Пыл увлеченного рецензента не в силах охладить ничто; даже отключение электричества во всем микрорайоне не умалило моего горячего желания поведать всем о книге, точно достойной внимания вдумчивого читателя. Черновик данной рецензии написан - нет, не при свечах - при свете фонарика на обычных бумажных листах, а уж затем заботливо перепечатан в лайвлибовское окно ввода рецензии, так что прошу заранее простить мое возможное многословие, вероятные нелогичности при раскрытии темы, перескакивание с мысли на мысль - в тотальной темноте думалось на удивление легко и свободно, ведь абсолютно ничто не отвлекало от книги...
Опять меня каким-то непостижимым образом занесло в страну непонятных, сложных и тяжелых для чтения книг - попутным ли ветром, шквалистым. Книжные планы, заблаговременно тщательно выстроенные, были поражены не меньше моего, логика помахала платочком и сказала "прощай", книги по лайвлибовским играм угрюмо продолжили дожидаться своей очереди на прочтение, а я... Я тем временем читаю Музиля. Я наслаждаюсь слогом и стилем, сюжетом, точно, ювелирно выписанными характерами (автор выписывал героев, я же исписала полблокнота впечатлившими меня изречениями-цитатами, чтобы подумать о тех на досуге, если выдастся свободная минутка. В напряженном графике последних дней вряд ли, но как знать?) Я отчетливо понимаю сейчас, какое сокровище могло проплыть мимо меня, не протяни я вовремя руку навстречу книге. Барахтаешься в вязи текста и забываешь в этот момент обо всем, серьезно - книга захватывает в свой плен почти сразу же.
Вот таких книг я отчего-то долгое время сторонилась, а ведь они наглядно воплощают мою же философию, выраженную просто и понятно: книги должны делать нас лучше. Вот и книга Музиля дает пищу для ума и воображения, заставляя неустанно работать серые клеточки, до отказа насыщает воздушными и выразительными метафорами и прочими "красивостями".
Мой внутренний эстет довольно потирал ручки, добравшись наконец-то до такого чуда. Внутренний же критик все время порывался снизить книге оценку. К счастью, у него это не получилось: эстет в этот раз оказался сильнее.
Мое маленькое открытие - этого сентября, а возможно, и года...
Это противостояние будет вечным. Духа и материи. Фантазии и действительности. Фактов и идей. Прагматиков и мечтателей. Физиков и лириков. Реальности и возможности...
Обломовых и штольцев. Да-да, в аннотации знаменитый роман австрийского классика недвусмысленно сравнивали с Прустом и Джойсом - в большей степени, видимо, из-за сложности самого текста для восприятия. Он действительно сложен. Книга точно мне бросила вызов как читателю: чтобы докопаться до сути сказанного автором через своих персонажей, мне частенько приходилось перечитывать то или иное предложение по нескольку раз (и то до конца не уверена, поняла ли в итоге то самое пресловутое "что хотел сказать автор").
Форма, оттягивая немалую часть читательского внимания на себя, впрочем, не отвлекала от главного - от сути и глубинного содержания романа. Да, конечно, на первый - неискушенный - взгляд, может показаться, что в книге Роберта Музиля ровным счетом ничего не происходит. Мол, разве можно всерьез считать развитием сюжета бесконечные разговоры (будь они хоть невероятно красивые!) в гостиных великосветских салонов? Кажется, что как такового конфликта в произведении нет. Уверяю: так только кажется. Все конфликты и столкновения хитрый автор запрятал поглубже - для неленивого читателя (а другие ему и не нужны): на уровне взаимодействия не лиц, но черт характера, причем в пределах одной личности.
Это чертовски сложно объяснить, но я тем не менее попробую. В этой книге интересно в первую очередь следить не за развитием действия как такового, а за развитием самих представленных характеров, ведь к финалу этого тома (не истории, а всего лишь тома!) не все из персонажей приходят точно такими же, какими уходили в странствие по книжным страницам в начале романа.
Отсюда - закономерная сложность при чтении № 2 (сложность № 1, напоминаю, - это восприятие текста): чтобы не потерять нить происходящего в книге, в своем уме ты должен непрерывно держать не сами события, а характеристики персонажей, их взгляды и убеждения. Ты должен беспрестанно сопоставлять сказанное ими сейчас со всем сказанным ими ранее, делать выводы, находить отличия, отмечать эволюцию их мнений - необычное (непривычное), скажу я вам, занятие, тоже требующее изрядного напряжения умственных сил.
Как театр начинается с вешалки, так и книга - с заглавия. Оно составляло для меня едва ли не главную интригу книги на протяжении почти всего чтения. Главного героя музилевского романа, 32-летнего Ульриха человеком без свойств упорно величают его знакомые и друзья, вот только сколько-нибудь внятных объяснений прозвищу на страницах романа автор не приводит, предоставляя читателю право (и обязанность) самостоятельно поразмышлять над этим вопросом (как, впрочем, и над многим другим в этой книге). С моей стороны было немалым соблазном объяснить это сочетание отсутствием не свойств, а мнений. Ошибочность собственной теории обнаружила незамедлительно: как раз мнениями/убеждениями/принципами Ульрих не обделен!
Он весьма здраво и аргументированно всегда судит о политике, экономике, истории и искусстве. Свое - точное, законченное и цельное - мнение есть у него и насчет актуальных происходящих событий в городе, стране и мире. Так, например, многие светлые головы, посещающие светские салоны, заняты довольно любопытным делом душевнобольного плотника Моосбругера, убившего в состоянии аффекта проститутку. Общество вмиг разделится на тех, кто за его освобождение (мол, он же болен и не сознает всей тяжести совершенного), и тех, кто против. Не останется в стороне от громкой дискуссии и наш главный герой, имеющий собственную позицию по данному вопросу. Ах, как же живо мне напомнила вся эта ситуация с расколом обществ одну из сюжетных прустовских линий его знаменитого цикла "В поисках утраченного времени". Кто читал книги серии, тот непременно вспомнит, как четко французское общество начала века разделилось на дрейфусаров и антидрейфусаров.
Таким образом, можно заметить, что Ульрих собственным мнением не обделен. Не обделен он и привязанностями, и качествами. Он ироничен (совсем как автор книги, но об этом подробнее расскажу далее по тексту), сдержан (по крайней мере, вывести его из себя пока что - к финалу первого тома, а дальше еще поглядим - никому не удавалось: ни соперникам, ни надоедливым любовницам, ни друзьям), абсолютно не тщеславен, часто непоследователен в собственных действиях, не умеет доводить дела до конца, бывает нерешительным, позволяя ситуации развиваться самой, не вмешиваясь в естественных ход событий, имеет разносторонние интересы и познания в самых разных сферах, разбирается как в политике, так и в искусстве, стремится к объективности (получается ли - судить читателю), не привязан к материальным благам и вместе с тем против антикапиталистов, именно с ними ему предстоит одна из самых жарких дискуссий в книге, ближе к финалу тома).
Возвращаясь к теме обломовых и штольцев - любимая тема (как и гончаровский роман) со времен школы и далекой юности. Как же здорово находить отсылки на русскую классическую прозу в книге австрийского автора. В противовес Ульриху, часто витающему в области идей, нежели практического применения своих навыков и умений, автор вводит в повествование довольно любопытную фигуру доктора Арнгейма - вот он точно умеет доводить начатое до своего логического конца. Прагматик до мозга костей, убежденный материалист, капиталист, успешный промышленник, влиятельный, обеспеченный, не бросающий слов на ветер, ценящий свое и чужое время. Приравнивающий сколоченное состояние к нравственным качествам личности (как тут не вспомнить печально известное: "Если ты такой умный. то почему такой бедный?") и не скрывающий подобного отношения к людям. Деньги в его системе ценностей становятся мерилом абсолютно всего, даже о душе. помнится, он говорит исключительно с практической точки зрения. Хитрый и расчетливый, вечно ищущий выгоду для себя.
Глубокая, неоднозначная, противоречивая натура Арнгейма сразу приковывает к себе внимание. Его умом, целеустремленностью, деловой хваткой действительно восхищаешься. А вот "делячество", принижение других, желание мерять все деньгами отталкивает. И вот как тут определиться? Все же мне ближе другой - безответственный, часто легкомысленный, напрасно растрачивающий свои способности в салонах светских дам и прочем безделье Ульрих - он честнее, открытее, человечнее. Арнгейм же - порождение века - безостановочная машина для зарабатывания денег и обращения тех в славу и влияние на остальных. Ульрих в схватке века умудряется остаться человеком (не знаю, как там во втором томе, но в первом он производит именно такое впечатление), и даже его категоричные поначалу заявления к финалу тома не сколько смягчаются.
Вот это яркое противостояние людей реальности (Арнгейм) и людей возможности (Ульрих) и составляет на мой взгляд главную суть и прелесть книги Музиля. Это две совершенно разных системы мышления, два лагеря, почти не пересекающихся друг с другом. До появления в книге успешного немца я опрометчиво причисляла себя к людям реальности, но, глядя на доктора Пауля, теперь понимаю: мне до них далеко (да и привычки судить о людях исключительно с точки зрения их финансовой успешности у меня тоже никогда не было).
Хочется выяснить, на чьей же стороне автор, и думаю, что во втором томе мы наконец-то чуть приблизимся к разгадке. Хотя нет: роман же незавершенный.
В книге, как мне показалось, вообще много личного для Музиля. Та же тема писательства, не раз и не два всплывающая на его страницах, поданная с терпким юмором: в книге все то и дело удивляются, зачем этому богатому немцу, у которого и так есть все, еще и писать книги?
Ирония автором в романе бьет ключом: читаешь часто с улыбкой на лице, не понимая, где автор серьезен, а где он шутит. В книге будет много забавных сцен и описаний. Мой фаворит - описание одной из любовниц Ульриха. Описывая нам даму, автор заявляет, что распутство не было ее чертой. Да, действительно, как мы вообще могли так подумать о замужней женщине с детьми, которая изредка наведывается к своему любовнику?! Какое распутство? Да вы что? Где?
С женщинами в этом романе, кстати, связано мое главное разочарование. Мне не хватило образцов для подражания - женской гордости и порядочности. Воздушные грации, порхающие по книжным страничкам, только и делают, что изменяют своим мужьям и выдумывают планы мести (кто-то даже их осуществляет!) Они безнаказанно используют свои женские чары, чтобы добиться желаемого, о последствях же предпочитают не задумываться вовсе.
Интересно наблюдать, как автор всю книгу препарирует и самих персонажей, и слои общества, давая точные характеристики им всем. Чиновники, аристократия, военные, полунищие студенты, художники, живущие в нужде. Его едкого взгляда удостаивается каждый, даже второстепенный персонаж (к примеру, тетушка Ульриха появится в романе от силы на страницах пяти-шести, но при этом Музиль подробно, в мельчайших деталях поведает нам о ее характере, привычках, жизни, внешнем виде). Снобизм аристократов, тупость армейских, недалекость женщин, бездуховность финансовых воротил - под раздачу у Музиля попадают действительно все. Это смешно и горько, остро и злободневно, такова она, вечно актуальная классика, и даже не сатира.
Взаимоотношения Ульриха с женщинами - это вообще отдельная песня и прелесть книги. Не знаю уж, чем там насолили прекрасные создания самому автору при его жизни, вот только их образы на страницах книги - один хлеще другого: обжора, замужняя нимфоманка, тщеславная мадам с телом античной статуи (Базаров вспомнился некстати: "Экое богатое тело! Хоть сейчас в анатомический театр!") Кто-то тянется к Ульриху, к кому-то тянется он, в водовороте чувств и страстей мы еще больше узнаем о нашем герое.
Не люблю книги, состоящие из диалогов, а вот для Музиля точно сделаю исключение: его диалоги - настоящее произведение искусства. Тонкие, философские разговоры обо всем на свете - изюминка книги. Беспристрастным наблюдателем при чтении споров героев у меня - увы и ах! - оставаться не получалось. Всегда, в зависимости от обстоятельств, занимала ту или иную сторону, очень уж яркими, задевающими за живое выходили их словесные поединки. Я, подобно Ульриху, расходилась во взглядах со многими из персонажей, однако не было здесь для меня глубоко антипатичных мне личностей. Тот же доктор Арнгейм, напоминаю, даже вызывал чем-то восхищение.
Любимчиком при чтении однозначно стал генерал Штумм, наивно уверовавший однажды в то, что число книг на Земле конечно (и если каждый день читать по одной книге, то за жизнь прочитать их все. Святая простота!) Эпизод в библиотеке - один из самых смешных в романе. Хохотала в голос на сцене "- как же вам удается знать о всех книгах на свете? - Все дело в том, что я их не читаю"). Вот даже несколько банальный образ тупого военного Музилю удалось сделать милым и запоминающимся.
Рекомендую ли роман к прочтению? Однозначно да (правда, имейте виду, что я прочла лишь первый его том, дальше, конечно, все может еще десять раз перемениться и испортиться, но все же надеюсь, что до такого не дойдет). Учтите при этом, что несколько дней или недель, в зависимости от вашей скорости чтения (и понимания!), вам придется безраздельно вручить господину Музилю: он не терпит интрижек с другими книгами во время чтения его главного детища. Да, это будет сложно, тяжело, порою захочется бросить (и я сейчас вовсе не шучу), но если захватит по-настоящему, то уже будет не оторваться.
Вечно актуальная. вечно живая классика, когда внутреннее гораздо важнее и красивее внешнего, когда недосказанное проступает меж строками, когда в галерее персонажей, проносящейся перед твоим лицом, ищешь единомышленников и странным образом тех находишь.
"Человек без свойств" - моя главная загадка сентября, которую, чувствую, еще только предстоит мне разгадать...
244 понравилось
