Рецензия на книгу

• 

  miauczelo21 марта 2014 г.

  "В книге Саймака, — сказал он, — замечательный сюжет, но вот написана она не так чтобы очень. Неплохо, конечно, но, поверь мне, есть лучше... — И есть книги, написанные замечательно, но сюжеты у них не очень. Иногда читай ради сюжета, Бобби. Не бери примера с книжных снобов, которые так не читают. А иногда читай ради слов, ради стиля. Не бери примера с любителей верняка, которые так не читают. Но когда найдешь книгу и с хорошим сюжетом и хорошим стилем, держись этой книги".
  Стивен Кинг "Сердца в Атлантиде".
  Так я выбираю книги для своего чтения: обращаю внимание либо на их язык, либо на сюжет, а если ни первое, ни другое меня не совсем устраивает, то могу читать их и ради определенного персонажа, который тем или иным образом вызывает мой интерес.
  А этот роман, неоконченный, почти бессобытийный, бессюжетный, сперва оттолкнул меня своими чудовищными предложениями-змеями, похожими на фантастические инженерные конструкции, но по мере чтения затянул, вобрал в себя, и оторваться стало невозможно. И привлек меня в нем не язык, временами изумительный, а по большей части крайне сложный для восприятия, и не люди, существа, выписанные в общем-то малопривлекательно (Ульрих, которого всё, что он видел, заставляло задумываться, а слишком много думать он как-то побаивался и всё посмеивался, вместо того, чтобы посвятить себя жизни. Всезнайка-дилетант-демагог Арнгейм, Диотима с ее стремлением сделать себе из того, что она называла культурой, помощницу в своем нелегком общественном положении, Бонадея с ее «Ах, Ульрих», Лео Фишель, в чьем доме к факту существования национализма и расовой идеологии относятся так, как будто их и не существует). Меня привлекли идеи. Идеи, выраженные, быть может, слегка устарело, но не теряющие от этого своего интереса.
  Разбалованная современной масс-культурой, ориентированной на упрощение и развлечение, а не работу ума, я с крайней сложностью и напряжением вчитывалась в эту книгу. Временами чрезмерная сатиричность автора и его акцентация на абсурдности того или иного деяния тоже дела не упрощала. Утомляла и излишняя дотошность при объяснении мысли. А выручали лишь подзабытая с университетского курса история философии да знание истории всеобщей.
  Читая эту книгу, я ловила себя на мысли, что в ней говорится не об Австро-Венгрии начала века двадцатого, а о времени сегодняшнем, с теми же метаниями и терзаниями человека думающего, равнодушно-неравнодушного, с иронией и предостережением рассказывается о жизни "здесь и сейчас", о нас с вами.
  

  
  Внутренняя пустота, чудовищная смесь проницательности в частностях и равнодушия в целом, невероятное одиночество человека в пустыне мелочей, его беспокойство, злость, беспримерная бессердечность, корыстолюбие, холод и жестокость, характерные для нашего времени, представляют собой, по этим свидетельствам, лишь следствие потерь, наносимых душе логически острым мышлением!
  
  ...народ требует сегодня сильной руки. Но сильной руке нужны красивые слова, иначе народ сегодня ее не потерпит

  .
  И все же по прочтении этой книги меня не оставляло чувство чрезмерности и недостаточности. Чрезмерности идей, философствования и игры ума, антипатичных героев и неприятных поступков, недостаточности развития действия и моментов, вызывающих внутреннее согласие и удовольствие от прочитанного... Подобное сочетание превращает чтение книги в крайне затяжной и длительный процесс, при котором необходимы и даже обязательны перерывы: для обдумывания, для отдыха, для отвлечения.

  9

  68