3. Кавалерист шестнадцатого века, активация важного навыка и пробуждение зверя
Психологи, всякие духовные наставники постоянно твердят, что мы сами решаем, как проживать жизнь. Наш день определяет настроение, с которым мы встаем, наше мышление, мысли.
Если верить в это, то сегодня меня ждал отвратительный день. Я плелась за Грантом в зал и почему-то жалела, что не прихватила с собой вилку. И при этом не могла понять саму себя. Одновременно хотелось помолчать, не нагружая мозг лишней информацией, и задать множество вопросов, поскольку я так до конца и не понимала, что даст мне эта военная подготовка.
– И кем я буду после этой учебы?
Интерес все-таки взял верх. Сконцентрировав взгляд на широкой спине Гранта, обтянутой черным, я не могла не отметить его физическую форму. Он явно давно в военном деле, а тренировки наверняка давались ему легко. Как подготовка пройдет у меня? Помогут ли навыки фехтования, верховой езды и пилатеса?
Но это скорее подходило кавалеристу шестнадцатого века, скачущему на коне со шпагой и выполняющему разные пируэты, а не современному солдату.
– Вторым лейтенантом, – отозвался Грант. – Потом возглавите небольшое подразделение, примете участие в учениях, получите специальность. Уйдете в запас. Порой будете участвовать в миссиях за границей и учениях. Это уже по обстоятельствам, уровню вашей подготовки.
Мне бы что-то на это ответить, но слов не было. Анализируя услышанное, я дошла до зала и молча вошла туда. Себ активно служил, Винсент тоже. Даже моя мать. И я поняла, почему сказанное Грантом отозвалось во мне с такой тревогой.
– И этого будет достаточно? – скептически уточнила я.
Грант повернулся ко мне. В ярком освещении зала я наконец смогла нормально его рассмотреть. Высокий рост, выправка, серьезный взгляд. Мне тут же подумалось, что тренировки не входят в первые пункты перечня его обязанностей. Но с королевой никто не спорит.
– В любом случае будет лучше, чем сейчас, – холодно отозвался он. Даже чуть раздраженно. Словно я муха, донимающая его. И наверное, только титул и субординация не позволяли ему выплеснуть на меня все скопившиеся негодование.
Итак, начинаем мысленно запоминать информацию о Гранте. К факту службы и подозрительно знакомой внешности прибавляем нелюбовь к разговорам дольше двух минут.
– Знаете, майор Грант, я тоже не в восторге от происходящего.
После смерти Себа мое настроение и так было где-то под землей. Зарыто еще глубже, чем он сейчас. И негатив Гранта – последнее, что мне хотелось сейчас выносить.
– Именно такого настроя и ждут от будущей королевы, – с вызовом произнес Грант.
И пусть интонация звучала почти нахально, я не проглотила наживку. С детских лет мне внушали, что словам верить не стоит. Со мной будут говорить много, красиво. Порой, наоборот, грубо и провокационно. Годами во мне взращивали навыки дипломатии, вдалбливая в голову, что необходимо смотреть, как именно человек говорит. И взгляд Гранта выдал его. Я, наконец, раскусила интерес, с которым он на меня поглядывал.
Это безумное пробуждение. Эти фразы. Грант испытывал меня. И, может, я уступала ему физически, но дипломатически – перевес явно на моей стороне.
В этом вопросе ему меня не переиграть.
– Может, настрой у меня не самый лучший в данных обстоятельствах. Но такт явно тот, который требуется при общении с человеком, который пытается меня провоцировать, – ровно заметила я, вставая перед Грантом, и жестче продолжила: – И раз уж мы разобрались с моими компетенциями, давайте к перейдем к вашим и причине нашей встречи.
Все-таки навык говорить уверенно при любых обстоятельствах и ненавязчиво ставить на место вложили в меня так усердно, что активировался он сам по себе. Расправив плечи, смотря прямо в глаза Гранта, я действительно почувствовала возвращение контроля над ситуацией, но тень одобрения в его взгляде подействовала раздражающе.
Этот майор, свалившийся мне на голову, продолжает меня оценивать!
И ладно бы это касалось только военной подготовки!
Вдох-выдох, Офелия. Не дай ему и этим мыслям себя доконать!
– Бегали раньше? Какие дистанции?
От вопроса мне даже стало немного смешно. Интересно, какая степень разочарования будет у него после моего ответа? Хотя, может, Грант услышит то, что от меня и ожидал.
– Бег немного не мое…
Ответив, я с интересом наблюдала за реакцией, но ее не было. Лицо Гранта – олицетворение беспристрастности. Кажется, теперь изведать омут его мыслей будет немного сложнее, но перспектива не пугала. Напротив, во мне появился странный азарт. Наверное, это уже защитная реакция психики, чтобы хоть как-то вывезти реальность и чем-то разбавить весь ее мрак.
– Тогда начнем с классики, – сухо произнес Грант. – Подтягивания. Покажите, ваше Высочество, на что способны.
Плюс одно наблюдение к моему досье о Гранте. Он хорошо умеет говорить одновременно уважительно и подтрунивая. Отпечаток работы при дворе? Наверное, с настоящими новобранцами и военными придерживаются другой тактики. По крайней мере, как показывали в тех немногочисленных фильмах про армию, которые я видела.
Думая об этом, я подошла к турнику. Конечно, он выглядел не так устрашающе, как реформер на пилатасе, но что-то мне подсказывало: унижений с ним у меня будет больше. Но, веря в себя, свои силы, я настроилась показать все лучшее, на что способна. Мысль прибавила уверенности, и, крепко взявшись за турник, я глубоко вдохнула воздух и несколько раз подтянулась. Один раз, кажется, даже правильно.
Внезапно, мне даже удалось поймать себя на мысли, что меня не волновал результат, а важен был сам факт, что я пытаюсь. И стоило этой мысли пронестись в голове, я тут же потухла. Наверное, это не тот настрой, который должен быть у будущего правителя страны. Захотелось выкинуть это из головы, но я могла лишь попытаться подтянуться еще раз.
– Подтягиваетесь рывками. Это неправильно, – сухо заметил Грант. – Начали неплохо, но сдулись быстро.
Мне захотелось закричать.
И я даже не хотела задумываться, сколько раз за это утро у меня возникало это желание.
И дело было даже не в Гранте. Родившись во дворце, живя по правилам, протоколам и сценариям, я всегда ощущала контроль над ситуацией. Я знала, что и кому сказать, потому что пиарщики прописали все реплики, сколько и с кем говорить, потому что такие пункты есть в протоколе, что ждать от вечера, потому что он прописан поминутно. После гибели Себа я ощущала себя в свободном падении, не зная, что для меня готовит новый день. И эта тренировка не была страшной из-за недочетов моей физической формы или нетактичных реплик Гранта. Я боялась отсутствия контроля, из-за чего чувствовала себя беспомощной и жалкой.
Внезапная гибель Себа породила хаос. Кажется, никто не был готов к такому повороту всерьез. Забавно, учитывая, что целая команда пиарщиков и службы безопасности прописывают нам каждый шаг в нескольких вариантах развития событий.
Или, может быть, не готова была только я. Кажется, мать сейчас отлично понимала, что следует делать дальше. Как и Грант. Я же ощущала себя так, будто пробираюсь с закрытыми глазами по коридору, полному ловушек. Один неосторожный шаг – и все. Конец.
После подтягиваний последовали отжимания, приседания, комплекс упражнений на пресс. Я каждой клеточкой чувствовала цепкий взгляд Гранта. Он не упускал ни одной мелочи, отмечая технику, выдержку, насколько легко я справлялась с нагрузкой и правильно выполняла упражнения.
И, кажется, я делала все лучше, чем он ожидал.
Хотя моя физическая форма явно оставляла желать лучшего. По телу лился пот, одежда прилипла. Мне казалось, что даже волосы вспотели. Я жадно пила воду каждый раз, когда Грант напоминал об этом.
И, припав к бутылке в очередной раз, даже не смогла нормально сделать глоток. Вода полилась по подбородку, на футболку.
– Я больше не могу, – жалобно протянула я.
Руки не слушались, ноги дрожали. Мне уже даже не хотелось в душ. Кажется, я была готова заснуть прямо так, липкая и вонючая. И от мысли, что это лишь начало дня, а дальше он уже расписан по часам, становилось только тоскливее.
– Не нойте, Ваше Высочество, – снисходительно произнес Грант.
Пусть в начале я оценила его навык обращаться двусмысленно, одновременно уважительно и насмешливо, сейчас это стало раздражать. Стоило услышать, как он обращался в соответствии с титулом, мне тут же представлялось, как он чиркал спичкой о коробок и принимался ждать, когда случится взрыв.
Отпрянув от бутылки, я зло посмотрела на него и сразу же пожалела об этом. Грант гаденько улыбался, наблюдая за моими попытками утолить жажду и восстановить дыхание.
И, видимо, дождавшись, когда я немного приду в себя и снова чуть больше захочу жить дальше, бросил мне ещё один вызов:
– Пробежка на время. Пять километров. Я отмечу результат.
Сказав это, Грант направился к двери, доставая из кармана секундомер. Наблюдая за ним, я поняла, что эта чертова пробежка будет на улице. Кажется, осознание этого и разочарование отразились у меня на лице.
Грант ещё раз окинул меня цепким взглядом – не просто оценивая, но и словно заглядывая вглубь, проверяя не только физическую, но и внутреннюю стойкость. Отчего мне захотелось окатить его водой из бутылки. Но подобные проявления эмоций с детства были под запретом.
Модель может кинуть в горничную телефон, потом публично извиниться, оплатить медицинские счета, моральную компенсацию. После грамотной работы пиарщика это забудется. Принцесса себе такое позволить не может. А будущая королева тем более.
Взяв себя в руки, я коротко кивнула в ответ и, не теряя времени, вышла из зала, в очередной раз напоминая себе, что я обязана пройти это испытание.
На улице было свежо. Небо казалось необычайно красивым после рассвета. Может, Себастьян наблюдает сейчас за мной оттуда? Мысль об этом пришла неожиданно, и я вдруг поняла, в каком отчаянии нахожусь, раз думаю о подобном. Никогда прежде меня не посещали подобные мысли. Признаться, я и особо набожной не была, и ходила в церковь лишь по большим праздникам, исполняя королевский долг.
Детский хор, пафосные слова священника, ярмарка с выпечкой, запах ладана – все, что связывало церковь и меня. Я всегда жила настоящим, не думая о мифичном будущем, но вдруг стоило? Может, тогда бы сейчас я лучше понимала, что стало с Себом.
Стало ли вообще что-то? Или он просто лежит под землей и со временем превратится в скелет в одежде? И нет ничего после смерти.
Хотелось бы верить, что есть. И хотя бы где-то там он сейчас счастлив без ноши королевского груза на плечах.
Какое-то время все эти мысли отвлекали меня от бега. Я просто автоматически двигалась, но потом усталость оказалась сильнее. Дышать стало почти невозможно, глаза щипало от пота. Мне хотелось рухнуть на землю, но вместо этого я из последних сил плелась остаток дистанции.
– Да, Ваше Высочество! – раздался саркастичный голос Граната. – Правильно! После интенсивной пробежки нельзя сразу останавливаться. Надо переходить на шаг. Правда по завершению дистанции, но это же детали…
Услышав эту самодовольную гадкую информацию, мне в голову пришел только один вопрос. Где сейчас моя вилка, которой я защищалась с утра? Если бы я кинула ее, как дротик, то смогла бы попасть в Гранта?
Я же стараюсь! Пытаюсь! Зачем эти унижения и комментарии, как из посредственного американского фильма про военные базы?
Вопросы крутились в голове, но задавать я их не собиралась. Дойдя до Гранта, я поравнялась с ним, гневно посмотрела прямо в глаза и уверенно, расправив плечи, пошла обратно во дворец, ясно давая понять, что для меня тренировка окончена.
– Я вас не отпускал, Ваше Высочество!
Раздражающая меня саркастично-уважительная интонация сменилась на холодную и властную. Ироничные колкости закончились. Теперь и Гранту было не смешно. А я так устала, что мне вдруг стало плевать.
Уходя, я чувствовала его взгляд на спине. Обжигающий. Свирепый. Он не повышал голос, не повторял. Говорил без драматичных и пошлых эффектов. Не пытался остановить. Не угрожал неприятностями и дополнительными тренировками.
И, когда я осознала это, мне вдруг стало не по себе.
Грант явно из тех мужчин, которые не позволят такое поведение по отношению к себе. Наверное, я сейчас разбудила зверя. Наверное, что-то будет. Но много думать об этом не было сил. Игнорируя все и всех, я вернулась в спальню.
Мне нужны были вода, душ, чистая одежда. Но и на это не было сил. После похорон Себа я так и ощущала себя ослабшей. Словно при простуде, когда каждое движение кажется сложнее раза в три. Я легла на кровать, закрыла глаза и тут же услышала стук.
Может, если игнорировать его, то меня оставят в покое?
Сколько сейчас времени?
У меня есть возможность просто полежать до необходимости тащиться на завтрак с матерью и Соней, чтобы обсудить эту пресс-конференцию?
– Ваше Высочество, – тихо, но настойчиво произнесла Клара. – Ее Величество хочет видеть вас.
В переводе: поднимайте задницу, королева требует, но я не могу вам так сказать, поэтому пытаюсь говорить с максимально вежливым напором.
Интересно, Грант ей уже рассказал про меня?
Или случилось еще что-то?
Гадать не было смысла. И, собрав пыль из остатков сил, я поднялась принять неизбежное.
