Рецензия на книгу

• 

  audry31 марта 2014 г.

  Своего рода введение

  Неоднозначные впечатления остались после прочтения этой махины. Вроде и мало трех звезд, а четыре как-то рука не поднимается поставить, ведь не настолько мне понравился этот поток философских мыслей. Поэтому пусть будет, как будет. Вообще я поражаюсь людям, которые самозабвенно отдают много лет жизни одному труду, который еще неизвестно, оценят потом или нет. Как люди могут по 20 лет работать над одной книгой или фильмом?! Это ж какую веру нужно иметь в то, что делаешь! И видно, Музиль был уверен в своем романе, так как решил не только оставить работу советника и заняться литературой, но и не отвлекаться на другие литературные проекты и посвятить все время работе над романом «Человек без свойств».

  Пишется книга в промежутке между Первой и Второй мировыми войнами, когда вовсю началась милитаризация экономики государств. Став союзником Германии в Первой мировой, Австро-Венгрия проигрывает в этой войне, а последующий кризис явился толчком к распаду государства. Многочисленные восстания и забастовки из-за голода, антиправительственные демонстрации, войны за территории в результате распада государства – все это не могло не найти отражения как в душах жителей страны, так, следовательно, и в литературе. А еще и отголоски конца века девятнадцатого не изгладились в памяти. И Музиль на все это обращает внимание, и это его беспокоит. «Век, сошедший тогда в могилу, - пишет он, - во второй своей половине не очень-то отличился. Он был умен в технике, коммерции и в научных исследованиях, но вне этих центров своей энергии он был тих и лжив, как болото». Как раз в начале двадцатого века рождается такое направление в литературе, как модернизм:

  
  Из масляно-гладкого духа двух последних десятилетий девятнадцатого века во всей Европе вспыхнула вдруг какая-то окрыляющая лихорадка. Никто не знал толком, что заварилось; никто не мог сказать, будет ли это новое искусство, новый человек, новая мораль или, может быть, новая перегруппировка общества. Поэтому каждый говорил то, что его устраивало.
  

  Вот что сказал Музиль.

  Происходит все то же

  Действие начинается в 1913 году в Вене. Австрийская интеллигенция берется за организацию задумки его сиятельства графа Лейнсдорфа: «выставить полновесность богатого успехами и заботами семидесятилетия в более выгодном свете, чем юбилей всего лишь тридцатилетний». То есть задача состоит в том, чтобы празднованием семидесятилетия вступления на престол Франца Иосифа затмить тридцатилетний юбилей правления императора Германии Вильгельма II. Все посиделки-обсуждалки проходят в салоне Диотимы, жены начальника отдела министерства иностранных дел и императорского дома Туцци, и по совместительству кузины главного героя. В рамках небольшого отступления выражу свою благодарность автору за то, что хотя бы героями роман не перегружен.

  Итак, главный герой, он же человек без свойств – тридцатидвухлетний Ульрих. Он становится частым гостей в салоне своей кузины, а также (по протекции своего отца) секретарем графа Лейнсдорфа. В доме Туцци собирается множество неравнодушных. «Параллельная акция» (такое название получила инициатива Лейнсдорфа) обрастает множеством идей, которые повисают в воздухе и не реализовываются.

  Если бы не эта акция, то роман рассыпался на множество разрозненных кусочков многослойных мыслей Музиля. А так есть место и повод, чтобы собрать героев и вложить им в уста мысли, обуревавшие автора на протяжении двадцати (а то и больше) лет. В этом и заключается суть второй, самой большой главы с вполне раскрывающим далеко не динамичный сюжет названием: «Происходит все то же».

  Дальше...

  
  В тысячелетнее царство

  Единственное (за исключением отношений и попыток строить козни Рахили и Солимана, прислуги с претензиями, а также подруги юности Ульриха Клариссы – сумасшедшей жены художника), что более или менее вносит в роман какое-то разнообразие, а с другой стороны (лично для меня) является лишней деталью, которую выбросить жалко, а деть больше некуда – это введение в повествование истории душевнобольного убийцы женщин Моосбругера. На протяжении романа герои пытаются повлиять на судебный процесс и смягчить приговор (смертную казнь) преступника. А у автора появляется множество дополнительных тем для размышлений. Если честно, то мне совсем не понравилось, что в третьей части линия Клариссы пришла к Моосбругеру.

  Ну, и куда же без темы инцеста?! В той же третьей части романа наш «человек без свойств» встречает свою сестру Агату. Эта героиня должна быть поистине положительна, ибо образ ее списан с жены Музиля. Агата врывается в повествование. Будучи второй раз замужем, она хочет развестись, подделывает завещание отца, пользуется успехом в параллельной акции, и даже несколько раз пытается покончить с собой.

  Из опубликованного посмертно
  То есть вместо заключения

  После того, как Туцци прочел сочинения Арнгейма, он в них кое-что признавал, кое-что находил неверным, а иного не понимал, не понимал с тем уверенным спокойствием, которое предполагает, что это вина автора. Так вот та же ситуация у меня с Музилем.

  Да, роман «Человек без свойств» - это сатира. Сатира на уже еле дышащую, готовую к развалу империю, но и сейчас она не потеряла актуальности:

  
  Например, прошение мелкого чиновника об особом пособии по случаю родов у жены резервировалось до тех пор, пока ребенок не становился взрослым и трудоспособным, не по какой-либо другой причине, кроме как по той, что к тому времени вопрос мог ведь, чего доброго, и решиться законодательным путем, а сердце начальника не хотело преждевременно отклонять эту просьбу.
  

  Я не писала заранее о том, что в рецензии есть спойлеры, потому что это не так. В этой книги важен не сюжет. Он есть лишь как канва, не дающая развалиться философскому наполнению.

  А теперь немного брюзжания.
  Меня коробят фразы, смысла не несущие, вставленные ради красного словца. Вот что, скажите мне, подразумевал автор, когда писал это: от ее ноги на него веяло ограниченной вменяемостью? Видели когда-нибудь вменяемую ногу? Нет? А вот у Бонадеи нога вменяемая. И вот еще: она тщательно выбирала слова, сжигая на губах легкие благовония лексикона высшей бюрократии. Так что, если кто будет общаться с генералом, не забудьте благовония лексикона на губах пожечь.

  Но это так, небольшое отступление. А в целом и общем, книга хороша, потому что умна (а, может, и заумна). Уж лучше я буду читать такие вещи, чем проходящую легкую литературу, не несущую смысла и не затрагивающую душу. Просто к этой книге нужно быть готовым. Ну, и любить пространные размышления и рассуждения.

  9

  76