Брисбен

Именно эта цитата романа, получившего признание в рамках национального конкурса «Книга года – 2019», станет отправной точкой рецензии на «Брисбен» Евгения Водолазкина.
Это история о беззаботном детстве, юношеских сомнениях и открытиях, любви к творчеству, а именно к музыке, о зрелом принятии себя и своей судьбы и о вечном поиске заветного места на географической карте, где всегда светит солнце. Для матери главного героя, известного музыканта Глеба Яновского, таким местом стал город Брисбен в далекой Австралии.
Однако это также история о нас с вами: взрослея вместе с Глебом, мы вспоминаем, как нам впервые открылось, то что смерть неизбежна, что любовь может быть безответна, что мирный патриотизм может быть воспринят как предательство Родины, что никакие богатства не заменят счастье материнства.
Роман отличает богатейший язык повествования, вместе с тем не перегруженный терминами из музыкальной сферы, наличие которых делает историю более объемной. Вкрапление лаконичных диалогов между Глебом Яновским и его биографом Нестором на такие вечные темы как вера в Бога, любовь к Родине, внутренняя гармония не мешают динамичному развитию сюжета, а только раскрывают духовную глубину персонажей.
Стоит также отметить наличие легкой иронии в повествовании, что придает тексту нотку мечтательности и временами меланхолии.
Таким образом, и богатый язык повествования, и запоминающиеся персонажи и индивидуальный авторский стиль безусловно выделяют «Брисбен» среди произведений современной русскоязычной литературы и ставят его, на мой взгляд, в один ряд с великими творениями прошлого, в которых мы также ищем и находим ответы на вопросы.
В заключении, нельзя не отметить выбор названия для романа. Почему именно австралийский город? Потому что о нем мечтала мама главного героя, или потому что этот город так далеко от нас, что и жизнь там кажется совершенно другой? И да, и нет, название этого города в произведении означает рай, а он для каждого свой. Для меня это Стокгольм.

Много ругали Евгения Германовича за «Брисбен», шпыняли за музыкальные несоответствия реальности, Сергей Лебеденко целый критический трактат выкатил (а Юзефович, наоборот, хвалила), но как-то, как мне кажется, всё это мимолетное не совсем о сути романа, а, скорее, о хлипких технических составляющих текста.

И правда, можно драконить сомнительную композицию, когда из двух стремящихся к хронологическому соединению больших линий, одна вдруг зависает и провисает в дырявом гнезде «нигде»: вся звёздная музыкальная карьера главного героя, Глеба Яновского, в промежутке между 2000 и 2014 годами остаётся за бортом. Да и в периоде с 1990 по 2000 год летопись идёт уже практически пунктиром, сухо размеченными важными для биографии героя вехами. И это в противовес довольно подробной, налепленной густыми мазками картине детства и юности Глеба, с ветвистыми размышлениями и острыми наблюдениями за окружающей действительностью.

В «Брисбене» и сюжетная подача какая-то странная. Тоже будто бы большая часть моментов выхвачена отдельными вспышками, высвечивающими вроде бы важные тёмные биографические углы, но на самом деле – это просто углы, заполненные чем попало. Встречаются даже откровенно сорные, дурацкие углы, вроде, к примеру, наполненной явно фальшивым трагическим украино-майданной главы. Но есть и забавные, переливающиеся фирменным водолазкинским искромётным юмором – отсылаю к страницам, посвящённым эстрадной деятельности «оперного шансонье» (о как!) Ивасика, овощного рыночного короля из 90-х.

Можно придираться к холодной отстранённости самого Глеба Яновского в важные моменты жизни – что это за герой, в конце концов, который равнодушно встречает смерть брата? Примерно такое же отношение у героя и к трагической гибели приёмной дочери Верочки – ну да, исполняли с ней, бывало, музыкальные этюды, потом она болела-болела и таки умерла, несмотря на то, что я так старался, лез из кожи вон, чтобы спасти её: шит хэпинс, се ля ви. Этот общий эмоциональный схематоз, впрочем, распространяется практически на всех героев и персонажей «Брисбена», к исключениям относятся некоторые относительно «тёплые» ностальгические воспоминания-переживания первых любовей из детства-юности Глеба Яновского.
Ощущение этой искусственности и даже фальши в «Брисбене», как мне кажется, возникает из-за того, что перед Водолазкиным вообще не стоит актуальной задачи создать эмпатическую историю, крепко привязывающую читательское сердце к тексту. По-настоящему его интересует совсем другое: философского свойства размышления о жизни, смерти и времени (которыми пронизаны и «Лавр», чего уж греха таить, только в «Лавре» это сделано куда как элегантнее, симпатичнее и проникновеннее).

Я не очень внимательный читатель, это правда, но, настроив оптику соответствующим образом, тем не менее, вычитал примерно следующее (дальше практически цитатная водолазкинская концепция).
Смерть – это неизлечимая болезнь, а «жизнь – это долгое привыкание к смерти». Помня о том, что впереди вечность, не пренебрегай и временем, ибо добиться чего-либо можно лишь во времени. А времени нет, нужно жить настоящим, ведь будущего нет, будущее – «это свалка фантазий или утопий». «Будущее легко отнять, потому что его не существует. Это всего лишь мечтание. Труднее отнять настоящее, ещё труднее – прошлое. И невозможно отнять вечность». «Помня о том, что впереди вечность, не пренебрегай и временем, ибо добиться чего-либо можно лишь во времени» (которого не существует, лол). Да, ну и ещё где-то впроброс мелькает, что беспомощность (а именно – болезнь Паркинсона, которая настигает Глеба) страшнее смерти.

Со стороны может показаться, что это какие-то философско-теоретические, напускные и опять же искусственно вплетённые в канву «Брисбена» триггеры для придания глубины роману. Но на самом деле, думаю, тут всё сложнее: все эти размышлизмы, упрощённая концептуально философия, реально сильно тревожит и волнует Водолазкина, он о ней рефлексирует через всё творчество. Это есть в «Лавре», не знаю есть ли это в «Авиаторе» (предполагаю, что да, но пока не читал) и это вот так, явно проклёвывается в «Брисбене». Наверное, не сильно ошибусь, если предположу, что таким образом проговаривая важные для себя, внутреннего Водолазкина, темы он пытается преодолеть танатофобию – собственный страх перед смертью. Всё остальное для него (сюжет, эмоциональная бедность, сюжетная пунктирность) – вторично; важно проговорить, прорефлексировать то, что по-настоящему занимает, о чём тревожишься – ну, вдруг поможет плацебно? Что ж, с творческой точки зрения лично я понимаю, принимаю, тем более что и по форме мне «Брисбен» не кажется провальным – это несмотря ни на что, всё же крепко сделанная опытным писателем книга. Просто её нужно принимать под определённым углом зрения.

В принципе, «Брисбен» Евгения Водолазкина вполне заслуженно оказался в коротком списке «Большой книги», но вряд ли этому роману достанется какое-либо из призовых мест.

P. S. И в копилку абсолютно бессмысленных фактов и выдуманных совпадений. В завершении интервью с Водолазкиным Владимир Владимирович Познер размышляет о судьбе Мухаммеда Али, боровшегося с болезнью Паркинсона на протяжении 30 лет, вплоть до своей смерти. Это интервью 2016 года, и до выхода «Брисбена», где в одном абзаце упоминается, конечно же, и Али, ещё два года.

"Брисбен" я проглотила за несколько дней, а такого со мной, признаться, давно не бывало. Эта книга влекла меня к себе, притягивая лёгким, ироничным, несущимся слогом и обманчиво короткими главами, с которыми так легко согласиться на компромисс: "Ещё одну - и спать".
Автора на этой странице обвиняли во многом. И популярность героя, дескать, неправдоподобна, и остросоциальности недостаёт, хоть и упоминается Майдан, и наконец, история с девочкой Верой до того банальна...
Что ж, как говорили в хорошем фильме "Покровские ворота" : "Независимые умы никогда не боялись банальностей". Человек, который хочет поразмышлять, может пренебречь некоторыми условностями в сюжете. А "Брисбен" - это, безусловно, размышление. Меланхолия на закате - когда ты гадаешь, взойдёт ли солнце завтра. И ищешь, ищешь, ищешь опоры. В продолжении рода. В прошлом и настоящем. В любви и вере.
Мне было интересно поговорить с Водолазкиным на эту тему. И разделить свой страх с двухлетним мальчиком, который впервые в жизни видит обрыв, в то время как ветер на траве играет первые такты "Лакримозы".

«Брисбен» — книга музыкальная, это определение подходит как нельзя лучше, повествует она о музыканте, а текст певуч, выверен и многозвучен. Однако есть и то, что разочаровывает, и не дает поставить книге высший бал.

В «Лавре» Водолазкин меня удивил, поразил и увлек, и вот уже на «Брисбен» положила глаз сразу. А тут как раз голосование «Большой книги».

Роман о гитаристе, музыки в тексте много и мне, как полному профану, приходиться поверить автору на слово. Описано все так живо и подробно, что сомневаться в достоверности невозможно (разве что уж больно сказочно богат Глеб). Независимо от отношений с музыкой, книга трогает до глубины души не этим, а звучанием оркестра человеческих душ и характеров.

Мне особенно близок Водолазкин как раз этим трансцендентным, почти мистическим мироощущением: жизнь не случайна, времена и пространства, судьбы и поступки, впечатления и слова, память и предчувствие — всё важно, сплетается, всё живет, дышит.

Композиционно роман сплетается из настоящего, где герой сталкивается с неизлечимой болезнью, которая должна отнять у него всё на пике славы и карьеры, и прошлого, начиная с самого раннего детства, пока две линии не пересекутся. Приём не новаторский, Водолазкин вводит (для линии взросление и становление) писателя Нестора, который как бы и пишет, записывает автобиографию главного героя.

Случайные обрывки, мельчайшие детали, мимолетные встречи — не просто работают в книге на атмосферу, они неотъемлемая часть. Как отрывистые мазки на полотне, вблизи дробятся, но стоит отойти и взглянуть — появляется образ. Каждый эпизод, казалось бы мелочь, от хора кузнечиков и танца солнечных бликов до непоправимых ошибок и смертей — и составляют человека, его жизнь. Вся эта наполненность души и есть человек. Если хотите: мы — это наша память, по выражению Татьяны Черниговской. И у Водолазкина это одна из тем звучит особенно ярко в «Брисбене».

На самом деле, очень христианский подход: человека оправдывают и осуждают не номенклатура допущенных грехов и добрых дел, а то с каким состоянием, душевным содержанием, так сказать, подходит он к черте смерти.

Порой кажется, что некоторые герои уж очень удачно вовремя появляются в книге и вовремя уходят, исчезают ровно тогда, когда нужно автору. Полагаю, и здесь играет роль то, что в контексте «Брисбена» это не рояли в кустах, а жизненное чудо, где у бесконечного переплетения человеческих судеб есть замысел, узор и Ткач.

Вера, религиозность, здесь имеет место, вполне деликатно. Даже в «Лавре» внутренний диалог с Богом интимно укрыт от посторонних. В «Брисбине» на первом плане обычная человеческая жизнь, вера идет как бы по краешку, в отдельных эпизодах, констатацией. Как и политические взаимоотношения (в этом тоже солидарна с автором):

Жизнь вполне себе телесна, порой даже тяжеловесно-телесна. Эта нотка звучит и в «Брисбен».

Что же разочаровывает?

Сюжет построен на удивление точно, события сменяют друг друга, конфликты разворачиваются слой за слоем. В прошлом — непростые отношения с отцом, открытие смерти, первая любовь и опыт, предательство и отчаяние, взросление, новые встречи. В настоящем — болезнь, внутрисемейные драмы. Читать интересно, язык поет, сравнения, описания, скрытые параллели…

И выдох.

В тот момент, когда повествование подходит к накалу, такое крещендо в момент соединения прошлого и настоящего, такой болезненный, трагический момент этой затянувшейся операции — музыка книги вдруг обрывается. Момент смазывается, все стихает, строки тихо шепчут, бормоча, бегло, что случилось дальше. Одна сцена в храме — вроде должна была дать вывод книге?

Конфликт в целом, преломление есть, а вывода, собранности в конце нет. Не хватило мне цельности центрального конфликта и яркого вывода, катарсиса. Хотя он вроде и есть.

Выехали из больницы — въехали в Скалею. Вот так неожиданно, просто. Как читателю, мне здесь грустно. Возможно, кто-то смог до конца оценить и понять замысел автора, прочувствовать. Осталось ощущение даже не недосказанности

а недопонятости, если можно так сказать. Последние моменты книги — о чем они? Почему именно эти? Судьба матери, и вот то самое последнее воспоминание — к чему оно ведет, зачем эта «пропасть во ржи»? Момент столь существенный для понимания жизни и творчества, мной, увы, остался непонят.

Книга оставляет в итоге странное ощущение. Она не вещает о новых истинах, а напоминает, размышляет, с ней тепло. Быть может, это и есть тот самый отголосок небесной матрицы.

История не из тех, что станут любимыми, однако глубокая, во многом созвучная, однозначно достойная того, чтобы ее читать, обсуждать и хранить, герои которой останутся в памяти надолго. Та книга, которая оставляет свой след.

Что тут скажешь?! Подлинно русский роман, пускай и XXI века, где непременно есть место и радости, и боли, и умилению, и грусти. Мне кажется, Е. Водолазкин по праву заслужил имя продолжателя великой русской литературы, пропитанной самыми главными человеческими темами. И тем не менее...
Я ждала, когда же кончится эта книга, потому что не была готова к погружению в глубины отчаяния и безысходности. К такому вообще трудно быть готовым.
Что мне понравилось? Во-первых, "авторскость" романа. Если бы не знала, чей это роман, я бы всё равно догадалась о его создателе. Хотя "Лавр" и "Брисбен" несравнимо разные, чувствуется один стиль, схожие мысли и темы, что волновали и волнуют автора, облачённые в непохожие, но родственные формы. По характеру. По таланту. По духу. Я питаю слабость к узнаваемым мастерам, внутренне цельным, невзначай роняющим свою уникальность прямо на самые распространённые и банальные идеи.
Второе, что не могло оставить меня равнодушной - это отсылки Е. Водолазкина к литературе. То, что называется "литературный текст". На страницах "Брисбена" можно встретить и героев и М.Булгакова, и Н. Карамзина, и Ф. Достоевского, и И. Крылова и много кого ещё. Сразу видно, что пишет филолог, да и какой филолог, толковый, умный, ловко владеющий словом и мыслью. Оттого роман порой напоминает детектив, где то и дело прячутся самые неожиданные персонажи.
В-третьих, меня привел в восторг юмор писателя. Тонкий, острый, местами слишком острый, откровенно говоря, злободневный.
Наконец, ещё один дифирамб в пользу философии мастера. Она мне близка. И вот парочка запавших в душу цитат.

Разбирать по полочкам то, что мне в книге не понравилось, я не буду. Отмечу только некую мелодраматичность, тривиальность сцен и их выстраивание вокруг сюжета. Была какая-то предсказуемость, иногда вульгарность. И герои. Мне они виделись картонными, неестественными, будто вырванными ради пары сцен в наспех собранном спектакле из своей настоящей жизни и настоящих характеров.
Бесспорно, "Брисбен" - очень тяжёлая книга. Бесспорно, интересная. Но её содержание точно будет эпицентром дискуссий и обсуждений, и уже одним этим она заслуживает нескольких потраченных вечеров и бесконечных размышлений.

Евгений Водолазкин — российский писатель и литературовед. Доктор филологических наук.
После романа «Авиатор» я поняла, что хочу продолжить знакомство с творчеством этого автора.
Когда спать стало уже невозможно, он обратился к чтению. Оказалось, что книги, правильно подобранные, ограждали от действительности не хуже сна. (с)
Книга рассказывает о жизни такой, какая она есть. Не плохая, не хорошая, с веселыми и грустными моментами.
В основу сюжета легла биография Глеба Яновского — музыканта-виртуоза, который на пике своей славы обнаруживает, что болен. Из-за болезни карьеру музыканта ему приходится завершить. Герой пытается обрести новый смысл. И в этот непростой момент, в его жизнь врываются отголоски прошлого.
Этот роман напомнил мне работы Джулиана Барнса, что, несомненно, является для меня плюсом. Из настоящего времени в Германии мы погружаемся в семидесятые годы киевского детства, а потом оказываемся в юности главного героя, которая проходила в Ленинграде. Мы наблюдаем путь становления звезды, его расцвет и закат.
Не стоит ждать от этой истории приключений или резких смен событий. Повествование неспешно ведет нас по всей жизни Глеба. Я бы даже употребила прилагательное «вялотекущее». Но в данном произведении, это совершенно не портит общее впечатление. Потому что автор делает акцент, прежде всего, на описании чувств и переживаний героя.
Я уже писала о том, что мне нравится язык повествования Водолазкина, когда рассказывала о романе «Авиатор». Было приятно снова погрузиться в этот мир, где так ярко передается атмосфера 20-го века. Восхищаюсь тем, как он через образы действует на чувства. Например, когда идет описание того, что бабушка пекла на завтрак булочки, начинаешь чувствовать запах и вкус этих восхитительных булочек. Это качается всего, начиная вот с таких мелочей, как выпечка.
Единственной сложностью, для меня оказалось долгое начало и сплошной текст, который почти не разделяется на абзацы.
Теперь планирую ознакомиться с еще одним его романоа «Лавр». Кто читал, как думаете, мне понравится?

Заметки о романе

I

Два Эко

Есть такая байка, рассказанная самим Водолазкиным, что вот он встретил в далеких Италиях самого Эко, а тому кто-то представил Водолазкина как "русского Эко".
Также можно найти разные статьи с громкими заголовками "Русский Эко".
Это кажется убедительным, если оценивать авторов внешне: интеллектуальные романы, тема языка, эрудиты, в конце концов.
Но внутренне (то бишь разбирая их произведения) становится заметно, что Водолазкин не Эко, это больше образованный Елезаров (наша современная литература, в принципе, похожа либо на первое, либо на второе, либо на фантом Пелевина).

II

Псевдоинтеллектуальный писатель

Знакомство с автором началось с романа "Лавр" (и это самый удачный роман до "Оправдания острова", но остров пока не читан и это ему аванс). "Лавр" происходит якобы в прошлом, на самом деле в нигде. Автору важно время само по себе, а не время действия. Еще роман можно назвать "Записками юного врача", но по части физиологических подробностей "Лавр" может проиграть, хотя так старается. Под конец книга превращается в сплошную притчу, написанную на современном русском и древнерусском (игра со стилем самый подкупающий элемент).
При чем тут вообще "Лавр"? Он вводит в заблуждение, что у Водолазкина все книги такие, а еще он "русский Эко" (а ты уже читал "Маятник Фуко"), и читаешь "Похищение Европы", и расстраиваешься.
Читая "Маятник" невольно углубляешься в историю тамплиеров, например. Читая "Брисбен" можно узнать про тонкости быта коммуналки и мороженое по 20 копеек. Это ностальгическая мишура сводит на нет интеллектуальность романов автора. Посему Водолазкин псевдоинтеллектуальный писатель (не человек, важно различать автора и его писательство).

III

Крючки Водолазкина

Ниже приведу обязательные для автора фишки:

Житие. Основа его книг это как родился, жил, помер.
Двуязычность В "Брисбене" выбор пал на украинский, 100 сносок, не шутя себе. По ходу чтения возникло подозрение, что вот ГГ двух кровей у нас, и действие происходит в 2014 году, но так и осталось каким-то напоминанием от автора.
Духовные приколы Тут и поиски веры у ГГ, вопросы жизни и смерти, если ГГ в итоге уйдет в монахи - вообще супер.
Обязательно впихнуть себя в историю Когда Кинг делает себя персонажем своих ужасов это забавно, чаще же у него ГГ учитель литературы. А у Водолазкина важна филология и Пушкинский дом. Поэтому ГГ музыкант у него филолог, а потом учитель.
Полый Ленин Какая-то личная история из жизни. Водолазкину так понравился эпизод с бюстом Ленина, что он его поместил в биографический очерк, а потом повторил уже в "Брисбене".

IV

Этот роман

не о музыке, пусть ГГ и музыкант. Да, тут есть Бах, есть термины, есть концерты, которые будто проходят, но все такое ненастоящее, да и все герои тоже. В итоге запоминается какой-нить эпизод с пьяными учительницами на теплоходе, а не нюансы игры на гитаре. Зачем было нужно делать ГГ музыкантом, ну сделай его библиотекарем, который читает одну книгу для поддержания мира..а ну да..

V

Этот роман

о смерти. За всеми "до ре ми" и как склоняется путь в украинском - прячется простой мотив - все умрут. Поэтому даже девочку Водолазкин убил, а ведь у нее такое символическое имя - Вера. Но тебе как-то не грустно, не жалко.

Я не омылась слезами, как после "Авиатора" и "Лавра", но и третий роман Евгения Водолазкина меня поразил- несколько дней была под впечатлением. Я считаю себя читателем вдумчивым, люблю сложные произведения, наводящие на серьёзные мысли, но не стоит думать, что я всегда понимаю прочитанное. Пока я несколько дней пребывала в некотором не то, чтобы разочаровании, но в размышлении о теме романа, ответы пришли сами собой.

Коллега меня задела, заметив, что исписался Водолазкин со своим не положительным героем, который неизвестно зачем поселён в замок какого-то там века( точно был замок? я не заметила...), сорит деньгами, кичится, покупает апартаменты в Питере, вместо того, чтобы взять в аренду... Задела потому, что мне не нравятся читатели, легко признающиеся в том, что они что-то не поняли( вот как не стыдно то?) и даже не трудятся понимать... Я ответила, что не заметила тему денег в романе, но эти факты о герое имеют место и автору зачем-то это было нужно.
И я ушла думать.
Первое впечатление о романе было не ошеломляющим какими-то откровениями, как в случае с предыдущими произведениями, безусловно одного из выдающихся авторов нашего времени, но пронзительно щемяще грустным. Неожиданный поворот сюжета на последних страницах романа- ответ к загадке : "Почему Брисбен?"- вызывают такую боль за главного героя, что становится трудно дышать. Вся эта полифония голосов и струн в тексте, жизнеописание и летоописание героя- моего современника, привязки к знаковым для меня местам: Киев, Питер, к переворачивающим мироощущение моим личным событиям: лихие 90-е, Майдан; трогательные воспоминания из детства юного музыканта, ребёнка родителей в разводе, трагедия первой любви- вся жизнь человека, долго достигающего успеха, и, наконец, возведённого, волею автора, в ранг гения, способного музыкальными нюансами высекать искры в пространстве и приводить зал в неистовство, оказывается случилась просто потому, что надо что-то доказать папе и найти маму... Кажется, что автор очень много личного вложил в своего героя- так деликатно обозначена тема раскола с украинцами и семейная драма вообще... Обнажился?
Почитала комментарии к роману- никто не заметил тему денег. А ведь тема, действительно, на поверхности лежит...
Герой своей жизнью подтверждает, что никакими финансами не вернуть любовь, невозможно купить ребёнка, как и не удастся откупиться от смерти близких.
Думаю, что те люди в жизни, которые пыжатся чего-то в жизни достичь, имея в виду деньги и "жизнь в замке заграницей" - вот они то как раз и морщат нос от "богатого музыканта" в романе Водолазкина. Я этого богатства героя даже не заметила. Меня, наоборот, поразило простодушие героя, например в эпизоде со случайной женщиной, пожелавшей "повесить" на героя несуществующего ребёнка и то, что в конце "скандальной" истории, когда у него всё-таки честно попросили материальной помощи, он не отказал.
Как можно было моей коллеге не заметить, что герой легко расстаётся с деньгами, буквально бросаясь на помощь талантливой умирающей девочке. Деньги то ведь для того и предназначены, чтобы решать проблемы быстро, поэтому хорошо, когда они есть.
История с покупкой апартаментов в центре Питера, ради повторения первого любовного свидания с женой, весьма показательна. Денег не жалко, жалко, что юность не вернуть...Как и здоровье.Не случайно роман начинается с упоминания о начинающейся болезни Паркинсона у великого артиста.
В чём же счастье? Не в деньгах, не в переезде " из этой страны"( тема русского менталитета в романе тоже очень интересна, кстати), а в родных людях рядом( папа, мама, дед, уникальная жена, приёмная дочь), даже если родство это не по крови, даже если все они не вечны. Талант -искра божия в человеке- вечен. Жизнь вечная в раю, который Брисбен, и, может быть, он уже здесь. Вечны разговоры с мамой, которой больше нет...

Ума не приложу, как автору удается держать ту настолько высокую планку, которая была безапелляционно констатирована в предыдущих произведениях. В одном из фрагментов книги как раз и описано подобное мастерство: когда мы читаем о впечатлениях отца главного героя на выступлении.
Подобно главному герою, автор так же акцентированно взял "первые ноты", нисколько не боясь обесценить дальнейшие эмоции от будущих пассажей, возводя все новые и новые вершины внутри, неведомым образом преодолевая их фортиссимо и открывая в себе "второе", "третье" и другие последующие дыхания.
В книге перед нами, как на ладони, главный персонаж. Мы переносимся по временным отрезкам его жизни, наблюдая, как происходит становление его личности, акценты его открытий и преодолений. Простота слога ненавязчива, плавность сюжетных переливов гармонична. И на меня они оказали самое лучшее впечатление. Возможно, из-за того, что очень многое из детских событий перекликались с моими, и я словно возвращалась в наполненные музыкальными гармониями классы школы, словно опять страдала на уроках сольфеджио и участвовала в академконцертах.
Размышления о скоротечности жизни мне близки. Даже религиозный слой в произведении никак не омрачает контекст, а то, что автор знает то, о чем пишет - подкупает.
Прекрасный автобиографический (отчасти) роман. Как мне показалось - это вариации на жизнь автора, он словно фантазирует, как бы все сложилось в одной из параллельных реальностей.

• Меня, дорогой, сейчас очень трудно испугать. Так же, как уговорить куда-то идти.
• Ну а, допустим, за идею? Всякая большая идея нуждается в защите.
• Да не нуждается она ни в чем! Защищай ее в себе.
• Проблемы всего народа в себе одном, боюсь, не решишь.
• А не надо решать проблемы народа - ты же вижишь, чем это обычно кончается. Реши свою. Пусть каждый решит свою, и все у народа будет в порядке.
• Все идет по плану. Смертельно хочется курить.

Сложно сформулировать отзыв, облечь в слова все мысли и чувства, которые всколыхнула во мне книга. Красивый литературный язык Водолазкина, роман весь пропитан музыкой. Это путь становления вымышленного музыканта, гитариста-виртуоза Глеба Яновского. Сложный, не простой путь, как от него не уходи, а все равно привел к славе. Это рассказ и о моем советском детстве, о 7 годах музыкалки и не любимом сольфеджио. Отец Глеба украинец, мать русская. Переплетение русского и украинского языков так же гармонично, как и вписанная музыка. Полифония. Как жить и что делать, когда твои планы сломала болезнь. В чем черпать силы, чтобы жить дальше. Жизнь и смерть идут рядом.

А существует ли Австралия? И есть ли на самом деле город Брисбен? Повествование по началу неспешное, перемежается детство, юность, прошлое и настоящее. Не могу понять, что именно привело в раздрай мои чувства, но думаю о книге. И не нахожу покоя. Книга очень обсуждательная. Не могу описать всех своих эмоций.
Эта книга однозначно станет одной из моих любимых книг. Буду переваривать ее долго.