Братья

Лица у них так вытянулись, словно пятеро голодных чертей пучили глаза на улетающую прочь вареную утку.

Чтение - хорошая штука. Сутки не читать - хуже, чем целый день не срать.

В бизнесе оно ведь как выходит: посадишь нарочно цветок — так он цвести не будет; а случайно куда воткнешь черенок — разрастется в дерево, еще и тень тебе даст.

Товарищи по цеху обступили их со всех сторон, стараясь разузнать, что случилось. Тогда народ из отдела пересказал всю историю ссоры. Кто-то спросил, отчего поссорились, и мужики растерялись. Они качали головами и разводили руками:
— Черт их этих интеллигентов разберет.

Этот сучий сын — тот еще честолюбец. Что ему гонконгские бизнесмены? Он решил учиться сразу у западников. Вот вы подумайте: Маркс и Энгельс — иностранцы, оба с волосищами и с бородами.

...ему исполнилось пятнадцать, и он узнал уже, что такое за фрукт — мужчина.

Откуда этому простаку было знать про итальянские лиры? Он знал только, что иностранные деньги всегда дороже китайских.

Стихоплет и Писака были собратьями по перу, и Лю соловьем разливался, нахваливая четверостишие Чжао, а тот басенной кукушкой нахваливал двухстраничный рассказ Писаки.

Жизнь давила на него всем своим весом так, что Сун Гана едва успевал переводить дыхание.

Наши мужики, приходя к ней в салон, просили не «подстричься» (мол, так только деревенщина говорит), а на модный манер — «сменить имидж». Даже известные сквернословы перестали говорить про стрижку, а все как один требовали «сменить херов имидж».

Бритому Ли нужен был стартовый капитал, и он понимал, что от государства и шиша с маслом не дождешься.

Он подумал, что, раз столбы захохотали, дело, видно, идет к землетрясению.

— Чтение — хорошая штука. Можно целый месяц не есть, а без книжки и дня не выдержишь.
Наши лючжэньские были с этим решительно не согласны. Сказали, что за день без книжки не сдохнешь, а за месяц без еды гарантированно копыта откинешь с голоду.

Ежели человек умереть захочет, всегда способ найдется.

Писака не скупился: выписал Ли самыми сочными красками, превратив несколько сотен перетрахов в несколько сотен маленьких трагедий.

... о народ все равно был недоволен: поговаривали, что старые дома хоть и были маленькие да убогие, но ведь их государство раздавало за так; а в нынешних, больших да новых, можно было поселиться, только заплатив.

— Вот что вы за людишки — как нацепили иностранные шмотки, так про предков и забыли, никакого у вас характера нет. Почему, спрашивается, в войну столько предателей было? Да поглядеть на вас, так сразу все ясно становится.

Когда две дымящиеся миски лапши оказались на столе, Ли ухватил палочки и, тыча в лапшу, принялся вещать с улыбкой своим инвалидам:
— С какой бы начать? Если с мясной, то плюс в том, что сразу съешь самое хорошее. Минус в том, что тогда от вкуса простой лапши ничего не останется. Это погоня за сиюминутным успехом. Если начать с пустой, то плюс будет в том, что оба вкуса выйдут на славу, и саньсянь еще вкуснее покажется. Это путь высоких устремлений…

...всякий кустик может однажды стать деревом, а вот трава так и будет стелиться по земле.

Одноклассники больше не дразнили Бритого Ли барчуком, теперь они звали его малолетней жопой, а его отца — почтенной жопой. Даже учителя и те стали вызывать его так:
— Эй ты, жопа малолетняя, иди убираться.