Рецензия на книгу

• 

  Contrary_Mary11 января 2013 г.

  Во время чтения "Слова..." мне все время вспоминалась другая известная вещь об искусстве перевода - "Высокое искусство" Чуковского; и я не уставала поражаться - какие же они разные, Чуковский и Галь, какого же они разного склада. Чуковский - один из тех немногих, строго говоря, людей, которые остаются гибкими и открытыми к переменам, ко всему новому вплоть до глубокой старости; язык для него - вечно живой, "живой, как жизнь", и он готов примириться с новыми словечками и оборотами, которые кажутся ему странными и даже уродливыми - "пока", "переживать" и так далее, - видя, что они вошли в русский язык, прижились в нем. В конце концов, еще незадолго до выхода этой книги употребление таких слов как "учеба" или "обязательно" в смысле "непременно" считалось грубостью, порчей языка... Следя за "чистотой" нашей речи, важно не переусердствовать: язык меняется, что-то отбрасывает, что-то вбирает в себя, это неизбежно. Галь стоит на совершенно других позициях; она из тех, о ком принято почтительно говорить: "люди старой закалки" (о других, менее почтительных вариациях мы, пожалуй, умолчим). Для нее, в отличие от Чуковского, "вошло в язык" - не аргумент: это наша вина, что мы позволяем засорять родную речь всякой дрянью, да еще так, что та в нем так прочно обосновывается. Один из ее "рецептов" хорошего перевода - минимум иностранных слов в тексте. Зачем писать "деталь", если есть "мелочь"? Зачем "аргумент", если есть "довод"? Обилие заимствованных слов в переводе отдает страшной болезнью - канцеляритом (по иронии судьбы, термин, изобретенный как раз Чуковским). Канцелярит - главный враг переводчика. Главный способ борьбы с ним - по возможности исключать из текста отглагольные существительные, причастия и деепричастия, заменяя их глаголами: не "начал преследование", а погнался, не "впал в состояние прострации", а оцепенел, не "жалости он к ней никакой не испытывал", а "он ничуть ее не жалел"... (По мне, правда, если первое и впрямь весьма неуклюже, а второе сомнительно, то последнее вполне имеет право на существование: холодно-отстраненный тон подчеркивает холодно-отстраненное отношение безымянного "его" к такой же неведомой "ей"). Слишком затянутые, перегруженные фразы следует делить на части для простоты восприятия. "Безличную информацию" - заменять "живым образным словом": "очень хорошо, если человек английское a great fuss were being made over a trifle переведет как делают из мухи слона... можно только пожалеть того редактора, которому [это] покажется слишком вольным (скажите просто, поднимают много шуму из ничего)". Чувства и переживания персонажей желательно описывать с их точки зрения: не "Ему больно, он ранен... ему хотелось бы попить еще", а "Больно. Он ранен... попить бы еще..." Вроде бы все правильно? Вроде бы и да; но Галь высказывает все это с такой категоричностью - как мудрая, но чрезмерно строгая, да еще и старомодная учительница, - что невольно задумываешься: не ставит ли такой подход слишком много лишних барьеров для переводчиков? И не обеднит ли язык это бесконечное стремление все упростить и "очистить"? Иной раз такие вот "упрощенные" в переводе фразы выглядят и впрямь... "упрощенно" - как в пересказе для детей. Я думала написать длинный и обстоятельный разбор советов, которые дает Галь - но тут мне вдруг пришла в голову неожиданная мысль: ведь Литвинова, автор приснопамятного "росмэновского" перевода "Гарри Поттера", наверняка руководствовалась в работе этой книгой! Или если не руководствовалась, то вполне могла бы. Отсюда и примитивно, будто в расчете на детей-дебилов, построенные фразы, и "смешно" переведенные (опять же, по заветам Галь) имена и фамилии (один несчастный Долгопупс чего стоит), и сюсюкающие "Бр-р, какая мерзость!" и "Ах, какой ужас!" вместо, положим, "Их глазам открылось пренеприятнейшее зрелище", и постоянное стремление щегольнуть "живым образным словом" - отсюда эти постоянные приукрашивания оригинального текста (см. в разошедшейся по всему Рунету заметке). К чему это я? К тому, что книга Галь плоха? Вовсе нет; наоборот, ее следовало бы прочитать каждому, кто так или иначе имеет отношение к работе с языком. Скорее вот к чему: эти советы - не панацея, и ими точно так же можно злоупотребить. И многие положения "Слова...", на самом деле, устарели - что там, она в одном месте против той же "учебы" восстает; слишком-де это слово отдает отечественными реалиями! Читать ее не то что стоит - следует; но с осторожностью и без излишнего благоговения. Возведение этой действительно ценной работы в роль чуть ли не священного писания какого-то, непререкаемого авторитета - это меня, пожалуй, коробит больше всего. А так - Чуковский мне однозначно ближе.

  27

  342