5.Самозванка, вопрос не к месту и прыжок хищника
Я привыкла, что Соня много и подробно говорит, когда дело касается ее работы. Как ни крути, но это просто современные требования общества, в котором социальные сети и контент встали на первое место. Неоднозначная фотография, плохо подобранные слова – и ты уже можешь подвергнуться культуре отмены. И порой люди заходят в этом слишком далеко, превращая порицание в травлю за какую-нибудь глупость или неудачную шутку.
Рина, Соня, их команды отвечают за то, чтобы подобного не происходило. Чтобы речь подходила случаю, шутки были уместными, а образ не оскорблял чью-нибудь культуру, лишь уважительно подчеркивая ее в случае необходимости, но ни в коем случае не использовал. В наш неспокойный век интернета и социальных сетей скандал мог произойти на пустом месте. А в случае кого-то вроде меня обычный скандал имел все возможности перерасти в международный.
Поэтому я всегда с должным уважением и пониманием относилась к их советам и словам, всегда изучала все необходимые заметки, речи и протоколы, которые мне давали перед мероприятиями. Но сегодня, сейчас, не могла сосредоточиться ни на чем. То ли усталость, то ли тревожность, то ли еще что-то, но я отчаянно чувствовала себя не собой. Какой-то оболочкой без содержимого, которая выдает себя за того, кем не является на самом деле. Жалкой самозванкой, примеряющей образ, который ей не подходит.
Все разговоры, сборы были пропитаны этой неприятной тягучей атмосферой. Как будто в воздухе витал неприятный стойкий парфюм. И я даже не могла предположить, когда эта вонь выветрится. Выветрится ли вообще.
Часть меня все еще ждала мать после разговора с Грантом. Но то ли он был занят, то ли она решила отложить разговор и обсудить ситуацию с ним после пресс-конференции. Непонятно. Оба варианты казались логичными.
– Ты хорошо выглядишь, – ободряюще произнесла Рина. – Элегантно, но на свой возраст.
Неужели теперь я буду получать такие комплименты?
– Спасибо, – поблагодарила я, продолжая рассматривать отражение.
Волосы заплели в пучок, но выглядело довольно симпатично, поскольку в него вплели и косичку. Платье закрывало все, кроме рук по локоть и лодыжек. Неброский макияж, скрывающий синяки под глазами и немного подчеркивающий черты лица, элегантные остроносые туфли.
Я действительно выглядела хорошо, но…
– И браслет, – продолжала Рина. – Позволь.
Она осторожно взяла футляр. Открыла его. И я тут же увидела блеск сапфиров. Красивый цвет, прекрасные камни. Бережно положив футляр на стол, Рина взяла браслет. В этот момент она выглядела такой довольной, как ребенок в кондитерской лавке. Хотя, наверное, мы все любим драгоценности. Тем более фамильные. Но особой радости у меня они сейчас не вызывали.
Рина резко изменилась в лице, видимо, запоздало поняла, что ее восхищение красивым сейчас не к месту, но я никогда не злилась на нее из-за подобной забывчивости. Приятно, когда человек горит своим делом. И если он работает на тебя, то ты в первую очередь от этого и выигрываешь.
– Спасибо, – поблагодарила я, когда Рина закончила с застежкой, и снова посмотрела на свое отражение.
В зеркале по-прежнему была незнакомка, но снова думать об этом я не собиралась и отправилась в тронный зал.
Пресса… Они возносят тебя на пьедестал. Они же могут тебя и уничтожить. Слушая шум от их переговоров, я готовилась выйти к трибуне и пыталась успокоить сердцебиение.
Вдох. Выдох. Я делала это много раз.
Жаль, что ставки никогда не были так высоки…
И пока эта мысль не начала пожирать меня, я двинулась вперед.
Шквал фотовспышек не заставил себя ждать. Все поднялись, приветствуя меня. В воздухе витало нетерпение. Стервятники готовились урвать свой кусок. Никогда, даже когда обо мне писали неприятные вещи, я не относилась к прессе с такой ненавистью. Даже презрением. Во мне всегда было понимание, что это их работа с ее приятными и неприятными сторонами, но происходящее после смерти Себастьяна изменило и это.
Хотелось верить, что это не относится ко всем представителям прессы, но сейчас, смотря на их попытки получить фото плачущей меня или матери, публикации статей вроде той, которую прислали Соне, я чувствовала лишь пожирающие меня обиду и гнев.
Нельзя ненавидеть людей.
Тем более – подданных собственного королевства.
Но как избавиться от мысли, что в погоне за гонораром они переходят черту?
Пока все эти мысли проносились в голове, мама рассказывала о новом плане нашей семьи. От нее исходила такая уверенность, что это захватывало дух. Королева – олицетворение силы, стабильности, готовности идти вперед, несмотря ни на что.
Мы с отцом стояли за ней, показывая поддержку, единую семью. Я старалась смотреть сквозь прессу. Как когда-то меня учили, выбрала точку и пялилась туда, создавая иллюзию, что смотрю на них. Сейчас я не была уверена, что смогу смотреть на них без ненависти. И сейчас, как никогда прежде, я завидовала умению матери говорить, так себя показывать при любых обстоятельствах.
– … эти трагичные времена. Наша семья благодарна вам за уважение, которое вы проявляете по отношению к нам. Тем не менее Себастьян – наша общая потеря. На него как на члена королевской семьи были возложены обязанности. И пусть мы скорбим, это не дает нам права отложить в сторону свои обязательства перед страной. Перед вами моя дочь, ее королевское Высочество принцесса Офелия, следующая в очереди на престол. И она сделает все, что от нее требует ее титул и обязательства перед вами.
Последнее предложение мать произнесла так твердо, почти жестко, что даже у меня побежали мурашки по коже. Переведя взгляд на журналистов, я поняла: подобный эффект ее тон произвел не только на меня.
– Ее Высочество принцесса Офелия с сегодняшнего дня начала военную подготовку под руководством опытных наставников и офицеров. Обучение займет время, но к моменту, когда придет ее время взойти на трон, принцесса Офелия будет готова к этому. И сейчас я хочу пригласить ее к трибуне, чтобы она сама ответила на ваши вопросы.
Стоило матери договорить, шум фотовспышек оглушил с новой силой. А я даже не успела сделать шаг к трибуне. Мимолетно взглянув на отца, я надеялась увидеть в его глазах поддержку, и это произошло.
И тут я подумала: отец – король-консорт. Он не претендует на трон. Его жена, его дети выше его по титулу. И у меня будет так же. Будет ли рядом со мной такой же любящий мужчина, как у моей матери?
Вопрос, конечно, очень к месту, Офелия!
– Спасибо, Ваше Величество, – поблагодарила я мать и поздоровалась с прессой. – Кто первым задаст вопрос?
Тут же поднялись несколько рук. А мысли так и не отпускали меня. Складывалось впечатление, что каждый час открывались какие-то обстоятельства моего нового положения, о котором я раньше не задумывалась. И явно их количество будет только увеличиваться, отчего мне стало не по себе.
– Задавайте вопрос, пожалуйста, – вежливо произнесла я, кивая рыжеволосой девушке в очках в первом ряду.
– Спасибо, Ваше Высочество, – поблагодарила она. – Портал «Королевская Севория».
Начало не плохое, но явно могло бы быть и лучше. Не люблю блоги, но уже назад не свернуть.
– Ее Величество сказала, что вы уже начали подготовку, – спокойно начала она. – Как она прошла? Вы оптимистично настроены?
Вопрос безобидный, но я все равно напряглась. Какова вероятность, что именно этим все и кончится?
– Могу ответить, что все прошло хорошо. Безусловно, это все ново для меня, но я настроена решительно. К счастью, меня окружают компетентные люди, готовые сделать все необходимое.
Лишь произнеся вслух, я поняла, как сухо это звучит. Соня ожидала таких вопросов, написала ответы. В голове вертелось еще несколько формулировок с похожим смыслом, но все они звучали так же безжизненно.
Мать тоже говорила по сценарию, но ее речь звучала вдохновляюще и пламенно. Я лишь стала надеяться, что не выгляжу, как неуверенная школьница, читающая с листа заученный текст.
– Вас расстраивает факт, что семья не относилась всерьез к вашей возможности занять престол? И теперь, когда появилась такая необходимость, вы оказались не готовы. Более того, вынуждены наверстывать недостатки образования и подготовки.
А вот и подвох. И такого в сценарии Сони не было. Видимо, даже она не предполагала, что пресса будет настолько наглой, что посмеет задавать подобные вопросы на следующий день после похорон брата.
И тут я поняла: прошел только день. А событий после похорон хватит уже на неделю. А ведь это только начало этого безумия.
– С чего вы взяли, что моя семья не относилась всерьез к моей возможности занять престол? – непонимающе спросила я.
Когда нет реплики в сценарии, то надо обращать сказанное тебе против задавшего вопрос. Девушка на миг растерялась, а я продолжила.
– Себастьян – первенец. И это все определяло. Он был прекрасным человеком. Я была согласна с его виденьем будущего, мыслями, принципами. Он всегда был для меня опорой, поддержкой и настоящим старшим братом. И я была горда, что у страны будет такой правитель. Что люди могут почувствовать себя под его правлением, как я. Я была готова всячески его поддержать, но сама всерьез не рассчитывала, что мне придется занять его место. К сожалению, нас всех постигло это горе, и теперь я понимаю, что, возможно, с моей стороны было легкомысленно не думать о таком варианте развития событий. Касательно военной подготовки и других необходимых для будущего правителя дисциплин, то семья оставила право выбора за мной. Веря в Себастьяна, не имея желания соперничать с ним, занять его место, я сделала, который заставляет меня сейчас наверстывать упущенное.
Мне казалось, что я сказала все грамотно. Усомнилась в источнике, вернула вопрос, рассказала о любви к брату и семье, но блеск, вспыхнувший в глазах девушки, мне не понравился. Она за секунду превратилась в хищника, который в следующую секунду совершит прыжок.
– Значит, вы никогда не хотели быть королевой? – серьезно спросила она.
Может, это была игра моего воображения, но мне казалось, что все даже затихли, ожидая ответа.
Я видела десятки взглядов, устремленных на меня, объективы, слышала вспышки и понимала, что не могу дать ответ.
Не могу сказать «да», не могу сказать «нет». Все свалилось так неожиданно, что я до сих пор не понимаю свое отношение к этому и лишь плыву по течению по указке матери и Сони.
– Я не хотела соперничать с братом, видя в нем достойного короля. Но условия изменились, и сейчас я надеюсь стать той, кем он был для меня, – наконец, собравшись с мыслями, ответила я.
Но заминка перед ответом была слишком долгой. И этого уже не вычеркнуть даже правильными словами. Мне захотелось вернуться на несколько часов назад, где уход от Гранта казался главной проблемой, но я уже предвкушала заголовки, которые появятся через пару часов.
