Слово живое и мертвое

Прошло то время, когда я бегала с этой книгой и пихала ее всем, как библию для переводчика. Увы, хотя многие вещи все еще очень актуальны, немалое уже устарело. Ну и по спорным моментам мое мнение стало менее радикальным, конечно.

Всегда актуальная критика канцеляризма: он отвратителен и при этом везде. Регулярно пытаюсь от него избавиться, а получается что получается. Перевод буквальный, однозначно, зло - причем зло без печенек. До сих пор, и, наверное, навсегда актуальны конкретные советы по переводу. Грамотность - тут, конечно, все понятно.

Но вот некоторые претензии к языку писателей и переводчиков уже устарели. Хочешь не хочешь, а язык меняется так, как ему присрется. Нет в русском языке слова "стейк", говорите?..

Что касается спорности - то, конечно, тут как всегда вылезает вопрос транскрипции/транслитерации/адаптации имен. И хотя я понимаю подход по адаптации имен, извините, но меня все еще тошнит от Злодеуса Злея. Ну а издевательства советских переводчиков над Толкином, хотя у него есть четкие советы по адаптации имен?..

Я все еще считаю, что книга обязательна для любого человека, работающего с текстом, но вот принимать каждое слово за непогрешимую истину, конечно, не стоит.

Кому читать?
Переводчикам, писателям, копирайтерам и рерайтерам, студентам-филологам и всем, кому небезразличен русский язык. Нора Галь – литератор. Переводчица, причём принадлежит к кашкинской школе художественного перевода, стремящейся сохранить и букву, и дух подлинника. Это она подарила русскому читателю «Маленького принца» Сент-Экзюпери, «Убить пересмешника» Харпер Ли, «Постороннего» Камю, рассказы Рэя Бредбери, Роберта Шекли, Айзека Азимова и много чего ещё. Так что с рассматриваемой проблемой Галь сталкивалась напрямую.
Зачем читать?
У русского языка два врага: бездумное калькирование иностранной речи и канцелярит. Причём второй очень тесно связан с первым. Казалось бы, что тут такого: заимствование естественно, а русский язык развивается, вон где-нибудь в петровскую эпоху и не такое пережил. Да, но тогда, во-первых, не было всеобщего умения читать, а во-вторых, СМИ. В 20-м же веке человек выучивается читать раньше, чем овладевает литературной нормой. Газеты, радио, телевидение – вот его ориентир. Беда том, что дикторы, редакторы, журналисты и т.д. тоже могут ошибаться или добровольно заблуждаться, считая, например, фразу, сказанную на простом русском языке чем-то недостойным. Отчасти так происходит потому, что они читали в детстве не те книги или им попались наставники, воспитанные не на тех книгах. Не секрет, что основную массу канцелярита поставили в русский язык переводчики-буквалисты, тупо передиравшие иностранные слова и иностранный же синтаксис. Но то, что в других языках звучит естественно, в русском – громоздко, неискренне, сухо и, как следствие, вызывает отторжение уже на подсознательном уровне. Можно ли при помощи канцелярита достучаться до сердца? Нет. Зато засорить и обеднить язык – запросто. Ошибки авторитетного источника приводят к ошибкам у его учеников. А потом эти ученики становятся авторитетом для кого-то, передавая порочную эстафету.
Нора Галь, впрочем, даёт свои методы борьбы. И, что самое главное, критикуя за ошибки, показывает, как их исправить.
Ну и приятный бонус.
Книга ещё о литературе. Автор подкрепляет свои слова примерами из множества книг – шедевров мировой литературы. Причём говорит об этих книгах так, что их невольно хочется прочитать или перечитать.

Поскольку я человек, языками не владеющий(с),но при этом читаю сплошь переводную прозу, то для меня переводчик важен не менее автора. Собственно, даже более важен, поскольку он проводник к неизвестному и насколько это неизвестное будет впечатляющим или просто интересным, зависит от него полностью. Книжку я выбрала, как только увидела имя автора. Для меня Нора Галь или даже Норагаль - это в первую очередь Брэдбери: это ее я благодарю за космос, пахнущий корицей, за смуглых и золотоглазых, за земляничное окошко, за запах сарсапарели на чердаке. Хотя в багаже ее переводов не только Брэдбери, но и Уэллс, Кларк, Шекли, Саймак, Урсула ле Гуин, Дойль, Лондон, О.Генри, По, Камю, Экзюпери, Оутс, Портер, Харпер Ли и Маккалоу. Внушает, да? Сразу понимаешь, что о переводе писал опытный и талантливый человек.

Дальше...

Я надеялась, что в книге будут истории про конкретные переводы, встречи с авторами - ан нет. Речь идет именно о процессе перевода и о языке. Большая часть посвящена тому, "как не надо" с подробным разбором примеров. Вкратце, все сводится к буквальным механическим переводам (практически подстрочникам с соблюдением количества слов в фразе), тяжелым многосложным предложениям, засилию иностранных слов и этому явлению. Слово "канцелярит" в тексте повторяется сто тысяч раз и к концу книги от него начинается чесотка. Это ключевая тема, которая присутствует в каждой главе с различными вариациями, и честно говоря, именно из-за такой структуры книгу читать утомительно.
Некоторые приведенные примеры неуместных иностранных слов к настоящему времени, к сожалению, уже устарели. Меня не раздражают слова привилегированный, вращающиеся и паника, потому что за скрапбукингом, фитнесом и бутиком их просто не видно. Иностранные слова у нас употребляют с удовольствием и ,по-видимому, раньше также поступали: они кажутся солиднее русских? Почему-то позорно просто заниматься рукоделием - нужно говорить" хенд-мейдом". Бутиком, что буквально означает лавку, именуются пафосные дорогие магазины. Не говорю уже про плазу (мой любимец). Забавная цитата про фондю, которое уже никого здесь не удивит:

Много смешных (ну как смешных - когда понимаешь, что это результат труда специально обученного человека, а не онлайн-переводчика, то это грустно) примеров дословного механического перевода:

В самом начале книги Нора Галь пишет, что даже не обладая выдающимся талантом, можно выучиться в старательного и добросовестного мастера своего дела, нужно только внимательно и бережно относиться к слову. Не знаю, старательным, но заурядным переводчиком имхо быть не менее обидно, чем старательным, но заурядным поэтом. Все эти подробно разобранные случаи использовать в своем опыте можно, если ты действительно в состоянии осмыслить и прочувствовать всю книгу(с), а может ли это ремесленник даже при опытном редакторе? Между прочим, о редакторе как о важной фигуре написано очень емко и точно:

В противовес большей части книги в конце идет рассказ о том, как надо. В качестве примера для подражания идут переводчики "кашкинской школы" (Нора Галь также считается их воспитанницей).

Ко стыду своему сообразила, что из работ "кашкинцев" читала только "Дублинцев", надо восполнять. Кстати, среди примеров находок и удачно переведенных фраз есть и про этот сборник в переводе М.П. Богословской":

Еще вопрос: плохой переводчик может запороть хорошую книгу, это факт. А если хороший вытягивает плохую, то не выходит ли текст скорее переводчика,чем автора, да и нужно ли это делать?
З.Ы. Начитавшись, решила составить список некоторых хороших переводчиков:
Скандинавия:
Брауде
Смиренская
Федорова
Доброницкая
Балтрушайтис
Яхнина
Чевкина

Япония:
Маркова
Редько
Ермакова
Долин
Дьяконова
Мещеряков
Соколова-Делюсина
Дуткина
Редько-Добровольская
Конрад
Глускина
Горегляд
Вялых
Чхартишвили

Нора Галь прославилась благодаря образцовым переводам таких авторов, как Сент-Экзюпери, По, Брэдбери, Драйзер и проч.
   После успехов и признаний, переводчица решила написать свою книгу, где разбирает ошибки своих коллег. И это главная проблема книги — она не учит, а лишь показывает неправильный перевод, а после правильный.
   Приведу пример с этой же книги:

Вся книга написана по такому шаблону. Пользы от книги никакой, она даже вредная, т.к. если следовать правилам Норы Галь, перевод будет всегда одинаковым, персонажи будут говорить одним языком, что недопустимо в книгах.

Непонятно, чего пыталась добиться Нора Галь этой книгой, кроме как создания образца неправильного перевода. Переводчица пытается убить свободу в переводе, хотя именно это и является особенностью лингвистов — творчество.
Она не признаёт неологизмы (это слово, кстати, тоже). Только яростно отвергает любые изменения, восхищаясь своим шаблоном.

Скучно, бесполезно.

Так бывало, наверное, у многих: читаешь книгу по медицине и находишь у себя симптомы болезней. Но нужно очень постараться, чтобы выявить заболевание по книге о русском языке.
Однако, диагноз налицо: у меня застарелый канцелярит, отягощëнный любовью к литературным штампам и клише.  Открытие достаточно неприятное, а главное, требующее длительного лечения.
Попробую всё объяснить.
Термин "канцелярит"  придуманный Корнеем Чуковским и дополненный автором книги "Слово живое и мёртвое" Норой Галь, означает проникновение в обычную речь и художественную литературу пустых, бессодержательных слов и сочетаний,  характерных для казённых канцелярских бумаг.  Такие "мёртвые" слова используют для "солидности" и увеличения объёма текста; они не несут смысловую нагрузку, а только отягощают речь, делая её неудобной для восприятия.  Кто помнит выступления Михаила Сергеевича Горбачёва, тот меня поймёт: говорил он  пространно, но мысль буквально тонула в потоке слов. Понять его было, действительно, очень трудно. Ещё труднее вникнуть в  речи многих современных ораторов. Вроде говорят по-русски, но под терминами, жаргонизмами и заимствованными словами смысл растворяется, требуя перевода с современного русского на классический русский язык. Не буду останавливаться на связи языка и национальной культуры, вернусь к книге.
Признаки  канцелярита и формы засорения русского языка  подробно описаны автором. И вот, разбираясь с примерами, я с ужасом осознала, что часто не замечаю ни ошибок, ни корявости, ни литературных клише.
Примеры шаблонных фраз и канцелярита  процентов на 80 мне кажутся совершенно нормальными!
Книга была издана почти 50 лет назад и за это время многие  заимствованные слова вжились  в русский язык. Но дело не только в иностранных словах, ставших уже почти родными. Меня больше пугает, что языковые шаблоны меняют мировосприятие, делая сначала речь, а потом и жизнь скучной и предсказуемой. Чем беднее словарный запас, тем сложнее обозначить  оттенки чувств, а значит всё, что нас окружает будет терять часть красок, становясь всё более заурядным и серым.
Вот что страшно!
И это действительно болезнь.
К сожалению, обозначив тему (так и хочется написать запрещённое "обратив внимание на проблему")  автор не даёт ни рецептов, ни плана лечения. Большая часть  книги посвящена тому,
"как не надо писать и переводить."   Предложение ответственно подходить к выбору литературы и беречь родной язык слишком расплывчато. Главным же, ради чего  стоит читать и перечитывать эту книгу,  являются практические советы по преобразованию фраз и использованию всей мощи русского языка.

Прежде всего - к этой книжке нельзя не относиться с огромным уважением. За одного только "Маленького принца" - не говоря уж об остальном.

Она - как разговор с пожилым человеком.
Впрочем, в некотором смысле так оно и есть.
Ты понимаешь, насколько ценно все то, что тебе говорят. Впитываешь каждое слово, старательно запоминаешь, держишь в ладонях, как самое драгоценное.
Но при этом чувствуешь, что ты с рассказчиком настолько в разных мирах, что вам ни-ког-да друг друга не понять до конца. Как ни старайся. По определению.
Вот ведь поразительно, но речь Норы Галь, которая своей книжкой учит говорить чистым и живым русским языком, показалась мне слишком неживой.
Наверное, это лишний раз доказывает, что язык имеет свойство меняться. Быстро.

Книжка читалась тяжело: очень раздражало, что одно и то же мне повторяют снова и снова, раз за разом.
Хотя надо отдать должное: запомнила, да.

Книжку любому пишущему человеку надо прочитать. Именно надо. Как просыпаться, когда звонит будильник.
И если повезет - получить от этого удовольствия.
Несмотря ни на что, вполне же может повезти.

Несмотря на прошедшее с момента первого издания время, книга всё ещё актуальна сама по себе, как явление. Да, некоторые моменты видятся устаревшими, но база, полезная для любого работающего с языком человека, никуда не делась. А это - практика, и именно практические примеры в основном и разбирает Элеонора Яковлевна. И самое важное, чему учит Нора Галь в своей работе - это думать. Думать, почему, как, зачем и для кого ты делаешь то, что делаешь, почему ты берёшь в работу именно это слово, словосочетание, формулировку. А значит, даже если читатель не согласен с тем, как она предлагает решить ту или иную языковую задачку, если он считает, что есть вариант гораздо лучше предложенного - значит, миссия автора выполнена.

Во время чтения "Слова..." мне все время вспоминалась другая известная вещь об искусстве перевода - "Высокое искусство" Чуковского; и я не уставала поражаться - какие же они разные, Чуковский и Галь, какого же они разного склада. Чуковский - один из тех немногих, строго говоря, людей, которые остаются гибкими и открытыми к переменам, ко всему новому вплоть до глубокой старости; язык для него - вечно живой, "живой, как жизнь", и он готов примириться с новыми словечками и оборотами, которые кажутся ему странными и даже уродливыми - "пока", "переживать" и так далее, - видя, что они вошли в русский язык, прижились в нем. В конце концов, еще незадолго до выхода этой книги употребление таких слов как "учеба" или "обязательно" в смысле "непременно" считалось грубостью, порчей языка... Следя за "чистотой" нашей речи, важно не переусердствовать: язык меняется, что-то отбрасывает, что-то вбирает в себя, это неизбежно. Галь стоит на совершенно других позициях; она из тех, о ком принято почтительно говорить: "люди старой закалки" (о других, менее почтительных вариациях мы, пожалуй, умолчим). Для нее, в отличие от Чуковского, "вошло в язык" - не аргумент: это наша вина, что мы позволяем засорять родную речь всякой дрянью, да еще так, что та в нем так прочно обосновывается. Один из ее "рецептов" хорошего перевода - минимум иностранных слов в тексте. Зачем писать "деталь", если есть "мелочь"? Зачем "аргумент", если есть "довод"? Обилие заимствованных слов в переводе отдает страшной болезнью - канцеляритом (по иронии судьбы, термин, изобретенный как раз Чуковским). Канцелярит - главный враг переводчика. Главный способ борьбы с ним - по возможности исключать из текста отглагольные существительные, причастия и деепричастия, заменяя их глаголами: не "начал преследование", а погнался, не "впал в состояние прострации", а оцепенел, не "жалости он к ней никакой не испытывал", а "он ничуть ее не жалел"... (По мне, правда, если первое и впрямь весьма неуклюже, а второе сомнительно, то последнее вполне имеет право на существование: холодно-отстраненный тон подчеркивает холодно-отстраненное отношение безымянного "его" к такой же неведомой "ей"). Слишком затянутые, перегруженные фразы следует делить на части для простоты восприятия. "Безличную информацию" - заменять "живым образным словом": "очень хорошо, если человек английское a great fuss were being made over a trifle переведет как делают из мухи слона... можно только пожалеть того редактора, которому [это] покажется слишком вольным (скажите просто, поднимают много шуму из ничего)". Чувства и переживания персонажей желательно описывать с их точки зрения: не "Ему больно, он ранен... ему хотелось бы попить еще", а "Больно. Он ранен... попить бы еще..." Вроде бы все правильно? Вроде бы и да; но Галь высказывает все это с такой категоричностью - как мудрая, но чрезмерно строгая, да еще и старомодная учительница, - что невольно задумываешься: не ставит ли такой подход слишком много лишних барьеров для переводчиков? И не обеднит ли язык это бесконечное стремление все упростить и "очистить"? Иной раз такие вот "упрощенные" в переводе фразы выглядят и впрямь... "упрощенно" - как в пересказе для детей. Я думала написать длинный и обстоятельный разбор советов, которые дает Галь - но тут мне вдруг пришла в голову неожиданная мысль: ведь Литвинова, автор приснопамятного "росмэновского" перевода "Гарри Поттера", наверняка руководствовалась в работе этой книгой! Или если не руководствовалась, то вполне могла бы. Отсюда и примитивно, будто в расчете на детей-дебилов, построенные фразы, и "смешно" переведенные (опять же, по заветам Галь) имена и фамилии (один несчастный Долгопупс чего стоит), и сюсюкающие "Бр-р, какая мерзость!" и "Ах, какой ужас!" вместо, положим, "Их глазам открылось пренеприятнейшее зрелище", и постоянное стремление щегольнуть "живым образным словом" - отсюда эти постоянные приукрашивания оригинального текста (см. в разошедшейся по всему Рунету заметке). К чему это я? К тому, что книга Галь плоха? Вовсе нет; наоборот, ее следовало бы прочитать каждому, кто так или иначе имеет отношение к работе с языком. Скорее вот к чему: эти советы - не панацея, и ими точно так же можно злоупотребить. И многие положения "Слова...", на самом деле, устарели - что там, она в одном месте против той же "учебы" восстает; слишком-де это слово отдает отечественными реалиями! Читать ее не то что стоит - следует; но с осторожностью и без излишнего благоговения. Возведение этой действительно ценной работы в роль чуть ли не священного писания какого-то, непререкаемого авторитета - это меня, пожалуй, коробит больше всего. А так - Чуковский мне однозначно ближе.

Ох уж этот русский язык, непревзойдённый, могущественный и побитый различной хворью... Язык — это сила, с которой мы встречаемся каждый день, но как часто мы задумываемся, насколько он раним и требователен?

Мы считаем русский язык сильным, будто он способен выдержать всё, но стоит только запустить канцеляризмы, бессмысленные заимствования и небрежные формулировки — и вот, язык уже хромает, теряет живость и красоту. Книга Норы Галь «Слово живое и мёртвое» — словно лекарь, который показывает, как распознать болезни языка и вернуть ему силу и выразительность.

Перед нами серьёзный, вдумчивый разбор тех самых нюансов, которые превращают слова в живую речь или в застывшую формальность. Автор — опытный переводчик, знающий, как важно не только «перевести», но и сделать язык ярким, точным и понятным. Книга изобилует живыми примерами из реальных текстов, которые сразу показывают, где слова задыхаются и почему. Её примеры настолько живые и точные, что сразу вспоминаешь, как часто натыкаешься на похожие ошибки в книгах, статьях и даже в повседневной речи.

Читается книга порой тяжеловато — слишком много деталей и повторов, но это оправдано: повторение — действительно мать учения. Главное — впитать, понять, научиться отличать живое слово от мёртвого и применять это знание в своих текстах.

P.S. Информации, конечно, очень много. Причём бесценной и меткой. Запомнить всё и сразу — не получится. Поэтому я буду перечитывать, постоянно делая пометки.

На мой взгляд, это одна из самых полезных книг по языкознанию, предназначенных как для переводчиков, литературных редакторов, так и для тех, кто связывает свою жизнь с литературой и в частности писательской деятельностью.

P.S. Прекрасно понимаю, что учиться, учиться и ещё раз учиться порядком надоедает, особенно, когда дело касается русского языка. У меня, к сожалению, нет прирождённой интуиции и чуйки, всё приходится грызть гранит науки и испытывать на собственной шкуре, дабы запомнить назубок. А если учитывать мою тесную связь с авторством и дальнейшими планами, то подобная литература станет настольной и практически "под подушечной".

Плюсы:

I Бесценная и многогранная книга по языкознанию,

II Красивый, образный и дерзкий авторский слог, несмотря на серьёзность поднимаемой темы,

III Богатый язык,

IV Подойдёт всем, кто связан с литературой,

V Книга учит не только «как не надо», но и «как правильно»,

VI Тонкий и вдумчивый анализ языковых явлений и ошибок,

VII Читается быстро, хоть временами голова пухнет от изобилия и разнообразия чужих промахов,

VIII Множество ярких, практичных примеров, которые помогают учиться на чужих ошибках,

IX Важный акцент на роли переводчика и переводческого мастерства,

X Книга подходит как профессионалам, так и тем, кто просто хочет улучшить свою речь и письмо.

Минусы/Предупреждения:

Только предупреждения:

I Требуется время и внимание — книга не для беглого чтения,

II Повторы и детальные примеры могут показаться чрезмерными, но это часть методики,

III Некоторые рассуждения и примеры кажутся устаревшими, но общая идея остаётся актуальной.

Проникновенная, глубокая и увлекательная книга, являющаяся гимном живому языку и приглашением учиться слушать и чувствовать слова. Она помогает понять, почему одни тексты живут, а другие превращаются в сухие, непонятные формулировки. Если хотите сделать свой язык чище, ярче и выразительнее — эта книга станет вашим верным помощником.

А у меня появилась ещё одна настольная книга.

P.S. Куда же их все ставить?!