Брисбен

Интересно, что мне попались подряд две книги, в которых Австралия выступает как некая версия загробного мира, где живут только счастливые люди ("Брисбен"), где одни каторжники и нет вертухаев, да еще диво дивное - бобер с утиным клювом ("Лисьи броды").
Неудивительно, что теперь, когда я слышу "Австралия", мне хочется сказать что-нибудь вроде: "Все там будем".
И я, пожалуй, даже готова углубиться в исследование темы: "Австралия как воплощение мечты о лучшем мире в современной литературе" вместо того, чтобы писать непосредственно о "Брисбене".
Потому что я не очень понимаю, что бы мне такого о нем написать...
Это книга о музыканте (неординарном и всемирно известном, это важно), который больше не может заниматься музыкой. В книге две временные линии: линия воспоминаний про детство-отрочество-юность и линия настоящего, в которой главный герой постепенно расстается со всем тем, что приобретал в первой.
Ладно, не со всем. И да, как и все обобщения, это грешит неточностью и приблизительностью. Но все равно имеет право на существование.
Я не могу сказать, что "Брисбен" мне не понравился. Но по сравнению с "Лавром" и "Оправданием Острова" он читался как-то слишком уж ровно. Без напряжения всех серых клеточек и всех невидимых струночек. Под конец эта история меня помучила, конечно, но это было мучение с привкусом манипуляции. А это не мой любимый привкус.
И я все пыталась вспомнить: а слог в других книгах Евгения Германовича тоже был такой - мелко нарубленный и легкоусвояемый?
И почему-то вспоминается мне, что не такой. Что в "Оправдании Острова" он был скорее мелкозернистый, и во многих зернышках - заходыши иронии, которые можно прорастить, а можно и оставить спать. А в "Лавре" вроде бы чувствовалась трогательная орнаментальность вручную переписанного жития - лозы и буквицы, завитушки и птичьи хвосты...
Или все это - причуды моей памяти? Перечитать что ли?
При этом "Брисбен" - узнаваемо водолазкинский, бесспорно водолазкинский, как будто на каждой странице - водяной знак с именем автора. Не нужно сильно вслушиваться, чтобы уловить знакомые мотивы: нелиниейная природа времени, дар и ответственность за него, жизнь как постепенное привыкание к смерти...
Что ж, даже у любимых исполнителей есть произведения, которые хочется заслушивать до дыр, а есть те, которые... просто есть. И "Брисбен" стал для меня произведением, которое просто есть.
Честное слово, да лучше бы он мне не понравился! Был бы хоть повод станцевать на цыпочках вокруг этой истории что-нибудь уважительно-раздражительное. А так мнешься с ноги на ногу, бормочешь: "Хорошо, хорошо, но вот в Библиотеку Небесной Австралии, может, и не возьмут... "
А впрочем, может, как раз и возьмут. Не мне ж решать (и это прекрасно).

Глеб Яновский - всемирно известный гитарист-виртуоз, живет с женой в Мюнхене, родился в Киеве, окончил университет и работал учителем в Санкт-Петербурге. Возвращаясь с гастролей, в самолете Глеб знакомиться с известным писателем Нестором. Тот предлагает ему написать о нем книгу. Глеб обещает подумать и начинает вспоминать свою жизнь с самого раннего детства в Киеве.

Повествование так и идет до конца книги в двух временных отрезках - прошлое и настоящее Глеба - и в трех городах. Отец Глеба, Федор, украинец, разговаривает только на украинском, русский язык и культуру не признает и не любит. Мать Глеба, Ирина, русская, приехала в Киев из Вологды. Сам Глеб ходит в школу с преподаванием на украинском языке. Так, до самого студенческого возраста Глеб пытается определиться, кто он - русский или украинец - и почему. Этим мне роман был особенно интересен, так как тема актуальная сейчас. Было интересно читать о рассуждениях отца Глеба о разности двух культур и народов, о том, почему у них разные пути. Кстати, узнала, что слово "путь" в украинском языке - женского рода.

Еще было интересно посмотреть глазами современника на недавние исторические события - путч в 90-х, недавний майдан в Киеве, куда Глеб случайно попадает. Это то, чего я совершенно не ожидала от книги, не знала, что она такая своевременная и актуальная окажется. Конечно, запутало название. Почему все же Брисбен? Это город мечты мамы Глеба. Ирина считала его раем на земле и мечтала туда уехать. Концовка вас совершенно поразит, ее даже невозможно представить. И сразу станет понятно, почему книга называется "Брисбен", хоть ни разу мы в этот город по ходу повествования так и не попадем.

Стоит также добавить, что помимо актуальной повестки в романе поднимаются и другие темы - способность сопротивляться неизлечимой болезни, несчастная первая любовь, поиски своего призвания - уверена, что каждый сможет найти в романе Евгения Водолазкина что-то такое, что обязательно откликнется в душе.

"Бес-смыс-лен-ным: целых три с, плюс к тому два е, два ы, два н и два м – даже такое богатое слово в конечном счете уходило в небытие."

Жизнь – это долгое привыкание к смерти. Так сказал один из героев. Именно после этой фразы стал складываться в голове отзыв на книгу.

Всему свойственно заканчиваться: музыкальной карьере главного героя, жизням его близких, семейному счастью, даже внезапно появившемуся ребенку.

Эта книга прекрасна своей грустью. Если бы она закончилась хэпи-эндом, я бы её забрасала нецензурной речью.

Водолазкин показывает что на самую ценную ценность в жизни найдется ещё более ценная. Что у каждого человека есть слабости, никто не идеален, всем свойственно сдаваться, падать и вставать.

Все можно преодолеть. Все, но не смерть. Или можно? В каком-то далёком нереальном Брисбене, где можно создать модель иной своей жизни.

Отдельная похвала за преподнесение текста. Главный герой, музыкант-виртуоз, был ярым поклонником полифонии в музыке. И сама книга очень полифонична: два рассказчика главный герой Глеб Яновский и писатель Нестор, музыкальный инструмент и голос, прошлое и настоящее, русская мама и украинский отец, два языка в тексте.

Что не понравилось? Это эпизоды о противостоянии России и Украины. Для меня эта тема в книге была лишней и отдельной, как-то выбивалась из общего настроения.

Не хотел писать рецензию, но, видимо, надо. А то кто-нибудь и вправду подумает что это книга о "молодости моих родителей 60х - 80х" или "проговаривающая время последних пятидесяти лет".

Книга эта, по моим впечатлениям, только мимикрирует под документально-боиграфическую, а на самом деле подводит читателя к размышлениям о смысле смерти: зачем жить если всё равно умрешь, что остаётся после смерти человека, кому ты на этой Земле нужен. Я даже ждал в конце книги откровения что и самого Глеба Яновского уже нет, что реален только пласт его "докнижной" жизни.

Любой наугад взятый персонаж книги на первый взгляд является "пустоцветом", человеком которому и жить-то особо незачем и оставить после себя нечего. Мне кажется что и амплуа главного героя, музыкант, тоже выбрано было вместо автобиографичного писателя именно потому что книги остаются, а музыка, особенно живое исполнение - товар скоропортящийся, не остающийся в веках.

Хорошая история. И меткие, цепляющие абзацы есть. Целиком же мне книга совершенно не понравиламь. Я так и не поняла, что хотел сказать всем этим автор? Как он относится к своим героям? Завидует богатству главного героя - очевидно, презирает женщин - да. Я не почувствовала, чтобы где-то там была любовь, а без любви нет глубинного интереса, понимания характеров и мотиваций. И повествование выходит рваным даже в пределах одной главы. 

Это мое первое знакомство с автором. Лавра, горячо рекомендуемого, ятак и не смогла прочесть дальше первых страниц. Но на каждую книгу нужно настроение...

Чего я ждала от книги? Наверное, истории Ирины, матери Глеба, вплетенную в канву. Но увы...

Водолазкин пишет тяжело. Не могу понять, за счет чего так получается, вроде по отдельности его слова - легкие, но вместе приобретают вес. 

В середине книги я поняла, что что-то подобное уже читала. И поняла, что по концепции сюжета очень похоже на Жауме Кабре «Я исповедуюсь»: та же связь прошлого и настоящего. Только у Кабре все более витиевато, связано, насыщенно, глубоко и легко. После этого наступило разочарование, сюжет угадывался. Дочитала только потому, что не бросаю книги на середине

Эта книга во многом о смерти, о том, как мы впервые с ней сталиваемся, как привыкаем к мысли, что тоже когда-то умрем, как смиряемся, что это тоже может наступить раньше. Эта книга о смерти не только о физической, но также о смерти духовной, о "смерти" важных жизненных этапов.

Главный герой книги гитарист, знаменитость, настоящий виртуоз, он еще достаточно молод, он не умирает, но умирает его карьера. У героя обнаруживают Паркинсон. И вот весь отрезок книги, посвященный настоящему времени он смиряется со своей болезнью и в следствии с увяданием своей музыкальной карьеры.

В целом, события в книге поделены на две части. Связано это с тем, что сюжет в некоторой степени крутиться вокруг написания одним автором биографии главного героя. В следствие этого, моменты из настоящего перемежаются воспоминаниями из прошлого. Временной отрезок покрытый в книге выбран очень интересно - он идет от знакомства героя с музыкой, рождения его музыкального пути и заканчивается уходом от музыкальной деятельности.

В начале мне было интересно читать обе части. Где-то с середины книги прошлое замелькало калейдоскопом, и интересно стало читать только про настоящие, прошлое немного тяготило. При этом, ближе к концу книги в настоящем было несколько моментов, которые мне совершенно не понравились и я совершенно не поняла, зачем автор их добавил.

В целом книга мне понравилась и я в целом получила позитивный опыт от знакомства с ней.

Мнения знакомых о книгах Водолазкина диаметрально противоположные, от "ах! великолепно!" до "полная скукотища и пустышка". Брисбен - первое знакомство с автором (до Лавра решил таки сначала прочесть Эко, а там видно будет). И мое мнение, к огромному сожалению, ближе к "пустышка".
Читается книга легко, язык хороший (еще бы!), много интересных и остроумных мыслей, в том числе как герой слышал все как музыку: отдельные слова, скрип калитки, свист чайника и т.д. И читал я ее легко, быстро и с интересом. И поэтому полным отстоем я назвать Брисбен никак не могу.
Но вот послевкусие неприятное. Во-первых ничего в голове кроме "Россия и Украина братья" не осталось. Я так и не понял смысла всего прочитанного. Возможно он глубокий-глубокий, но мне показалось все сверхповерстностным. Ради чего мне все это рассказывали? Я вообще ничего не почувствовал. Почему-то не так давно прочитанные "биографические" Бремя страстей человеческих или Стоунер меня потрясли, а Брисбен вообще нет.
Во-вторых абсолютно не запоминающиеся герои. Ну ни одного. Через неделю я могу вообще про них забыть.
В-третьих. Ну не верю я виртуоза-музыканта, поющего народные песни, которого знает весь мир, включая официантов, портье, таксистов. Что Дэвида Гаррета кто-то узнает в толпе? Или Сантану? Я готов допустить любой художественный вымысел и "ради красного словца можно приписать победу при Фарсале Помпею", но в данном случае меня это напрягало.
Наконец в-четвертых. Две важные, постоянно педалируемые темы: Украина и вера. Дело не в мнении автора по ним (каждый имеет право считать так, как считает), но ты же ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ писатель. Ну удиви, намекни, заставь задуматься, подойди к вопросам необычно и образно. Будь тоньше! Будь хитрым! Будь умным! Но, кроме "путь женского и мужского рода", получилось лубочно, шаблонно и в лоб. Как будто писал журналист, а не писатель.
Итого: не зацепило. Не жалею, но новую книгу пока покупать не хочу. А столько было надежд на открытие нового любимого российского автора!

P.S. Все лучшие для меня моменты про бабушку, хотя и там топорно и лубочно, но хотя бы с любовью.

Брисбен — символ недосягаемой счастливой жизни;
Брисбен — мираж, вымысел, всего лишь общая фантазия героев романа;
Брисбен — реально существующий город.

Главным героем новой книги Водолазкина является музыкант-виртуоз, Глеб Яновский, проживающий насыщенную жизнь: концерты по всему миру, достаток и слава, любящая жена. Но вдруг — Паркинсон. На пике успеха герой теряет возможность выступать из-за болезни, что же ему остается? Вспоминать.

В начале книги прошлое идет параллельно настоящему, но с каждой новой главой стена, отделяющая одно от другого, становится прозрачнее и тоньше. Чередование глав воспоминаний и событий настоящего позволяет читателю открыть для себя главного героя с определенной стороны, какую-то черту его характера, а вместе с этим — и остальных персонажей; а размытие границ позволило автору вдохнуть жизнь в персонажей, сделать типичные образы реальными людьми со своими слабостями и тараканами.

Стоит отметить, что книга не о том, как преодолевать трудности и как жить, когда жить не хочется. Эти темы поднимаются в романе, как и многие, многие другие, но являются не её главным мотивом. "Брисбен" - многограннен; его нужно читать и перечитывать, каждый раз наслаждаясь поистине прекрасным языком автора

Приятно в очередной раз путешествовать с автором по Петербургу, во времени и городам мира. А разговоры о музыке создают ощущение присутствия и звуков. История жизни человека – талантливого музыканта – через советскую историю и современную российскую. И вот, Брисбен. Город, про который вроде бы должно говориться много. Но на самом деле – это какой-то город-мираж, город-мечта, город-идеал. Реальность же намного реальнее, тяжелее, иногда невыносимее. И вот только Брисбен дает надежду на то, что всё изменится, нужно только до него добраться. На самом деле, эта книга ни о Брисбене, ни о музыке, ни о путешествии. Эта книга о нас и про нас. Каждый из нас в определенный момент стоит перед выбором, от которого зависит иногда наша жизнь, а иногда жизнь других людей. Как найти силы принять решение, чтобы потом не было мучительно больно. Как научиться создавать вокруг себя свой собственный мир и чтобы он не заканчивался. Автор не задает вопросов, он рассказывает историю, от которой читатель начинает задумываться о себе, а герои романа становятся его соседями и собеседниками. Когда при чтении перехватывает дыхание, ты понимаешь, что это только чтение, но слово так бьет тебя, что только закончив чтение, понимаешь, что такая литература необходима. И это также как в музыке, ты ловишь волну, понимаешь, что это твоё, и дальше уже не важны ноты. Ты несешься вместе с этой волной. Так и чтение «Брисбена» – начинаешь в Париже и не замечаешь как пролетел над полувековой историей человека, думая о нем, а перенося на себя.