Человек без свойств. Том 1

Как очень верно было замечено кем-то, неоконченное произведение - это ведь не просто книга без окончания. Это необработанный, не доведенный до ума текст. Не выверенный автором, не завершенный.

Эта незавершенность, несовершенство очень чувствуется в "Человеке без свойств". Пожалуй, именно потому книгу так тяжело читать. Предложения - как булыжники, абзацы громоздки. Все вместе - тяжеловесно.

Сюжет... Безусловно, передает эпоху. Хотя я и не могу согласиться с тем, что Ульрих - человек без свойств. У него их весьма много. Он - личность. Довольно низменная, несовершенная, не нашедшая в жизни стержня. Но таких - миллион. Было и будет всегда.

Вероятно, этот текст был бы бесценным - если бы автор успел довести его до ума. А так - увы.

1001 books you must read before you die: 189/1001.

Мое отношение к этой книге можно выразить, перефразировав известную поговорку «ни уму, ни сердцу». «Человек без свойств» для меня – уму, но не сердцу. В романе действительно много интересных мыслей и метко описанных явлений и характеров, но при этом он совершенно не затронул мои чувства. Мне нравились отдельные фразы, мысли, сравнения, но при этом я совершенно не сопереживала героям, не симпатизировала им или не ненавидела, что было бы уже хорошо – отрицательные эмоции лучше, чем никакие. Роман оставил меня совершенно равнодушной, что для меня вообще-то несвойственно.

Пытаясь подобрать сравнение для монолитного, тяжелого текста мне пришло на ум, что он похож на реку, но потом я поняла, что это другое – более плотное, насыщенное, тяжелое. Селевой поток размышлений автора, заключенный в художественную форму. Ты не успел осознать одну предложенную тебе мысль, а следом идет еще, и еще, и еще, так что хочется попросить передышки. При этом мысли зачастую еще разъясняются, расширяются, дополняются бесконечными примерами, так что становится уже просто скучно.

Сюжет в книге, на мой взгляд, довольно условен. Параллельная акция, может быть, действительно отражает всю суть предвоенной Австро-Венгрии (или Какании, кому какое название больше по душе), но в первую очередь она скрепляет между собой совершенно разных героев. Сюжет – условные границы, не дающие мысли автора растечься в нечто совсем уж бесофрменное. При этом некоторые герои и отдельные линии так и остаются ощутимо в стороне – тот же Моосбругер.

Из героев выделяются в первую очередь, конечно, Ульрих и Арнгейм, как два, казалось бы, противоположных типа – «человек без свойств» и «человек действия». Сам Арнгейм признает, что Ульрих не человек действия.

Но при их очевидной противоположности, я не могла отделаться от мысли, что и Арнгейм тот же человек без свойств, просто чуть лучше маскирующийся, чуть больше увлеченный суетой жизни. Не случайно при всем несходстве и даже возникающей антипатии, эти два героя так интересуются друг другом. Арнгейм, разбирающийся в любом вопросе, способный поддержать любую тему в разговоре, знающий, кажется, все на свете, по сути, не интересуется ничем.

Героини показались мне похожими между собой и не вызвали особенного интереса. Больше других не понравилась Агата, но я приписываю это скорее усталости от книги, возникшей к концу второго тома. Вообще же все герои это словно возможность для автора высказаться на какую-то тему, развить идею или описать интересные черты характера. Да и весь сюжет строится по тому же принципу. Единственной значимой фигурой в тексте остается только автор, следить за его мыслью, конечно, бывает интересно, но на его фоне происходящее кажется каким-то театром марионеток. Он словно заслоняет собой придуманных им же героев.

Роман заинтересует тех, кто увлекается философией. Я от этого далека и потому смогла увидеть только самый первый, самый очевидный слой романа. В целом он показался мне попыткой придать художественную форму потоку мыслей автора. И то, что в книге нет финала, не повлияло на ее восприятие – кажется, финала и не может быть, текст так и будет литься и литься, убегая в бесконечность.

Пожалуй, ни одну книгу я не читала дольше, чем ЧБС, не прерываясь при этом ни на какие другие книги. За этот месяц мы почти срослись, он был со мной натурально везде. Но при этом я не могу похвастаться тем, что поняла хотя бы половину. Все дело в том, что я не самый лучший читатель, я часто не улавливаю иронии автора, а уж ответить на вопрос об основной мысли и вовсе не смогу. Мне кажется, что Музиль хотел затронуть и затронул слишком многое, чтобы это можно было выразить двумя-тремя предложениями.

Я рада, что "Долгая прогулка" свела меня с ЧБС. Уже после первых страниц ясно, что чтение не будет простым, что либо стиль понравится и, как следствие, понравится книга в целом, либо не понравится и в этом случае не стоит рассчитывать, что потом будет легче. Легче не будет. Почти девиз ДП. Да, иногда Музиль изменяет этому многословию и тогда появляются краткие, яркие как молния образы, но явление это редкое и от того тем более ценное.

Здесь пора бы переходить к сюжету или рассказывать о чем роман. Весь месяц разные люди подходили ко мне и спрашивали о чем книга. После минутного молчания я обычно отвечала: "Ни о чем" и мысленно продолжала: "И обо всем". В самом деле, о чем? Аннотация говорит, что о кризисе буржуазного общества накануне Первой мировой войны. Она в своем роде права и этому уделяется много внимания. Особенно забавно наблюдать за приготовлениями к празднованию юбилея правления Франца-Иосифа, зная, что в 1918 г. никому не будет до этого дела, да и сам император не доживет до юбилея. Возможно, аннотация ко второму тому правдивее и на самом деле роман о духовных исканиях? Мне кажется, что никаких духовных исканий у Ульриха не было. У него была привычка красиво обосновывать различные идеи, иногда друг другу противоречащие, но он ничего не искал и ничего не делал, а просто плыл по течению или, как он это называл, находился в отпуске от жизни, а все, что с ним происходило не более чем стечение обстоятельств. И таковы почти все остальные герои (во всяком случае, в моем восприятии). Они способны думать и облекать свои мысли в красивые слова, но не способны действовать. При таком раскладе остаются два персонажа, которые действуют: Бонадея и генерал Штумм, но действия Бонадеи бессмысленны, лишены мыслей, а потому неинтересны. Остается лишь Штумм, маленький генерал, отчаянно старающийся проникнуть в штатский ум и понять, что там творится; человек, действия которого направлены на поиски идеи для "параллельной акции" и Диотимы. В то время как сама Диотима мучается от, наверное, очень женской проблемы: остаться с мужем или упорхнуть к Арнгейму. Мне интересно, как Музиль собирался закончить эту линию. В общем-то я и не знаю, как бы мне хотелось закончить эту историю: мне безразличны Диотима и Туцци, но к Арнгейму я испытываю стойкую антипатию. Его методы ведения бизнеса, привычка смешивать множество абсолютно разных наук и понятий для достижения красивой картинки мне глубоко неприятны и напоминают доказательства теоремы из дифференциального анализа с помощью богословия.

Когда я только приступала к чтению, стало ясно, что электронная книга идёт совсем туго, тогда начались поиски бумажного варианта. Это был целый квест, в ходе которого я успела записаться в областную библиотеку, чуть не съездила в Национальную, а в итоге нашла ее в детской библиотеке, до которой десять минут неспешной ходьбы. Там мне на руки выдали двухтомник 1984 года и я была счастлива. Когда дело дошло до второго тома, выяснилось, что до меня его открывали всего один раз: поставить библиотечный штамп. И уж точно никто его не читал, потому что первые три-четыре страницы были не разрезаны. Это очень обидное наблюдение, книга-то стоящая, а ее за 30 лет никто даже не открыл.
Как итог: странная книга, не умещающаяся в голове, требующая постоянного внимания, написана шикарным языком и категорически не терпит, когда ее советуют. Надо будет - сама найдет себе читателя.

"Человек без свойств" - это один из немногих романов, который к художественной литературе имеет не слишком большое отношение. По-моему, именно так его и надо воспринимать - скорее как философский трактат "О сущности бытия в переходный период". В противном случае можно оказаться неготовым к тому, что придется читать: хотел перейти неглубокую лужицу - в результате оказался в яме.

В работе Музиля есть две темы, которые так или иначе им раскрываются - это сама историческая эпоха времен первой мировой и человек, этой эпохе соответствующий. Впрочем, можно сказать, что время действия может быть перенесено в любые годы времен разрушения империй, глобальных переворотов и прочих катаклизмов.

Известно, что одно из самых страшных проклятий может звучать так: "Чтоб ты жил в эпоху перемен!" С этой точкой зрения, на мой взгляд, Музиль вполне согласен. Время на стыке времен - одно из самых сложных. Старое уже отжило свое и безнадежно устарело, а новое еще не возникло. Поэтому и нет четкой определенности, нет границ, все размыто, все неоднозначно. Как вписаться человеку в это пространство сплошной неопределенности? Кто-то продолжает жить старым, понимая или не понимая бессмысленность этого, кто-то ищет новые точки отсчета. Впрочем, не могу сказать, что мысль нова, а описание эпохи предпочитаю читать в других произведениях. Например, в этом:

Гораздо интереснее у Музиля, на мой взгляд, отражение эпохи в людях. Тут Ульрих - дитя времени, такой же неопределенный, такой же ищущий. Лично у меня он вызывает сочувствие. Счастливы те, кто знает, где черное, где белое, где правильное, где неправильное. Ульрих этого не знает. Он и делом Моосбругера заинтересовался только потому, что там нет этой однозначности. Если бы Моосбругер однозначно признал свою ответственность, не сваливая ее на других, или если бы его однозначно признали психом - он был бы Ульриху абсолютно неинтересен.

Для того, чтобы быть уверенным в чем-то, нужно в это либо верить, либо принимать только те аргументы, которые подтверждают какую-то точку зрения, и отвергать противоположные. Ни на то, ни на другое Ульрих не способен, он во всем сомневается. Причем, иногда он сомневается даже в собственных сомнениях. С одной стороны, это серьезно затрудняет жизнь, с другой стороны, большинство открытий сделано людьми, сомневающимися в общепринятой истине. Но для этого у Ульриха не хватает мотивации.

Остальные герои, на мой взгляд, сильно уступают. Они неинтересны именно своей типичностью, основательностью, однозначностью. У них есть точки опоры, точки отсчета, которые практически невозможно сдвинуть в сторону, поэтому они, на мой взгляд, достаточно скучны, по крайней мере по сравнению с Ульрихом. Есть типичная "неверная жена", есть "светская львица", есть "дипломат", есть "генерал" и прочие - они обычны и шаблонны. Но их существование необходимо, так как описание главного героя (по крайней мере, такого специфичного) возможно только на контрасте.

Чтение "Человека без свойств", безусловно, требует времени и определенного навыка. Иногда бывает непросто продраться через вязь словесных нагромождений, но чуть-чуть терпения - и всё приходит в относительную норму. Музиль, по-моему, вполне понимал, как трудно будет читать его роман, но, похоже, просто не мог в данном случае писать по-другому. Почему-то реализация этой идеи виделась ему именно таким образом.

Читала бесконечно долго, бросала, переключалась на другие книги, возвращалась опять. Порывалась бросить совсем и перестать мучиться, но останавливало то, что эта книга - предмет гордости австрийцев, хотелось разобраться, что же тут такого.
Понравилась политическая сатира. Книга начинается ею так бодро, что я даже думала, что передо мною второй "Швейк". "Какания" и "параллельная акция" - это прямо хорошо. Но сатирический запал автора замирает прямо тут, чтобы уже больше не вернуться.
Автор начинает фокусироваться на двух вещах. Первая - весьма достойные женские персонажи, с большой влиятельностью в обществе и головой на плечах, которые начинают вешаться на шею герою "без свойств". Какие-то влажные фантазии автора, который, что бы ни говорили, всегда хотя бы немого отождествляет себя со своим героем. В целом отношение автора к его героиням какое-то сексистское: несмотря на то, что герои весьма почтительно к ним относятся, признавая за ними интеллект и креативность, герой видит в них только пол, насмехается и соблазняет. А в конце первого тома герой воссоединяется с сестрой, которую не видел с детства, и тут начинаются самые мерзкие страницы романа. Вторая тема - это умничания всех без исключения персонажей. Это просто смехотворно. Любой диалог - это обмен возвышенными сентенциями об отстранённых понятиях (мораль, природа преступления) или какие-то обобщения о людях. При этом даже сами герои в следующем диалоге произносят сентенции с диаметрально противоположным значением, убедительно утверждая новую аксиому с таким чувством, как будто готов умереть за эту новую правду. Такая несусветная чушь. Тут можно или порезать всю книгу на остроумные цитаты на каждый день и на любую точку зрения, или просто начать игнорировать эти словесные поносы, потому что сколько можно. Но поскольку из этого состоит вся книга, помимо пункта 1, в целом она уваривается до довольно жалкого состояния.
В общем, я не поняла, что это. Как сатира - слабенько, автор практически забывает эту линию уже к середине. Как пародия на пустословие в возвышенном обществе - оно не стоило такого объёма. Как сюжет с ловеласом - просто омерзительно.

Своего рода введение

Неоднозначные впечатления остались после прочтения этой махины. Вроде и мало трех звезд, а четыре как-то рука не поднимается поставить, ведь не настолько мне понравился этот поток философских мыслей. Поэтому пусть будет, как будет. Вообще я поражаюсь людям, которые самозабвенно отдают много лет жизни одному труду, который еще неизвестно, оценят потом или нет. Как люди могут по 20 лет работать над одной книгой или фильмом?! Это ж какую веру нужно иметь в то, что делаешь! И видно, Музиль был уверен в своем романе, так как решил не только оставить работу советника и заняться литературой, но и не отвлекаться на другие литературные проекты и посвятить все время работе над романом «Человек без свойств».

Пишется книга в промежутке между Первой и Второй мировыми войнами, когда вовсю началась милитаризация экономики государств. Став союзником Германии в Первой мировой, Австро-Венгрия проигрывает в этой войне, а последующий кризис явился толчком к распаду государства. Многочисленные восстания и забастовки из-за голода, антиправительственные демонстрации, войны за территории в результате распада государства – все это не могло не найти отражения как в душах жителей страны, так, следовательно, и в литературе. А еще и отголоски конца века девятнадцатого не изгладились в памяти. И Музиль на все это обращает внимание, и это его беспокоит. «Век, сошедший тогда в могилу, - пишет он, - во второй своей половине не очень-то отличился. Он был умен в технике, коммерции и в научных исследованиях, но вне этих центров своей энергии он был тих и лжив, как болото». Как раз в начале двадцатого века рождается такое направление в литературе, как модернизм:

Вот что сказал Музиль.

Происходит все то же

Действие начинается в 1913 году в Вене. Австрийская интеллигенция берется за организацию задумки его сиятельства графа Лейнсдорфа: «выставить полновесность богатого успехами и заботами семидесятилетия в более выгодном свете, чем юбилей всего лишь тридцатилетний». То есть задача состоит в том, чтобы празднованием семидесятилетия вступления на престол Франца Иосифа затмить тридцатилетний юбилей правления императора Германии Вильгельма II. Все посиделки-обсуждалки проходят в салоне Диотимы, жены начальника отдела министерства иностранных дел и императорского дома Туцци, и по совместительству кузины главного героя. В рамках небольшого отступления выражу свою благодарность автору за то, что хотя бы героями роман не перегружен.

Итак, главный герой, он же человек без свойств – тридцатидвухлетний Ульрих. Он становится частым гостей в салоне своей кузины, а также (по протекции своего отца) секретарем графа Лейнсдорфа. В доме Туцци собирается множество неравнодушных. «Параллельная акция» (такое название получила инициатива Лейнсдорфа) обрастает множеством идей, которые повисают в воздухе и не реализовываются.

Если бы не эта акция, то роман рассыпался на множество разрозненных кусочков многослойных мыслей Музиля. А так есть место и повод, чтобы собрать героев и вложить им в уста мысли, обуревавшие автора на протяжении двадцати (а то и больше) лет. В этом и заключается суть второй, самой большой главы с вполне раскрывающим далеко не динамичный сюжет названием: «Происходит все то же».

Дальше...

В тысячелетнее царство

Единственное (за исключением отношений и попыток строить козни Рахили и Солимана, прислуги с претензиями, а также подруги юности Ульриха Клариссы – сумасшедшей жены художника), что более или менее вносит в роман какое-то разнообразие, а с другой стороны (лично для меня) является лишней деталью, которую выбросить жалко, а деть больше некуда – это введение в повествование истории душевнобольного убийцы женщин Моосбругера. На протяжении романа герои пытаются повлиять на судебный процесс и смягчить приговор (смертную казнь) преступника. А у автора появляется множество дополнительных тем для размышлений. Если честно, то мне совсем не понравилось, что в третьей части линия Клариссы пришла к Моосбругеру.

Ну, и куда же без темы инцеста?! В той же третьей части романа наш «человек без свойств» встречает свою сестру Агату. Эта героиня должна быть поистине положительна, ибо образ ее списан с жены Музиля. Агата врывается в повествование. Будучи второй раз замужем, она хочет развестись, подделывает завещание отца, пользуется успехом в параллельной акции, и даже несколько раз пытается покончить с собой.

Из опубликованного посмертно
То есть вместо заключения

После того, как Туцци прочел сочинения Арнгейма, он в них кое-что признавал, кое-что находил неверным, а иного не понимал, не понимал с тем уверенным спокойствием, которое предполагает, что это вина автора. Так вот та же ситуация у меня с Музилем.

Да, роман «Человек без свойств» - это сатира. Сатира на уже еле дышащую, готовую к развалу империю, но и сейчас она не потеряла актуальности:

Я не писала заранее о том, что в рецензии есть спойлеры, потому что это не так. В этой книги важен не сюжет. Он есть лишь как канва, не дающая развалиться философскому наполнению.

А теперь немного брюзжания.
Меня коробят фразы, смысла не несущие, вставленные ради красного словца. Вот что, скажите мне, подразумевал автор, когда писал это: от ее ноги на него веяло ограниченной вменяемостью? Видели когда-нибудь вменяемую ногу? Нет? А вот у Бонадеи нога вменяемая. И вот еще: она тщательно выбирала слова, сжигая на губах легкие благовония лексикона высшей бюрократии. Так что, если кто будет общаться с генералом, не забудьте благовония лексикона на губах пожечь.

Но это так, небольшое отступление. А в целом и общем, книга хороша, потому что умна (а, может, и заумна). Уж лучше я буду читать такие вещи, чем проходящую легкую литературу, не несущую смысла и не затрагивающую душу. Просто к этой книге нужно быть готовым. Ну, и любить пространные размышления и рассуждения.

Не уверена, что этот роман можно проспойлерить, но имейте в виду.

──────────────────
А был ли, собственно, сюжет? ─ Если и был, то он с легкостью уместился бы в названиях глав. Частично, он и правда там содержится.
А нужен ли был сюжет? ─ Пожалуй, автор мог обойтись и без него.
──────────────────

Не смею судить "Человека без свойств", ведь роман, безусловно, фундаментален и наполнен идеями. Могу лишь отметить, что Музиль сумел придерживаться одного темпа и стиля повествования на протяжении всех страниц романа.
Здесь я увидела (а скорее придумала себе) отражение привычной нам литературы. В этой "привычной нам литературе" автор из всего сонма человеческих мыслей отбирает только важные для сюжета, из-за чего мышление героев зачастую выглядит весьма примитивным и однобоким. Музиль, как будто наоборот, выливает на бумагу все содержимое человеческой души и даже больше. Именно поэтому выходит так, что сцена, которая могла произойти за пять минут, читается часами. А некоторые главы и вовсе состоят из размышлений, никак не привязываясь к пространственно-временным рамкам. Стиль этот весьма не просто осознать. Читателю будто нужно впихнуть в свою голову еще одного полноценного человека, при этом не переставая осознавать себя. И в зависимости от героя, повествующего и отражающего своё существо на страницы романа, читать его то проще, то сложнее, то легко, то мучительно. Более всего интересно следить за Моосбругером (почти так же занятно, как писать или произносить это самое "Моосбругер"). Он, так или иначе, часто упоминается в романе и предстает перед читателем серийным маньяком-убийцей. Вменяемость Моосбругера сомнительна и является причиной долгих споров (а также, косвенно, умудряется обличать некомпетентность местного правосудия). Здесь примечателен как сам персонаж, так и непреодолимая тяга к нему Ульриха и его окружения. Так, в раздумьях о "параллельной акции", сереющей на фоне внесюжетных размышлений, и периодических вспоминаниях о Моосбругере, перемежающихся со сценами любви, ревности и пр. проходит первый том. И даже умудряется ставить жирную спойлер сюжетную спойлер точку.

Второй том, благодаря появлению Агаты, сестры Ульриха, выглядит посвежее первого. Действия вокруг нее будто происходят живей и читаются, соответственно, проще. Агата - интересная особа, и заявляет об этом первым же своим появлением. Заинтересовав Ульриха и тем самым прочно засев на страницах второго тома, она становится важным собеседником своему брату. Обильные, ранее, монологи, перерастают в диалоги, более походящие на разговоры "сам с собой". Где-то здесь, подобно роману, рецензия моя оборвется...

"В книге Саймака, — сказал он, — замечательный сюжет, но вот написана она не так чтобы очень. Неплохо, конечно, но, поверь мне, есть лучше... — И есть книги, написанные замечательно, но сюжеты у них не очень. Иногда читай ради сюжета, Бобби. Не бери примера с книжных снобов, которые так не читают. А иногда читай ради слов, ради стиля. Не бери примера с любителей верняка, которые так не читают. Но когда найдешь книгу и с хорошим сюжетом и хорошим стилем, держись этой книги".
Стивен Кинг "Сердца в Атлантиде".
Так я выбираю книги для своего чтения: обращаю внимание либо на их язык, либо на сюжет, а если ни первое, ни другое меня не совсем устраивает, то могу читать их и ради определенного персонажа, который тем или иным образом вызывает мой интерес.
А этот роман, неоконченный, почти бессобытийный, бессюжетный, сперва оттолкнул меня своими чудовищными предложениями-змеями, похожими на фантастические инженерные конструкции, но по мере чтения затянул, вобрал в себя, и оторваться стало невозможно. И привлек меня в нем не язык, временами изумительный, а по большей части крайне сложный для восприятия, и не люди, существа, выписанные в общем-то малопривлекательно (Ульрих, которого всё, что он видел, заставляло задумываться, а слишком много думать он как-то побаивался и всё посмеивался, вместо того, чтобы посвятить себя жизни. Всезнайка-дилетант-демагог Арнгейм, Диотима с ее стремлением сделать себе из того, что она называла культурой, помощницу в своем нелегком общественном положении, Бонадея с ее «Ах, Ульрих», Лео Фишель, в чьем доме к факту существования национализма и расовой идеологии относятся так, как будто их и не существует). Меня привлекли идеи. Идеи, выраженные, быть может, слегка устарело, но не теряющие от этого своего интереса.
Разбалованная современной масс-культурой, ориентированной на упрощение и развлечение, а не работу ума, я с крайней сложностью и напряжением вчитывалась в эту книгу. Временами чрезмерная сатиричность автора и его акцентация на абсурдности того или иного деяния тоже дела не упрощала. Утомляла и излишняя дотошность при объяснении мысли. А выручали лишь подзабытая с университетского курса история философии да знание истории всеобщей.
Читая эту книгу, я ловила себя на мысли, что в ней говорится не об Австро-Венгрии начала века двадцатого, а о времени сегодняшнем, с теми же метаниями и терзаниями человека думающего, равнодушно-неравнодушного, с иронией и предостережением рассказывается о жизни "здесь и сейчас", о нас с вами.

.
И все же по прочтении этой книги меня не оставляло чувство чрезмерности и недостаточности. Чрезмерности идей, философствования и игры ума, антипатичных героев и неприятных поступков, недостаточности развития действия и моментов, вызывающих внутреннее согласие и удовольствие от прочитанного... Подобное сочетание превращает чтение книги в крайне затяжной и длительный процесс, при котором необходимы и даже обязательны перерывы: для обдумывания, для отдыха, для отвлечения.

Роберт Музиль проделал колоссальную работу, но так и не успел её завершить. В книге множество размышлений автора, тонко замаскированных под мысли героев. Это нечто вроде прото-ЖЖ: сборник постов, объединённых в единый сюжет. Роман начинается медленно, потом постепенно набирает ход (или, скорее, это читатель разгоняется), и где-то к середине второго тома возникает чувство, будто смотришь гифку с грузовиком, который вот-вот врежется в столб. Ты знаешь, чем история должна закончиться, но точно так же знаешь, что в этой гифке грузовик никогда до столба не доедет.

Если очень коротко, то: если вы русский человек и потомок не дворянства, то абсолютно точно для Вас это 1 звезда - книга очень плохая, невероятно сложная, скучная, не интересная, не понятная и читать её не возможно. Абсолютно не рекомендую её Вам даже в руки брать, потому что она написана не такими как Вы и не для Вас абсолютно, - давайте не будем отменять биологические факторы и закрывать глаза на естественный отбор, выраженных в поколениях.

Я абсолютно понимаю, почему Музиль не популярный автор, а особенно, не на европейских языках. И на это есть свои, историко-биологические предпосылки. Дело в том, что на мой скромный взгляд, совсем не претендующий на истину, но, пытающийся хотя бы описать увиденный её силуэт, Музиль писал от высшего сословия к высшему, а оно, на тот момент времени, попрошу, высмеивало и не доверяло даже самым усмешным мещанам и даже собственники межконтинентальных, мировых трастов, на нынешнихй перерасчёт миллиардеры, были не больше, чем случайными выскочками и, цитирую, "аутсайдерами" - это все, повторюсь, прямые цитаты с книги. Собственники банков, транспортных компаний, крупнейшие бизнесмены - были чуть больше, чем "никто", они были "никто чуть везучий и полезный".

И, конечно же, книга это - про эпоху зарождающейся бури, которая и сметёт мировой порядок, и уничтожит ту самую аристократию и установит верхновную власть как раз таки тех, кто вчера был для всех "никем, но с деньгами".

Разумеется, это было совершенно другое время и, не будь его, рецензенты с одной звездой до сих пор бы на полях работали, услуги предоставляли, продавали и, собственно, - не изменилось бы в нашем случае для обычного человека ни чуть не больше, чем ничего, кроме эстетики и некоторых нюансов, с поправкой на время.

Разумеется, такие книги будут не приятными и сложными для восприятия для массы - потому что пока масса замкнута в круге самообеспечения жизни, то элита инвестирует время, потребляя высокой смысловой плотности искусство, для социального принятия в кругу друг друга. Вот и получается, что это - продукт абсолютно концентрированный, продукт, на подготовку создание которого ушли десятилетия интеллектуального труда и развлечения, на почве праздной, бытовой жизни, которую большинство себе, физически, не могло позволить.

Вот и получается, что порог восприятия Музиля - быть потомственным рантье и быть знакомым со всеми актуальными на тот момент пластами философских, живописных, архитектурных, исторических и всех тех наборов фактов, без которых ты воспринимался в том обществе, как болван. Да и прошу заметить, не просто фактов, которые ты знаешь, а буквально, ты обязан быть погружен в контекст, иметь собственное мнение и уметь развить диалог, без которого - ты рискуешь стать посмешищем. Такое - трудоёмкое, ресурсозатратное и совсем не обязательное занятие для всех тех, кто не являлся высшим сословием.

И, если Вы прочитали до этого момента, то могу Вас поздравить и поблагодарить. Я поставил 5 звёзд не потому, что претензиозен, а потому, что всегда честен. И "Человек без свойств" - настолько честное, настолько глубокое, настолько смешное произведение, что, вероятно, ничего другого я никогда и не читал. Музиль настолько хорошо работает с языком и смыслом, настолько хорошо он обходится, кажется, с самим Логосом, минуя человеческий язык, что, я поражался этой техникой от абзаца до абзаца; друзья - это высшее мастерство.

Но, помимо техники, есть в Музиле кое-что, что намного важнее - честность, искренность и глубина, под призмой блестящего интеллекта. Именно в сочетании этого и получается великолепная книга, которая, без преувеличения - памятник человеку. Музиль работал, жил, писал и формулировал на пределе человеческого бытия и делал этот в художественном произведении, параллельно со своими математическими, настоящими работами - это превосходная, восхитительная, блестящая книга от не менее хорошего человека.

Я впервые, начав читать книгу, удивился близости и глубине - и ни разу не пожалел. Эта книга - лучший собеседник для каждого, кто не просто хотел стать великим, но и постоянно для этого делал все.

P.S. Патриотическая акция и весь её сюжет - это настолько точное, ёмкое и смешное описание, что, поражаюсь, как спустя такое огромное количество лет, спустя поколения, спустя империи, которых давным давно нет, ты читаешь и узнаешь всех этих людей, каждая их мимика, жест, их разговоры, их мысли и действия - поражаешься и смеёшься вслух. Ничего не изменилось и люди все те же.