2. Альтернатива рапире, королевская особа в пижаме и новые игры
– Я не успеваю за тобой, Себ! Не беги так быстро!
Бежать за Себастьяном было тяжело. Глупую юбку постоянно пытался поднять ветер, балетка слетала с ноги. Мы играли в догонялки во дворцовом саду, и затея очень быстро перестала меня радовать. Не придумав ничего лучше, я просто села на траву и вдруг поняла: любимый плюшевый котенок потерялся.
– Где Элли?!
Вскочив, я тут же стала немедленно осматриваться по сторонам. Няня уже взволнованно бежала ко мне, видимо, поняв, что что-то пошло не так, но я все еще вглядывалась в траву, пытаясь отыскать там плюшевое бело-рыжее пятно.
– Ну чего ты, Фел? – ехидно спросил Себастьян. – Чего, как улитка?
– Мне пять, а тебе – скоро девять. Мне позволено не торопиться, – важно, как мама, заявила я и снова вспомнила про котенка. – И еще! Я потеряла Элли! Поэтому мне так не везет сегодня! Мне нужен Элли! С ним я справлюсь лучше!
– Тебе не нужен Элли…
Мальчишеский голос вдруг стал взрослым. Себастьян за секунды повзрослел на двадцать лет, а я так и стояла пятилетней девочкой, глядя на него, задрав голову. Все тот же сад. То же глупое платье с юбкой, разлетающейся на ветру. И такой резкое взросление брата не казалось мне странным.
Себастьян присел на корточки и, улыбнувшись, крепко обнял меня.
– Ты и сама можешь со всем справиться, – прошептал на ухо он. – Без Элли. Без меня.
– Не могу, – тут же доверчиво проскулила я, прижавшись к брату. – Не смогу.
– Офелия…
– Я люблю тебя, Себ.
– Я тебя тоже, сестренка.
Себастьян отстранился. Нежно провел рукой по волосам. От него пахло запеченными яблоками и черным чаем. Тут же захотелось снова прижаться к нему, но Себастьян стал отдаляться. Растворяться. Его голос стал более грубым. Громким. Чужим.
– Ваше Высочество!
Открыв глаза, я продолжала бормотать что-то про Элли, но, увидев незнакомого мужчину в спальне, закричала, кутаясь в одеяло.
– Ты еще кто? Уйди!
– Ваш…
– Охрана!
Ткнув в кнопку вызова прислуги, я громче потребовала охрану. На прикроватной тумбочке так и стоял пирог, который я ковыряла вчера, и, схватив вилку, я направила ее на незнакомца. Свет в спальне включился, перепуганная служанка что-то громко верещала, в комнату ворвались еще двое мужчин, а я заметила, что угрожаю незнакомцу вилкой с наколотым на ней куском пирога.
Что. Вашу мать. Происходит?
– Оставьте нас с принцессой, – спокойно произнес незнакомец, обернувшись к охране.
Те мигом встали по стойке смирно, четко произнесли «Есть, сэр!» и покинули комнату. Наверное, мне должно было стать спокойнее оттого, что охрана знает моего ночного незнакомца, но я продолжала держать вилку, готовясь к атаке при необходимости, как учили на фехтовании.
– Вы тоже, – грозно произнес незнакомец, повернувшись к служанке.
И его интонация пробудила во мне зверя. Вспомнив, что приказы сейчас по моей части, я поднялась с кровати, продолжая держать вилку, как рапиру.
– Клара, не уходи, – приказала я. – А вы, – продолжила, выразительно посмотрев на незнакомца, – объяснитесь.
Окончательно проснувшись, я наконец смогла рассмотреть его. Темноволосый мужчина с короткой стрижкой, лет тридцати. Может, немного старше. Карие глаза. Пухлые губы. Он бы мог выглядеть смазливо, но черный лонгслив, обтягивающий мышцы, и легкая щетина прибавляли мужественности.
Взгляд дальше скользил по его одежде. Черные штаны-карго, ботинки на шнуровке. Одежда походила на специальную для силовиков.
И что-то в нем при более детальном рассмотрении казалось мне знакомым…
Но что? Понять так и не получалось…
– Думаю, лучше это сделаю я.
Невозмутимый голос матери в этом торжестве сюрреализма удивил. Она спокойно вошла в спальню, без удивления взглянула на мужчину, а потом снова на меня. И все ее поведение говорило о том, что так и должно быть.
Хотя стоит отдать ей должное: держать мину при плохой игре она умеет мастерски.
Ее волосы уже были уложены в аккуратный пучок, сама она уже в платье-футляре. На ее фоне я, растрепанная и в пижаме, сама казалась себе оборванкой пусть и не видела отражения. И даже не хотела представлять, каким опухшим было лицо после нескольких часов сна и слез.
– Клара, приготовь ее Высочеству спортивную одежду, майор Грант, дайте нам с дочерью поговорить наедине. Офелия, опусти вилку.
Холодно. Четко. Сдержано. Королевская натура матери всегда меня восхищала. Наверное, разбуди ее ночью непонятный майор, она бы и тогда отреагировала более адекватно. Еще один минус мне как будущей королеве.
Грант почтительно кивнул и направился к выходу, Клара поспешила в гардеробную, а я вдруг поняла, что боюсь смотреть на мать. Выигрывая время, я снова взглянула на Гранта. Он почти вышел из спальни, но у порога задержался.
То ли тоже смотрел на меня, проверяя что-то, то ли почувствовал мой взгляд. Я не могла ответить на свой же вопрос, но от этих переглядок вмиг почувствовала волнение. Меня втянули в какую-то игру – факт, который уже не требовал подтверждения и доказательств. И мне быстрее хотелось понять правила.
Грант вдруг по-доброму ухмыльнулся, будто бы прочитал эту мысль. Это был взгляд человека, который уже был в игре и предвкушал нечто забавное от новичка.
– Вчера мы начали говорить об этом, Офелия, – серьезно начала мать, подходя к креслу.
Она грациозно опустилась в него, а я почувствовала себя еще большей идиоткой, взглянув на свои голые ноги в пижамных шортах и вилку в руке.
– Незнакомый мужчина в моей спальне с утра тоже входил в твой план? – усмехнувшись, уточнила я, садясь в кресло напротив.
Обычно я сидела тут вечером после каких-нибудь приемов, смотрела на сад или листала журналы, которые Клара клала мне журнальный столик. Это место спальни ассоциировалось со спокойствием и гармонией. И точно я никогда не могла предположить, что когда-нибудь буду здесь обсуждать с матерью подобную тему в подобных обстоятельствах.
– Это была его инициатива. Я не стала возражать, – игнорируя иронию, ответила мама и серьезнее продолжила: – Майор Виктор Грант служит короне. Он командует элитным подразделением, обеспечивающим безопасность двора. В прошлом – ветеран боевых действий. Состоял в миротворческих силах ООН.
Я кивнула. Это все, конечно, прекрасно, но меня начала волновать мысль: для чего мне эта презентация? Если мать расписывает биографию Гранта, то информацию следовало принять к сведению и запомнить.
– И он будет заниматься твоей военной подготовкой. Ее практической частью. Сейчас ты пойдешь на первую тренировку: он посмотрит на твою физическую форму, определит количество занятий. Теоретической частью будет заниматься другой учитель. Вас представят позже. В девять у нас будет чай. К половине десятого к нам присоединится Соня, подготовит тебя для пресс-конференции, чтобы ты рассказала о том, что начала подготовку. К десяти придет Рина, чтобы собрать тебя. В одиннадцать – пресс-конференция.
И, как только мать договорила, мой мозг взорвался. Страна носит десятидневный траур по брату, и я планировала делать то же самое. Признаться, на другое и не было особо сил. Их остатки уходили на то, чтобы держать лицо и не плакать при людях.
– Нам надо играть на опережение, – продолжила мать. – Это сложно, я знаю, но сейчас хороший момент показать, как ты умеешь держаться в тяжелые времена. Себастьян – не только наша потеря, страна потеряла будущего короля. Это важнее нашей скорби, наших чувств. Мы ответственны за людей. Корона – превыше всего.
Еще с детства, когда мать начинала говорить так твердо и серьезно, меня пробирала дрожь. Эта ее непоколебимая интонация, забивающая слова в голову, как молоток гвоздь. Ее принципы. Ее правила. Та часть ее жизни, которая не терпела какие-либо «но».
Она ждала того же от меня.
Ждала, что я, как и она, отодвину скорбь, возьму себя в руки и стану светом маяка для страны в эти темные времена. Тренировки, пресс-конференции, сборы, битва за корону. Умом я понимала необходимость всего этого, но всей душой ощущала, что предаю брата. Словно как и все стервятники вокруг, пытаюсь урвать кусок его плоти. Забрать что-то его по праву. И от этого становилось тошно от самой себя.
Но, проглотив этот фантомный рвотный позыв, я попыталась сделать то, что от меня требовали мать, корона и страна.
– И что потом? Я полечу куда-то воевать?
Пусть произнести получилось чуть насмешливо, перспектива меня пугала. Себастьян участвовал в миротворческой миссии несколько лет назад. И это осознание спокойствия не прибавляло.
– Себ же участвовал в политической миссии в Афганистане, – напомнила я. – И кузен тоже.
– А принц Уильям Виндзор служил в Королевских ВВС и летал на операции по спасению и оказанию помощи. Его служба не включала нахождение в зонах боевых действий. Майор Грант тебе все объяснит. У него есть план действий.
Прекрасно. Еще один человек, который может распоряжаться моей жизнью больше меня.
Но я проглотила и этот язвительный выпад. Успокоившись, я хотела спросить о Гранте и плане, но мать поднялась. Разговор окончен.
– Клара! – позвала она. – Принцесса готова одеваться.
Клара тут же появилась в комнате и стала раскладывать одежду. Спортивные штаны, футболка, фитнес-топ, кроссовки. Я без энтузиазма посмотрела на одежду и поблагодарила ее.
Сборы проходили медленно. Я все время зевала, чувствовала усталость и не могла избавиться от тяжелых мыслей о Себе. Хотелось верить, что он все понимает. Что будь он жив, я бы ни за что не стала соперничать с ним за корону, как это было у матери и дяди. Застегивая фитнес-браслет, я обратила внимание на время – без двадцати минут шесть. Неудивительно, что я чувствую себя размазанной по полу.
Выйдя из спальни, я сразу столкнулась с недовольным взглядом Гранта.
– Майор, – обратилась я, не придумав ничего лучше.
– Ваше Высочество, – сухо произнес Грант, подходя ближе, и посмотрел на часы у себя на запястье. – Двадцать минут, – сурово произнес он.
– Что «двадцать минут»?
Я и сама заметила, что интонация прозвучала раздраженно, но у меня уже не было сил. Голова взрывалась от мыслей, душа – от боли, совесть – от ощущения, что я стервятник.
– Сборы. Королева покинула вашу спальню двадцать минут назад, – в том же тоне произнес Грант.
Пусть он говорил почтительно и вежливо, я все равно ощущала верх над собой. Командный тон, требующий, чтобы все приказы выполнялись беспрекословно.
– Может быть, я бы и собралась быстрее, если бы мое утро не началось с вашего визита, – подчеркнуто вежливо произнесла я. – Расскажете о причинах своей инициативы ворваться ко мне в спальню с утра пораньше?
– Нет, – твердо произнес Грант и с чуть насмешливой интонацией продолжил: – Но могу заверить, что это никак не связано с желанием посмотреть на вашу королевскую особу в пижамных шортах.
Ненавязчиво высмеяв подтекст моего вопроса, Грант стал выглядеть еще более самоуверенно. Но странным образом его это не портило. Он явно знал себе цену. Жаль, что я не знала о нем ничего, кроме сказанного матерью.
В его взгляде было что-то уверенное, спокойное и нахальное. Странная смесь, в которой мне сейчас совершенно не хотелось разбираться, но которая меня немного заинтриговала.
– В следующий раз у вас на сборы будет пять минут. Этого вполне хватит, чтобы умыться, одеться и завязать волосы в хвост. – Тон сменился на хладнокровно-командный. Наверное, так разговаривают с какими-нибудь рядовыми.
И часть меня хотела возмутиться.
Но другая отчетливо понимала, что не стоит напоминать ему, что перед ним принцесса. Он и так знает это, явно не забыл. И явно использует мои слова против меня.
– За опоздания будут штрафные отработки, – предупредил он.
– Что угодно, – равнодушно ответила я.
Грант тихо хмыкнул, видимо, ожидая другой реакции, а я вдруг поняла, что у меня просто нет сил на этот разговор. У меня не было сил и на этот день, но тут нет и выбора. Его необходимо прожить. И точка.
– Пойдемте в… Где вы собираетесь готовить меня? – продолжила я, сделав несколько шагов вперед.
Грант указал рукой направление. И в его взгляде мелькнул интерес. К чему именно – мне тоже не хотелось думать. Я вдруг поняла, что для выживания в эти дни мне просто необходимо плыть по течению, что бы оно ко мне ни забросило. Потому что в противном случае, я не была уверена, что справлюсь со всем, что разом навалилось на меня. И проверять это мне совершенно не хотелось.
