4.Непозволительная роскошь новой жизни, выход «Армани» и непонятный мужчина
Наверное, мать не будет в восторге, когда я заявлюсь к ней потная и вонючая после такой интенсивной тренировки, но выбора не оставалось. Да и так хотя бы есть неоспоримые доказательства того, что я искренне пыталась выложиться по полной, пусть в итоге все и пошло немного не по плану.
Добравшись до ее кабинета, я сделала глубокий вдох.
Кабинет матери всегда действовал на меня нервозно. Наверное, атмосфера там придавала разговорам больший оттенок серьезности, немного давила. И сейчас я ощутила это давление вдвойне.
Постучав, я вошла. Гранта внутри не было. Только Соня стояла с планшетом, быстро двигая по нему пальцем. И она тоже в столь ранний час выглядела намного лучше и свежее меня. Наверное, это магия дворца.
И обычно эта магия действовала и на меня. Но не в этот раз.
– Офелия, проходи, – пригласила мама.
– Спасибо. Доброе утро, Соня, – заходя, произнесла я.
– Ваше Высочество, – с легким поклоном произнесла Соня.
Первая говорит королева, давая разрешение говорить другим. Потом – принцесса. И уже потом все остальные в зависимости от титула выказывают уважение. Обычно я не замечала этого, но сейчас, в моменте, мне стало смешно. Особенно на контрасте с Грантом и нашей тренировкой.
Раннее утро, траур в семье и королевстве, предстоящая борьба за трон, а мы так и расшаркиваемся друг перед другом, играя в слова. Как и на похоронах Себа, мне вдруг снова стало тошно от происходящего. Но там была хотя бы игра на публику, но что происходит здесь и сейчас?
Может, когда прежний уклад жизни трещит по швам, а сердце разбивается от горя и скорби, то проще держаться на плаву, подчиняясь правилам и протоколам? Особенно если на твоих плечах такая ответственность, как у моей матери?
– Покажи ей, Соня, – приказала мама.
– Вот, взгляните, Ваше Высочество, мой друг из «ДейлиЛит» прислал мне статью о вас, которая будет опубликована сегодня, – тут же заговорила Соня.
Вряд ли меня так резко дернули сюда, чтобы показать хвалебную статью. Понимая, что не увижу ничего хорошего, я приняла планшет и сразу обратила внимание на свою фотографию. Снимок папарацци. Девичник подруги. У меня в руках сигарета и шарик с нарисованным пенисом. Я в коротком сиреневом платье, на голове – потрепанная розовая фата. Снимок был сделан прошлым летом. Тогда его мало обсуждали. В основном писались комментарии в духе «что еще ждать от девичника». А некоторые и вовсе были разочарованы, что самое непотребное – это нарисованный, даже не натуралистичный, член и обычная сигарета, а не мускулистые стриптизеры в масле, мы, полуголые танцующие на них, море алкоголя и пара косяков.
Пролистав вниз, я увидела и другие свои фото, иллюстрирующие «мой разгульный образ жизни». В основном все снимки делали папарацци. Где-то я была с алкоголем, где-то танцевала, где-то шла босиком ночью. А на одном фото и вовсе рука одного графа оказалась в непростительной близости к моему заду.
– Если посмотреть на эти снимки, то я самая гулящая особа Севории, – хмыкнула я.
Вообще, я редко фигурировала в каких-либо скандалах. И этим очень бесила желтую прессу. При моей любви к клубам и вечеринкам они ждали от меня выходок в духе Линдси Лохан или принца Гарри, но я всегда носила нижнее белье, не напивалась до беспамятства и могла устоять на ногах.
– И это наша будущая королева? – нарочито важно прочла заголовок мать.
– Это все вырвано из контекста. Девичник – это девичник. Что взять с американки? Я уважаю традиции. С танцами тоже нет ничего вопиющего. Босиком я, потому что порвался ремешок, а граф меня даже не лапал. Он кому-то тянул руку. Просто удалось так снять, – ровно объяснила я, блокируя планшет, и передала его Соне.
– Ты же знаешь, Офелия, что всем плевать на объяснения. Главное – кадр, – уже спокойно произнесла мать. – И я знаю, что с этим уже ничего не поделаешь. Мы сами позволяли тебе вести такой образ жизни. Видит Бог, ты ходила по грани, но тебе хватало благоразумия ее не переступить.
В интонации матери даже послышались нотки уважения, отчего я немного воодушевилась. Интересно, сохранится ли ее настроение, когда она узнает, как я ушла с тренировки Гранта?
– Я позвала тебя сюда не отчитывать, а напомнить, что теперь ты будешь под еще большим наблюдением. И все это, – указала на планшет, – должно остаться в прошлом. Ночные тусовки, откровенные наряды, праздники с фаллическими символами, подозрения в романах с кем-то и тем более доказательства этого. Принцессе позволено, что о ее романе с футболистом пишут на желтых страницах, будущей королеве – нет.
И сейчас я была даже не удивлена, что мать вспомнила Лэнса Деккера.
Она не имела ничего против того, что я встречаюсь с мужчиной без титула, но ей не нравилась его медийность. Она была уверена, что он использует меня для собственной популярности. Звезда футбола и принцесса – таблоиды нас обожали. Как во время отношений, так и после разрыва, пытаясь узнать причину, потому что версия Сони «расстались по обоюдному согласию» их не устраивала.
– Я тебя поняла, мама, – уверенно ответила я.
За эту часть жизни сейчас явно не стоило беспокоиться. Меня не тянуло на вечеринки, не было желания флиртовать и общаться с мужчинами. Будь моя воля, я бы просто лежала целыми днями в спальне, не общаясь ни с кем. Но говорить этого я не стала.
– Теперь прими душ, переоденься и приходи к завтраку, – буднично произнесла мама.
И, признаться, выполнить этот приказ я сейчас была рада.
Встав под теплую воду, я подставила ей лицо и бесшумно заплакала. Порыв был, но звуки, слезы не шли. Я просто жмурилась, громко выдыхала и чувствовала, как крик, застрявший в горле, царапал меня изнури.
Было еще более паршиво на душе от мысли, что утро только началось. Что самое сложное – впереди. Что мне необходимо собраться.
Шампунь. Гель. Мочалка.
Я по инерции мылась, беря первый попавшийся нужный флакон, и каждую секунду приказывала себе успокоиться, напоминая, что срыв, истерика – непозволительная роскошь.
Выйдя из душа, я увидела, что Рина возилась с одеждой. Видимо, сегодня все на нервах и начинают работу раньше. На рейле висело несколько образов для сегодняшнего дня. Все темное, закрытое, унылое. Как мое настроение.
– Прощай, «Версаче». Здравствуй, «Армани», – без энтузиазма уточнила я, рассматривая элегантные сдержанные образы.
– Тебе все будет к лицу, – заверила Рина.
– Хотелось бы верить, – разглядывая черные лодочки, хмыкнула я.
– Принцесса, разве у тебя есть причины мне не верить? – нарочито возмущенно спросила Рина.
Ее интонация прозвучала с дружеской издевкой. Рина пыталась общаться со мной в нашей обычной манере, но ее взгляд все еще был полон жалости. Она – одна из немногих во дворце, с кем меня связывали приятельские отношения. Мы могли поболтать в лучших девичьих традициях, обсуждая новые коллекции, последние новости и даже мужчин. Рина всегда честно высказывала свое мнение о моем внешнем виде, когда я куда-то выходила, не лебезила, не переходила черту. И главное: она знала обо всех во дворце, при этом от нее никто ничего не узнавал.
– Ты что-нибудь знаешь о майоре Гранте? – беря черное платье с рукавом три четверти, спросила я.
– Это мой фаворит…
Интересно…
–… Фабиана Филиппи.
Твою мать! Я думала, она про Гранта. Руководитель из службы безопасности и стилист. Могло бы получиться довольно интересное сочетание.
– Закрыто горло, даже такая длина не портит платье. Будет акцент на твои запястья. Я подберу тебе что-то из фамильных украшений. Пресса это заметит. Милый семейный жест.
Конечно, Рину больше интересовала одежда, а не непонятные грубые мужики. Эта дама всегда была за прекрасное. Даже ее внешний вид об этом говорил: янтарного оттенка каре, большие зеленые глаза, простое синее платье и туфельки «Мэри Джейн». Все по отдельности просто, но на ней смотрелось так, что хотелось разглядывать. Смесь современного и чего-то с полотен прерафаэлитов. Вот только сейчас меня больше интересовало не это.
–… не по фигуре, но и не балахон. Будешь выглядеть сдержанно и в меру стильно. Примерь.
Приложив платье к себе, я подошла к зеркалу. Черно. Уныло. Не совсем мое. Но для данных обстоятельств самое то. Наверное, сейчас, когда каждую мелочь во мне будут рассматривать под микроскопом, лучше довериться профессионалу.
– А что до Гранта, – продолжила Рина и чуть нахмурилась.
Судя по тому, как она поджала губы, Рина ковырялась в своей памяти. Я вернула платье на рейл, дав понять, что пойду в нем, и со странным предвкушением ожидала ответ.
Ну же, Рина, дорогая, скажи что-нибудь полезное. Мне уже надоело, что все вокруг обо мне знают больше, чем я о них.
– Даже не знаю, если честно. Он тихо и спокойно живет, – пожав плечами, ответила она. – Делает свое дело, не влипает в скандалы. Кажется, он довольно замкнут.
Понятно, что ничего не понятно. Но раз уж даже Рина ничего не может сказать, то сбор информации можно прекратить и просто ждать, что будет дальше.
Сколько нужно человеку времени, чтобы окончательно почувствовать себя не собой? В моем случае где-то час. Я сидела за чаем с матерью, вспоминала разговор с Риной и почему-то боялась того момента, когда облачусь в выбранный ею лук. У меня было странное ощущение, что это послужит началом конца.
Вердикт звучал слишком пафосно и драматично, но в то же время и настолько уместно и реально, что меня пробирала дрожь.
– Офелия!
Голос матери резко выдернул меня из мыслей. Заметив ее недовольный взгляд, я поняла, что прослушала достаточно много. А самое страшное: упустила момент, когда мне нужно было что-то ответить ей.
– Извини, пожалуйста. Я задумалась, – виновато произнесла я.
– Ты не можешь позволить себе такое. Не можешь витать в облаках, когда с тобой говорят, – строго продолжила мама. – С тобой постоянно будут говорить.
Я лишь виновато кивнула на эту тираду. Себастьян такое себе не позволял. Интересно, придет день, когда я перестану нас сравнивать? И делала ли это мать? Вероятнее всего – да.
Мама продолжила говорить, что Соня и команда сейчас активно изучают мое прошлое: что уже попадало в прессу, что может попасть, а я вдруг заметила темное пятно за ее спиной. Грант. И от его вида у меня пропал и без того слабый аппетит.
– Майор, – произнесла мать, тем самым давая ему возможность говорить.
Наверное, я даже сильнее сжала фарфоровую ручку чашки. Надо было довести эти идиотскую тренировку до конца, а не уходить, как капризная девчонка! Противный голосок в голове уже вовсю пищал, что Себастьян бы так не поступил. Он тот правитель, который должен быть. Это его корона, а не моя.
– Извините, что отвлекаю, но мы можем поговорить наедине? Сейчас.
Надо же, а с матерью он разговаривает, как нормальный человек. Без этой насмешливо-саркастичной интонации, но при этом же все с той же властностью, не переходящей черту…
– Это займет несколько минут, Ваше Величество, – продолжил Грант.
На меня он почти не смотрел. Мне даже стало казаться, что причина этого разговора не я. Большим позором было бы отчитать меня на глазах у матери, а не наедине. И, внимательнее рассмотрев Гранта, я вдруг заметила, что он напряжен. И, возможно, чем-то взволнован.
– Хорошо, – отозвалась мама. – Идите в мой кабинет.
Грант кивнул, опустил голову в легком поклоне и покинул комнату. Я так и пялилась на дверь, за которой он скрылся. Что же так могло взволновать этого мужика, что он пошел прямо к королеве в разгар таких проблем?
Стук каблуков вывел меня из мыслей. Пришла Соня и сразу начала говорить по делу. Мать оставила нас, а сама, видимо, направилась к Гранту, чтобы выяснить это. И сейчас мне было даже жаль, что я не могу пойти с ней, чтобы узнать все от него.
