина ломает даже крепкие деревья.
Мне кажется, именно из-за такой судьбы родителей такими вырастают главные герои - ни в ком из них нет стержня, Сун Ган вырастает тряпкой, Бритый Ли вырастает гибким и изворотливым. Жизнь научила их, что твердость не приносит счастья.
Повторяемость ситуаций и небольшое количество персонажей (обоснованное тем, что действие происходит в маленьком поселке) несет в себе, на мой взгляд, какие-то сказочные коннотации. Туда же можно отнести то, что большинство персонажей известно нам под прозвищами.
Это все действительно напоминает какую-то архетипичную историю, Путь Героя по Райдеру-Уэйту. Бритый Ли, как и положено, появляется на свет в нулевом аркане, Шутом, Ли Лань воплощает Мать, Сун Фаньпин - Отца, события культурной революции - Иерофант (духовный наставник), Влюбленные (выбор), Колесница (движение в выбранном направлении). Есть у него и этап Силы (поднятие по карьерной лестнице), и Отшельника (осмысление произошедшего, когда Сун Ган женился на его возлюбленной). Затем наступает этап Колеса Фортуны - его отправление в поисках лучшей доли в Шанхай. Повешенный и Смерть - этапы страдания и перерождения (вы помните, как он сидел избитый и в лохмотьях на улицах). Умеренность - поиск своего пути, Дьявол - искушение, Башня - внезапное страшное событие (здесь мы доходим до смерти Сун Гана), я считаю. Так или иначе, я считаю, что до финала Пути Героя в книге Бритый Ли так и не дошел - максимум дошел до Звезды (стремление к своей мечте).
Этот четкий архетипический путь оттеняется тем, что остальные персонажи практически не развиваются. Автор задает им вектор поведения в начале и дальше они так себя и ведут все повествование, меняются только условия вокруг них. Да и то они меняются внешне, а внутренне хронотоп Лючжэни остается тем же самым, каким он был в начале книги. Прибавилась только "аппаратура", как сказал бы Коровьев у Булгакова. Эту неизменность природы людей, неизменность толпы, которой нужен лидер, автор делает фоном для этой странной истории. Она слишком неприятная, чтобы понравиться, но в этой неприятности и есть ее суть.

Вчера, когда я дочитывала вчера последние главы, книга стала лауреатом премии Ясной поляны. Поздравляю!

Итак, что же ждет читателя «Братьев»? Интересная смесь травмирующих периодов, взлеты и падения, много (реально много, это же китайцы) излишнего натурализма и все это приправленное стилем фильмов девяностых. Наши герои – сводные братья Сун Ган и Бритый Ли, один – лапочка и умничка, другой же этакий «вижу цель не вижу препятствий» с одним и главным талантом – делать деньги в эпоху перемен. Сверхгерой же – эпоха перемен с 1960х по начала 2000х.
Интересно простроены эпохи, первую треть книги действие могло реально происходить когда угодно, если бы не сама веха культурной революции, обозначенная автором. Ровно этот же текст мог принадлежать концу девятнадцатого века, окей, убираем автобус и пластиковый тапок. Эта треть мне показалась самой важной – становление дружбы и родства двух сводных братьев, переживающих крах семьи в мясорубке революций. Вторая часть уже говорит о двух юношах, один из которых добивается всего, за что берется. Пожалуй, кроме одной женщины. Второй же идет по ровному пути, проторенному веками и его главная удача – любовь. Третья напоминает дикий угар карнавала, когда вскрываются все нарывы и начинается полное бамболео, пока внезапно все не смоет пеной дней.
Для таких же нубов в истории Китая тут будет много открытий и параллелей с историей России двадцатого века. Все эти революции-перестройки и меняющийся облик городов, безработица и вседозволенность, всё так знакомое миллениалам по смутным воспоминаниям из детства и рассказам старших.
Для других же выйдет на первый план отношения нашего треугольника из братьев и женщины. Когда будет хочется кричать о том, что ведь можно говорить нормально друг с другом, можно немного думать наперед, но нет тут гораздо ближе импульсивные поступки героев древности и нравоучительных книжек, чем логический подход к сбережению отношений.
Все многочисленные второстепенные герои (шутка ли, целый город) прописаны достаточно крупными мазками, что лишает их какой-то глубокой индивидуальности, но одновременно связывает их с любыми жителями любого села-небольшого города. Особенно в той первой трети я видела параллели с нашей деревней. Когда и заботятся до смерти, и пришибить друг друга могут.
Книга достаточно объемная, очень просто и складно написана. Герои будут бесить и это нормально. Для меня все же был перебор с натурализмом и слишком я недовольна неумением героем говорить словами через рот. Лучшей книгой года, наверное, не станет лично для меня, но запомнится точно.

Исколесив мокрое пузо нашего земного шарика вдоль и поперек, я твердо усвоил несколько важных вещей. Например, мыть руки перед едой – а то после обеда в некоторых портовых забегаловках можно в гальюне «Шантарам» оставить. От некоторых же вещей я взял да и отучился – вот, скажем, людей совсем перестал по цветам и размерам различать. Это, конечно, и понятно – я все-таки животное культурное, а не голая обезьяна. Вообще я это к чему говорю, а к тому, что вроде бы экзотика – жопы, лапша, креветки там, фамилии неприличные. А суть та же: в любом краю красная революция – как говно кита. Как идея – масштабно, как среда для обитания – не рекомендую.

В общем, читал я про житье Бритого Ли и только пуще прежнего в своих идеях убеждался. Хороший мужик Юй, да еще в тельняшке на «Википедию» сфотографировался – я б такого принял на борт, оченно уж убедительно у него вышло. И драматично, и смешно, и даже живот от чтения подводило – вместе с мальцами слюной давился и про пирожок с мясом думал. И палкой тоже будто бы получил пару раз. Сразу понятно, откуда у брата, так сказать, Хуа, критики берутся – это ж если в пустую голову этак палкой, сразу звона на два часа будет. А умная голова она и в жопе видит очарование (но тут еще упомянутый копчик помог, как-никак – а почти хвост, сразу мне на душе приятней).

Правда, некоторые моменты я не очень понял - вот, скажем, костюм носить, да еще чужой, я бы ни за какие пиастры не стал. Мне, как пирату и барсуку по совместительству, экономические концепции вообще малоинтересны, а уж про девственность и вовсе молчу - это ж муренам на смех. Хотя, вот вам моя барабулька, и меня проняло, очень уж круто Хуа понаворачивал. С размахом, так и не скажешь, что стоматолог. Гротескно, сочно, с душком. Но мне это, пора грузы с "Алиэкспресса" на борт принимать, так что схему Хуа в разрезе я вам тут не буду чертить, как некоторые - скажу только, читайте, салаги, и смотрите не в нужник, а на морскую птицу.

Такой далекий незнакомый, но такой узнаваемый в себе Китай. Во время чтения не верится, что время в романе от 60х до нулевых. Все это больше похоже на начало 20 века. Думаю, виною тому то, что у нас то как раз в начале 20 века прошла своя Культурная революция, а в 70х, думаю, многими воспринималось бы как дикость то, что могли на улице забить человека насмерть, а мимо ходили бы люди и воспринимали бы это как данность.

Юй Хуа начал свою историю с достаточно светлого прошлого, в котором жили счастливые и уверенные в завтрашнем дне люди. В этом прошлом родились два мальчика Сун Ган и Бритый Ли. Несмотря на то, что родились они в разных семьях, судьба распорядилась так, что потеряв всех своих родных, они остались одни друг у друга. Переживая сложные изменения в жизни страны и собственные изменения социального статуса, братья отреклись друг от друга, но сохранили братские чувства, возможно, это даже можно назвать любовью, просто у каждого она своя, потому между людьми разная.

Читала я книгу на одном дыхании, впрочем, такая история у меня складывается почти с каждым китайским автором, по непонятным мне причинам, китайские истории западают в душу. Братья – история многих эмоций: брезгливость, жалость, ужас, страх, ненависть, недоумение, любовь, смех, ирония, опять недоумение и брезгливость. Причем только с одним героем можно пережить целую гамму чувств от позитива к негативу и обратно. Взять Бритого Ли, в детстве он вызывает смех, когда в нем открывается половое влечение, жалость, когда теряет родителей, отвращение, когда ведет себя эгоистично с братом или когда насилует женщин. У автора нет хороших или плохих, как и в обычной жизни. Но вот что парадоксально, несмотря на то, что описание любви Сун Гана и его жены очень романтично – велосипед «Вечность» и ежедневные поездки на нем, то, как Линь Хун прижималась лицом к спине мужа, ее забота о нем – деньги на обед и мечта подарить ему часы. Вся романтика не идет ни в какое сравнение по накалу с описанием жестокости. Возможно, дело в том, что автор описывает жестокость без осуждения, но и без упоения. То есть как данность. Вот был человек, а вот его нет. Вот была семья, а потом убили сына, мать сошла с ума, а над отцом издевались так, что инквизиторы, наверное, позавидовали бы, но это так, как будто автор описывает пейзаж за окном или пишет о том, что он ел на обед. От такой отстраненности становится страшнее и горше. Ведь автор не только так описывает события, но и наделяет проходящую мимо толпу той же отстраненностью. Но, к сожалению, это опять же реальная жизнь. Сейчас не каждый подойдет к лежащему на земле человеку, не каждый спросит у плачущего ребенка, что с ним случилось.
С иронией автор объясняет, как же произошло китайское чудо. Бандиты связаны с властью, мафиози становятся народными избранниками. Ради ВВП и взяток власть имущие готовы продавать простых жителей за копейки. Все покупается и продается, даже девственность. Попутно автор высмеивает любовь к брендам – в главах, когда Бритый Ли привозит костюмы из Японии с бирками прошлых владельцев или когда хвастает, что костюм от Армани стоит 2 миллиона лир.

Если взять городок за миниатюрную копию Китая, то большинство жителей, по мнению автора, являются приживальщиками и приспособленцами. Единицы – либо очень успешными людьми, но за успех часто приходится платить совестью, либо оставшиеся со своей совестью вместе, но с пустым животом и вставной грудью. Среди всех героев книги выделяется Кузнец, он единственный шел своей дорогой, был самобытен и имел свое мнение, но даже на него хитрющая судьба нашла управу. Таким образом, в Братьях есть (вспомним Ревизор Гоголя) только два положительных героя – смех и море.

"Братья" все построены на противопоставлении. Один хороший, другой плохой. Если одному удача, так другому обязательно полный провал. И все чрезмерно, все через край. Если уж страдать, то по полной, если радоваться, то тоже от всей души. Читать такое буйство событий и эмоций не просто, к тому же китайская манера вываливать на читателя абсолютно все физиологические подробности тоже требует привычки. Поначалу это напрягает, потом раздражает, а потом ты привыкаешь и информация о том, что кто-то как следует просрался, а кто-то высморкался и размазал сопли по заднице уже не кажется ненужной, а воспринимается как нечто абсолютно неотделимое от основной сюжетной линии. А уж абзац о том, как и сколько раз Бритый Ли рыгнул то чистым воздухом, то ароматом дорогущей лапши и вовсе кажется невероятно важным. Не представляю, откуда в нашем языке взялась присказка "что естественно, то не безобразно", поскольку европейский человек (во всяком случае сейчас) максимально далек от этого. А вот азиаты (и китайцы в частности), напротив, очень близки.

Понятно, что Юй Хуа сознательно преувеличил все, что можно было преувеличить. Кажется, это называется гротеск. Не берусь судить, насколько это удачный пример подобного преувеличения, но уж какой есть. Итак, в небольшом городке Лючжень разворачиваются такие драмы, что Шекспир может нервно покурить в сторонке. Тут и любовь, и ненависть, и измены, и верность, и падение на самое дно, и подъем на самый верх. Ключевыми персонажами безусловно являются два брата (для пущей колоритности они очень разные, один типичный интеллигент, другой - стопроцентное быдло), при этом поступки и жизнь Бритого Ли во многом предопределила жизни тех, кто был с ним знаком, а Сун Ган куда в меньшей степени влиял на окружающих, зато оказал влияние на самого Бритого Ли. Такой вот круговорот влияния. Повествование охватывает большой промежуток времени, показывая, как менялся город, как прошла и сгинула культурная революция, как пришла эпоха "влияния запада", как Китай справился с ней (или не справился, тут уж как посмотреть). И на фоне подобных исторических перипетий живут и умирают очень разные люди. В романе хватает колоритных персонажей, но большая их часть конечно предстает в очень неприглядном свете. И это тоже сознательное преувеличение, на которое пошел автор.

Характерная особенность Лючжень, а может быть даже и Китая в целом - это полное отсутствие личного пространства. Все происходит на виду у всех. Нет никакого укромного уголка. Все чувства, мысли, события - все это разделяется на всех. И дело даже не в том, что соседи бесцеремонны и хамоваты, а в том, что герои здесь в принципе не представляют себе, как это можно переживать что-то наедине. Исключения составляют только Линь Хун и Бритый Ли, когда уже в конце запираются каждый в своем доме и горюют по Сун Гану. Но до этого они не считают нужным приложить даже минимальные усилия чтобы скрыть свою любовную связь. Действительно, зачем? Ведь они все составляют единое целое. Все самые яркие события происходят на виду у толпы, притом толпа эта еще более отвратительна, чем отдельные люди. Когда жители собираются в толпу (притом повод не важен), всякие границы приличия стираются и начинается буйство - драки, ругань, оскорбления, издевательства, глумление и все в таком духе. Притом толпе обязательно нужен некий центр - что-то, что будет привлекать ее внимание. Сейчас мне кажется, что первая часть романа была куда жестче и острее (одна драка на свадьбе из-за ушедших куриц чего стоит, да и смерть Сун Фаньпина абсолютно жуткая), но, возможно, все дело в том, что после этого я уже привыкла и "вчиталась".

Ко всем жителям Лючжени постепенно привыкаешь, начинаешь за них переживать и беспокоиться. Например, когда во второй раз Кузнец не решился вложиться в дело Бритого Ли, я очень расстроилась, потому что он мне нравился. И как же я рада, что у него потом все в итоге сложилось хорошо и без этих вложений. А вот Зубодер очень удачно пристроился, как я считаю. Если бы не Ли, его ожидала бы крайне плачевная судьба. Тихоня Сун Ган едва ли не самый скучный персонаж из всех, а все потому, что он катастрофически не вписывается в эту беснующуюся толпу. Он не такой. Он не умеет и не хочет так. Он пытается сохранить честь там, где это не принято и потому толпа все время как будто отвергает его. Именно поэтому у него и не ладится ничего. На протяжении всего повествования Бритый Ли всегда среди людей, а Сун Ган наедине с собой, притом это касается и радостей, и горестей. Даже между Сун Ганом и Линь Хун почти нет никаких взаимодействий. Они молча едут на велосипеде, они молча лежат в кровати, они молча сидят за столом - их как будто разделяет тонкая тонкая, но все-таки стена.

Не знаю, кто из братьев был важнее для автора, но на мой взгляд это все-таки Бритый Ли. Даже если бы история началась с его детства, а не с момента, когда он сидит на золотом унитазе, я бы и так поняла, что из них двоих именно он в итоге добьется успеха и будет преуспевать. И мне очень странно, что такая ушлая девка как Линь Хун не просекла этого сразу.

Ой, раскричалися-то, расплакалися! Да как будто сами в беленьких хитонах ходют, на лире поигрывая, да грешной нашей земли сандаликами своими золотыми не касаясь. И жопу ни разу не видели, и в деревенский нужник не ходили никогда. Ага.
А чевой, спрашивается, такого?
Ить все культурные стали, равноправие у их, гляди-ка. Какое ещё такое равноправие? Мне, вон, чай, никто всю жисть мою не помогал. Всё сама всегда. Зато и жизнь у меня получилась яркая, насыщенная. Это вы всё думаете, что я дурочка деревенская - что ни слово, так про огород, что ни другое, так про горгулий. Так ежели видеть эти горгульячьи постные морды уже не могу - молчать, что ли, али чего? Летают, огород топчут, плетень заваливают, отродья иродовы! Так... что-то я опять на чертей этих крылатых отвлеклась. Из-за вас всё! Нервируете потому как.
Какие там, говорят, китайцы странные. Точнее, сначала странные-странные, а потом и ничего, вроде, понятные вполне. Тоже на дармовщинку падкие и от слымданков попискивающие. Всё равно странные, конечно, но так оно же китайцы. Ну это одни так вот кричат. Они ребята глупые, конечно, но вреда от них немного - так, горлопаны безобидные.
Умники куда страшнее. Ить навыдумывают слов всяких страшных. Гносеология у них там за каждым углом, да конфуций на каждого норовит наброситься с гротеском наперевес. Бойтися таких! Добра от них не жди. Так головушку вам запудрят, что уже и говно с жопами, что прежде омерзение у вас вызывали, захочется расцеловывать да втирать в себя, упиваясь ароматами. Правда-правда!
И ведь не подкопаешься до етих умников, скажут, мол, иди-ка ты, баба, огород свой паши, не мешай учоным мужам за литературу перетирать. И Восток там у их входит в противоборство с Западом. И всё там прям вот меняется. Отходит, значица, Восток, а Запад разваливается на ём, как котяра толстый на печи. И вот оно, мол-де, где фабула закопана! А что жопы, так оно, конечно, неприятно, но так китайцы же, что с них взять. Зато модерн-постмодерн западный, да классическими китайскими романами подпитываемый, а натурализм рядом приплясывает да аллюзиями жонглирует. Страшное дело!
А уж вумные-то все какие! Куда ни плюнь - в читавшего "Троецарствие" попадёшь. А промахнёшся, так прочитавшего "Речные заводи" заденешь. А спасибо, замежду прочим, никто и не сказал нам, что есть у вас теперь возможность начитанностью своей хвастать. Как будто прочитали бы вы когда "Троецарствие" это без нас, ага, ждите. Скорее староста наш пить бросит. А вот классических западных романов мы давали вам маловато. Вот и пришлось самим нашкрябывать из головушки своей воспоминания о непрочтённых книгах. Кто Гомера помянет, кто Рабле, кто и вовсе Толстого какова, прости господи. Вот уж незадача. Ну хоть Донцову какую с Роулинг не вспомнили. А может не догадались просто, как их приплести.
Ух, горгульи вас раздери! Так, чего это я опять про горгулий? А! Так потому что нервируете вы меня. Вот совесть у вас есть?
Хотя вот есть и нормальные ребята. Ежели видят плетень поваленный - так подойдут, помогут поднять. Да и в книжках тетраграмматон не ищут. Китайцы, говорите? Ну китайцы. А чего непохожи? Всё похоже, две руки, две ноги, голова. Такие ребята ежели видят в книге жопу - так и говорят, мол, вижу жопу, а вот ежели видят аллюзию на искушение святого Антония, так и тоже говорят, мол, вижу жопу. Блаженные люди! С такими и пива не грех выпить, и на гугенотов войной пойти.
А я что? Я баба простая. От срамовщины какой не краснею, геополитической эпистемологии не обучена, так что и чёрт бы с ней, а ежели жопу вижу, так и не спорю, что жопа. Вот только про святого Антония не надо - ни в жисть не скажу, что жопу вместо его вижу, грешно это. Да и вот нащот китайцев несогласная. Приплывали они к нам пару раз в порт. Странные они всё-таки. Маленькие, юркие, шебутные. Какие там с их слымданки? Говорят непонятно и на руку нечисты. И сразу видно, что не такие они. Ну вот хоть разорвите меня на части, а не такие! Не доверяю я им, и не жалею о том. Это у вас там космополитизм и равноправие, а мне тута выживать надо, пока меня саму горгульи со свету не выжили. Опять нервничаю, да что же это такое!
Пора, наверное, закругляться.
Что хочу в конце сказать. Книга-то оно, конечно, неплохая. Хорошая книга. Но вы вот лучше сильно уж там не этого! А то я, конечно, точно не знаю, что там да как, но я вот с ими, китайцами этими, делов бы не имела. И вам того посоветую. А дальше вы уж сами как знаете, я вас предупредила.