Бертольт Брехт. Избранное

Эта пьеса преследовала меня еще со времен первого курса. Почти все преподаватели упоминали ее в том или ином контексте, приводили в качестве образца художественных приемов. И каждый раз мне было мучительно стыдно, что я до сих пор не знакома к текстом. После каждого занятия я обещала себе, что вот сейчас пойду в библиотеку и наконец исправлюсь. Университет я давно закончила, а непрочитанная пьеса так и осталась на моей совести.
История открывает перед читателями (и зрителями) противоречивый мир военной и околовоенной действительности. Главная героиня - известная маркетантка Анна Фирлинг, чаще именуемая Мамашей Кураж, и ее семья в период с 1624 по 1634 годы. В погоне за прибылью Мамаша Кураж готова на всё, даже на вылазку в горящий город. Ее жизнь, ее хлеб - это война. Но главное правило - война не должна касаться её семьи. Во время всеобщей мобилизации ее взрослые сыновья должны таскать фургон, а не рисковать своими жизнями. Но собственные двойные стандарты тяжело навязать даже собственным детям, не говоря уже про военных. Так за годы странствий в погоне за прибылью Мамаша Кураж теряет собственную семью. Старший сын вербуется в армию, где плохо заканчивает, пойманный в момент перемирия за привычным мародерством. Средний сын в пылу побед и поражений попадает под военный трибунал. И только младшая безмолвная дочь, до конца остающаяся ненавистницей войны, приносит себя в осознанную жертву ради спасения целого города.
Война не щадит никого, даже самых преданных своих поклонников. Для всех в итоге остается только пустота: пустота на полях, пустота в сундуках и пустота в душах. Война не торгуется и забирает всё без остатка. Остаётся лишь старый маркитантский фургон.

Бертольд Брехт из тех творцов, которым надо оттолкнуться от чего-то, уже имеющегося, чтобы начать говорить свое. Яркое, оригинальное, непохожее ни на что, сказанное прежде, но отправной пункт, триггер, запуска реакции необходим. Просто такая конструктивная особенность таланта. Один играючи творит миры, парит и кувыркается в восходящих воздушных потоках сольной скрипкой, не нуждаясь в ком-то, с кем можно было бы вступить в мысленный диалог. Дар другого сродни камертону – верно взять ноту и с нее начать настраивать свой инструмент. Мир не всегда относится к творцу второго рода с пониманием; как минимум дважды Брехту пришлось отметать обвинения в плагиате, раз дошло даже до суда по иску вдовы почившего в безвестности драматурга, которая углядела в брехтовой пьесе сюжет творения своего мужа. А зонги «Трехгрошовой» переписали и ввели в уже играющийся спектакль новые тексты, потому что внимательные зрители на премьере услышали в них много сходства со стихами Франсуа Вийона.

«Мамаша Кураж» тоже не на пустом месте возникла, ее литературным источником стало «Жизнеописание отъявленной обманщицы и бродяги Кураж», написанное во времена Тридцатилетней войны автором, имя которого ничего не скажет широкой публике. Подозреваю, что и в узком кругу историографов помянутой войны Якоб Гриммельсгаузен большой известности не обрел. Для того, чтобы книга «выстрелила» нужно уметь наполнить частную историю общечеловеческим звучанием, апеллировать ею к сознанию и подсознанию читателя/зрителя, сотворить из чернил и бумаги живого человека. Настолько плотного, плотского и осязаемого, что рядом с ним/ней станут казаться ненастоящими люди из плоти и крови. Брехт умеет.

Маркитантка Анна Фирлинг по прозвищу Кураж не просто живая, нравится и вызывает сочувствие - в ней видишь себя. Что такое маркитантка? Торговка, которая следует за армией с остро необходимыми вещами. В мирной жизни мы ежечасно пользуемся самыми разными предметами, не задумываясь о том, как тяжко было бы лишиться возможности иметь их под рукой. Эти мелочи, помимо вещей первой необходимости: обуви, одежды, еды, боеприпасов (а как вы думали, на любой войне находятся вороватые интенданты, готовые мать родную продать, что уж говорить о порохе и патронах) – сыщутся в фургоне маркитантки. Следует помнить, что маркитантка не синоним шлюхи. С той все ясно, кошелек у нее между ног, тащится с обозом, при большом везении может стать приватной любовницей вояки в больших чинах, при малом – погибнуть.

Торговка не то. Для того, чтобы успешно подвизаться на этом поприще, нужно обладать цепким комбинаторным умом, умеющим разглядеть выгоду там, где спасует неповоротливая интендантская служба; Уметь договариваться с самыми разными людьми: без панибратства и раболепия с высшими, без заносчивости с низшими и со всяким на понятном ему языке. Быть информированной, уметь интерпретировать информацию, ориентироваться в потоке, обладать небольшим, но действенным даром предвидения, не бояться риска (кураж!). Ненавидеть подчиненно положение, превыше всех благ, даваемых зависимостью, ценить статус самой себе хозяйки. По сути, армейские маркитантки предтеча феминисток. С такими достоинствами и прозябать всю жизнь в латаном фургоне? Так ведь, кто с чего начинал, стартовых условий никто не отменял, красные ковровые дорожки в другой вселенной.

Такая она, мамаша Кураж, трое детей таскаются с ней по дорогам войны, выросли, не зная оседлой жизни. А бабешка-то молодая, ядреная и нравится многим, но мужики, они те еще – дашь палец, по локоть руку откусят. Потому лучше пусть держатся подальше. Смотри, как она влечется неумолимой судьбой по дорогам войны, теряя привлекательность, здоровье, независимость, свой знаменитый кураж. Теряя детей. Не пытайся упрекать ее за то, что идет этим путем, не только мы выбираем дороги, они тоже выбирают нас. И брось ты уже эту чушь про антимилитаристский пафос, то есть, как без него? Но он тут не главное. Просто такая судьба, ужасная и прекрасная. Просто такая женщина. Прекрасная и ужасная. А камертонный дар Брехта не только ценен сам по себе, главное его достоинство в том, что помогает верно настраивать инструмент мировой гармонии.
Еще шаг, еще шаг
По дорогам брести.
Еще день, еще два
Свою ношу нести

Живая пьеса, современна и очень актуальна, несмотря на то, что речь идёт о средневековом учёном.
Пьесу исключительно легко читать, сразу же хочется идти смотреть в театре, а еще больше – обсуждать.
Ответственность ученого перед обществом и перед собой; выбор между смертью во имя науки или жизнью без науки; и главное – для чего вообще нужна наука…
Большинство скажет, наука необходима человечеству для полного и всеобъемлющего счастья – познание мира, избавление от болезней и как венец мечтаний – бессмертная жизнь в физическом теле!
Пусть в меня полетят тапки и другие «тяжелые» предметы, но, по-моему, для счастья каждому человечку нужно совсем другое – чтобы его обязательно любили, уважали, гордились; чтобы ощущать себя нужным, востребованным, крепко связанным с близкими и друзьями; чтобы кров над головой и пища не давались ценой жизни...
А как же тернистый путь исканий в науке, искусстве? А – самореализация?
99% людей непременно хотят признания собственной самореализации – пусть небольшой группой других людей, но признания. Много ли известно «пустынников», индивидуалов , занимающихся наукой или искусством исключительно для себя, как говорится, «в стол», а не с мыслью облагодетельствовать все человечество, тем самым прославившись?!
Это не рассматривая материальные чаяния и ответственность за последствия научных открытий.

Брехт написал интересную пьесу, в которой ожесточенно нападает на Галилея за то, что не захотел проследовать на костёр, дабы защитить свои открытия. Но разве крохотный кусочек знаний стоит человеческой жизни; если эти знания так важны, то люди, интересующиеся ими, всё равно будут продолжать их изучение; а если для продолжения познания им нужна чья-то смерть, то стоит ли ради таких людей умирать…
Да, я прагматична и считаю, что жертвовать жизнью можно ради спасения жизни других людей –слабых, старых и малых – жертвы оправданы во имя жизни, но умирать во имя научных гипотез – исключительно по личным, частным предпочтениям.
И на мой взгляд, совершенно не важен тот факт, что эти знания – истинны. Во все времена истина должна быть востребована, воспринята – есть грубоватое, но верное утверждение: «Правда, кричащая не на месте, – дура».
Люди науки, установив какой-либо факт, почему-то тут же кидаются ревизовать всю систему мира и создавать новую, объявив наступление «новых» времен. Но усиленно познавая окружающий мир, мы почему-то никак не можем познать самих себя, а ещё лучше – измениться к лучшему, и потому наша история состоит из череды бесконечных войн, воинственных самоутверждений, костров (в прямом и переносном смысле), тянущихся со времен пещер до наших дней.
В 21 веке мы живём намного дольше и комфортнее, чем в 16, но живём ли мы счастливее?
Мы осуждаем жестокость инквизиции, ратуем за свободу, но вместо свободы часто получается анархия, которую обязательно сменяет новая инквизиция – и так без конца до конца.

Мне всё чаще кажется, что сделать людей счастливыми может какая-то новая философия, а не очередное открытие «правды» об устройстве мира или очередная технологическая новинка.
Вот Большой адронный коллайдер утвердил наличие базона Хиггса, научный мир оживился в рьяных доказательствах и отрицаниях, но как влияет это открытие на систему ценностей землян, на условия освоения планеты, на перспективы жизни на Земле? Разве люди стали терпимее, прекратили нещадно уничтожать друг друга; разве деньги потеряли свою первичную значимость, а саму планету перестали изуверски терзать?
До сегодняшнего дня даже самые значительные научные открытия не сумели повлиять на укрепление нравственности, человечности, духовности; не сумели сделать человека Человеком…

Нет, не самое любимое мое произведение, не скрою...
Но!
Во-первых, люблю притчи (правда, в меньшей степени люблю многословные, как эта).
Во-вторых, здесь раскрывается одна из самых любимых моих тем: природа Человеческой Доброты, неразделимое сочетание в каждом из нас Добра и Зла, возможность-невозможность существования в нашем человеческом мире Идеально-Доброго-Человека...
В-третьих, интригует и волнует тот факт, что пьеса была написана в 1940-41 году немецким автором, лишенным нацистами немецкого гражданства и вынужденным покинуть родину! Впрочем, и сама неоднозначность личности автора, частые споры вокруг некоторых фактов его биографии, - всё это только подбавляло интереса к его произведениям...

Я и постановку в театре смотрела (лет ...дцать назад), и радиоспектакль слушала, и пьесу читала - так, смотрю, меня можно и к ее поклонникам отнести.:)
Но мое резюме следующее: пьеса непроста, довольно многослойна, заставляет задуматься о многом - т.е. непустое чтение. Но к must read ее не отнесу.

Внимание! Спойлеры!
Я ошиблась. Признаю. Ошибалась в том, что мне слишком тяжело читать именно о Второй мировой (Великой Отечественной) войне. Но нет, оказалось, я слишком переживаю при чтении книги о любой войне. Хотя.. с другой стороны... пьеса написана все-таки в 1939 году. И понятно о какой именно войне идет речь, хоть сюжет и строится вокруг Тридцатилетней. Отличная антивоенная вещь. С довольно ясной идеей - о переплетении войны и коммерции. Гремучая для обычных людей смесь. А цели войны ведь совершенно не ясны.
Итак, речь идет о маркитантке мамаше Кураж. Она живет войной. Бродит вместе с шведской армией по немецким землям и занимается торговлей всего на свете. У нее двое сыновей от разных отцов и дочь - немая Катрин. Одного из сыновей забирают в солдаты - он совершает один "подвиг" за другим, но последний был явно лишним. Второй становится полковым казначеем - и гибнет от своей же честности. А Катрин совершает подвиг-самопожертвование - предупреждает город о подходе армии. И остается мамаша Кураж совершенно одна.
Война, конечно, в пьесе представлена совсем жутко. Не в смысле смертей и лишений, а в смысле рассуждения героев о том, что идет именно война за веру, рассуждения о шведском короле, который пришел "освобождать" немцев, а они сопротивляются - значит, сами виноваты. Да и вообще, война же за веру, какая плата солдатам??? Жуть, если задуматься.
В общем, советую пьесу. Я так под большим впечатлением. Теперь как-то надо от нее отойти, а то загружусь надолго. А подумать есть о чем. Ух!

Быть можно дельным человеком
И думать о красе ногтей… А.С. Пушкин

Добро должно быть с кулаками…. С. Куняев

Прочесть «Доброго человека» сподвигнул меня, конечно же, любимовский спектакль на Таганке. Собственно, этим спектаклем театр и начался, жаль, что уже по большому счету, и закончился. Я слушал именно спектакль, в постановке Любимова с Золотухиным в роли водоноса Вана. Но постановка дает представление о выдающемся литературном произведении. Очень сильная книга!
На самом ли деле: «Быть можно дельным человеком И думать о красе ногтей?». «Добро должно быть с кулаками?». Как оно должно быть? Как оно есть?
Брехт сплел настолько сложную паутину из общепринятых пониманий добра и зла, что в той постановке проблемы или/или, из этой паутины выбраться решительно невозможно. То, что априори понимается однозначно «добрым» в жизни эту однозначность теряет в самый первый миг своего существования. Например, дать кров семье из 8 человек – это хорошо? Теоретически – да, конечно. А если эта семья с самого первого мгновения становится просто паразитом на здоровом теле бывшей проститутки, оказавшейся единственным добрым человеком в этом городе? Выгнать дармоедов и откровенных лентяев на улицу, лишить людей крова – это плохо? А если они – хуже воров, тогда как? Из подобных вопросов-проблем Брехт и создал великолепную книжку.
Не удивительно, что один из лучших театральных режиссеров мира второй половины 20 века, Ю.П. Любимов свой театр начал именно с этой пьесы – сильнейший материал, сильнейший спектакль. Ещё одна мысль брехтовской книжки, о которой хотелось бы сказать в отзыве о великом инквизиторе: можно ли требовать от человека добродетели, если он нуждается во всём, начиная с крыши над головой и куска хлеба на столе, который некуда поставить? Добродетелен ли нищий человек? Только он легко пройдет в игольное ушко рая? Богатый – он априори испорчен, он – нравственный антагонист светоча добродетелей – человека бедного? Или же, как говорит великий инквизитор, мы накормили страждущего, а они за это отдали нам свои души. Накорми, а потом спрашивай. Так?
Так где можно найти ответ на проклятые вопросы, из которых сплетена брехтовская паутина добра и зла? Такой проблемы не было ни для одного т.н. великого человека. Не было, потому как паутина настолько сложна и тонка, что для масштаба преобразований, которыми эти великие занимаются, есть только один выход, как показывает история человечества: они её рвут, рвут и делают дело, им предназначенное. Иначе в человеке всегда будет только Шен Те и никогда Шуи Та, а, значит, никогда не будет никакого движения, никуда.
Книга – к обязательному прочтению, книжка самого высокого уровня.

Пьесу Бертольда Брехта я впервые прочитала на первом курсе; тогда она показалась мне в первую очередь остроумной и занимательной, а поставленные автором вопросы о природе добра и зла не особо взволновали мой ум.

Недавно же я посетила постановку Ильи Любимова на Таганке — ту самую, знаковую в истории театра, идущую на сцене уже почти пятьдесят лет. Когда-то Сун Янга играл Высоцкий, водоноса — Золотухин, а нынешнее поколение актёров интерпретирует роли с явной оглядкой на прославленных предшественников. Возможно, сейчас я буду говорить о пьесе скорее под впечатлением о спектакле и отзывах на него, так как многие зрители, к моему удивлению, истолковали увиденное в совершенно однозначном ключе. Неужели для меня одной уже в названии пьесы заложена ирония?

… а почему, собственно, Шен Те — “добрый человек из Сезуана”, а её кузен-двойник Шуи Та — злой?

Я придерживаюсь мнения, что вопрос о положительности/отрицательности персонажа решается по совокупности его поступков и результатам, к которым они привели; а вот благие намерения и позиционирование героя как доброго (им же самим или другими персонажами) решающими признаками для меня не являются.

Что хорошего делает провозглашённая “добрым человеком из Сезуана” Шен Те, эта пародия на образ “проститутки с золотым сердцем”, столь популярный в бульварной литературе?

Её первый “официально признанный” добрый поступок — дать приют странствующим богам. О том, что это именно боги, а не какие-нибудь мошенники/бандиты, она знает лишь со слов водоноса. В моих глазах решение впустить в свой дом трёх незнакомых мужчин (пусть и отрекомендованных весьма интригующим образом) выдаёт в Шен человека не столько доброго, сколько доверчивого и недостаточно осторожного. Допустим, мы засчитаем это за добрый поступок. А дальше?

Дальше Шен Те:

— помогает (в ущерб себе, между прочим) семье из восьми человек, которые когда-то дурно поступили с ней. Отвечает добром на зло — следовательно, укрепляет этих скотов в позиции, что можно творить что угодно безнаказанно, а пойди что не так — тебе подсобит жертва твоих же злодеяний. С готовностью предоставляемая Шен Те помощь позволяет оным фрикам оставаться бесполезными нахлебниками на её шее. Назовём ли мы добрым человека, который кормит голодных собственным мясом вместо того, чтобы научить их удить рыбу, раз уж так приспичило подкормить? Или всё же посоветуем ему обратиться к психологу с пожеланием научиться понимать, где границы твоей ответственности, а где — чужие?

— таким же образом щедро помогает разнообразным попрошайкам и проходимцам, благодаря чему они и дальше остаются таковыми (потребуется пинок Шуи Та, чтобы отправить их зарабатывать, а не выклянчивать кусок хлеба)

— собирается дать ложные показания на суде. Разумеется, с благой целью; разумеется, водоноса жалко в том числе и нам; разумеется, мы все понимаем, что жизнь порой предлагает непростой выбор… Вот только почему “единственный хороший человек в городе” ни на секунду не терзается мыслью, что врать под присягой — поступок очевидно плохой?

—собирается пролить дополнительное масло на и без того прекрасно работающий механизм коррупционной машины. Сун Янг хочет летать? Для этого нужна взятка? Окей, Шен Те достанет деньги, пусть любимый даст взятку, зато он будет летать!.. Любовь любовью, а моральная неразборчивость мало кого украшает. От самоубийства удержала — засчитаем за добрый поступок, но комплекс-то спасателя зачем на полную мощность включать?

По итогам этих поступков я смею предположить, что Шен Те никоим образом не увеличила количество добра в мире — напротив, и себе самой навредила, и дурным людям выдала индульгенции в неограниченном масштабе.

Тогда как её двойник Шуи Та ведёт себя — я не скажу “добродетельно” или “праведно”, нет-нет — однако я скажу “разумно”. И его деятельность приводит к тому, что

— табачная лавка процветает
— Шен Те хоть как-то удерживается на плаву, не пятнает себя ложными показаниями на суде, не отдаёт все деньги паразитам или вероломному возлюбленному (а могла бы при худшем раскладе скитаться по ночлежкам или ещё чего похлеще)
— беднякам и попрошайкам предоставлены рабочие места на фабрике + предоставлено какое-никакое жилье благодаря договору с цирюльником.

Шуи Та не ставит своей целью добро — и всё же его попытка позаботиться об интересах Шен Те как минимум способствует тому, что в городе понижается криминогенный фактор.

И вот здесь я хочу отставить сравнение персонажей и перейти к финальной сцене, которая мне прояснила многое.

В конце измученная Шен Те обращается к богам с просьбой подсказать, как же ей в столь трудных обстоятельствах остаться доброй; боги же отвечает “оставайся доброй, Шен Те! оставайся хорошей! человек должен быть хорошим!”

(Мне представляется осовремененная версия этой сцены: приходит женщина — несчастная, нищая, мужем битая — к православному батюшке — сыплет вопросами и жалобами, а он ей: “молись, постись, слушай радио Радонеж”)

Почему боги не снисходят до ответа Шен Те, а по сути глумятся над ней?

Потому что не знают, что сказать?

Или — не хотят сказать? (что вообще-то согласуется с их безразличием к человеческим судьбам и политикой невмешательства)

А если предположить, что они сами по своей природе злы — и навязывают людям представление о добре, наиболее способствующее росту зла в мире? Потому и называют “добрым человека из Сезуана” Шен Те — наивную девушку, своей безотказностью помогающую неблагодарности, лени и прочим порокам торжествовать? Потому и ставят её в пример? Предлагают ей быть идеальной жертвой в мире палачей — им же скучно будет без всепрощающего агнца? (здесь надо бы воззвать к сумрачным образам Христа и Мышкина, но мне лень)

Потому что истинно добрый человек умеет говорить “нет”.
Потому что зло существует, пока кто-то говорит ему “да”.

Но об этом расскажут в другой пьесе, поскольку в этой нет ни доброго человека, ни хоть сколько-нибудь внятного представления о добре. Откуда таковым взяться, если Сезуан подобен своим богам и умножает зло при реализации как благих, так и преступных намерений?
Может, абстрагироваться от понятий добра и зла и попытаться вести себя хотя бы разумно?

PS под руку мне подсказывают — некий экономист утверждал, что общественное благо рождается только благодаря тем, кто радеет о собственном. Никто не вспомнит, кому принадлежит концепция? Не Адаму ли нашему Смиту?

Аж до мурашек по коже. Я читала и плакала, не понимая, как после таких строчек могут вестись войны. Ну не учатся люди не своих ошибках, не учатся. Представляю, какое впечатление пьеса должна была оказать на современников, ведь " Мамаша Кураж" написана на осенью 1939 года накануне войны. Не устаю удивляться пророческому дару художников.

Особое впечатление пьеса произвела еще и потому, что здесь сыграли контрасты. Буквально за день до Брехта Я читала " Антигону " Жана Ануя. Где компромисс невозможен в принципе. Люди умирают за свои убеждения, отчасти даже понимая, что это глупо, что цель вовсе не так благородна. Они будто говорят: «Смерть это мое право, это мой выбор и я пойду до конца». И «Мамаша Кураж». Вот уж где не существует черного и белого, а есть лишь грязно-серый цвет. Кураж - мастер приспособленчества, она «гиена, которая рыщет по полю боя». Война для нее источник дохода. Известие о мире страшит Кураж, потому что она не знает, как жить, чем заняться без своего промысла. Из года в год она колесит по миру в своем фургоне, меняя свои убеждения, как паспорта, при въезде в новую страну, а война тем временем отнимает ее детей одного за другим. И самое страшное, что война не кончается, ей не видно ни конца, ни края. Мамаша сравнивает свое путешествие с поездкой по преисподней.

Но если бы мамаша Кураж была обычной авантюристкой и бездушной торговкой, которая наживается на горе других, то все было бы не так интересно, и это был бы не двадцатый век. В сердце ее еще живет милосердие. Она помогает скрываться священнику во время войны, отказывается покинуть свою дочь Катрин и отправиться на покой, хотя осознает всю тяжесть этого решения. Мамаша Кураж понимает, что этот мир никогда не изменится, и она обречена снова и снова впрягаться в фургон и следовать за полком на войну.

Мамаша Кураж (впрягается в фургон). Надеюсь, и одна справлюсь с
фургоном. Ничего, вытяну, вещей в нем немного. Надо опять за торговлю браться.

Со свистом и барабанным боем проходит еще один полк.

(Трогает с места.) Эй, возьмите меня с собой!

Гениальная книга, и очень актуальная для нашей действительности. Схемы разворовывания бюджетных денег до удивления современны, наши коррупционеры даже не смогли придумать новых способов. Да и зачем, когда есть хорошо работающие, проверенные схемы? Было даже немного удивительно читать про все описанные процессы, перенесённые почти на сто лет назад. Тот же цинизм, безнаказанность, преступность бизнеса, бессилие и порочность правоохранительных органов. Будет полезно прочитать тем, кто еще верит властям, или в особые таланты олигархов. Оставляет несколько угнетающее впечатление, но понимаешь, что такова реальность, и надо жить с открытыми глазами, а не питать ненужных иллюзий. Литературный стиль автора не особенно впечатлил, было такое ощущение, что читаю публицистику. Но это совершенно не умаляет достоинств книги.

Darf ein Genie ein Verlierer sein?
Darf er sich dem grausamen Regiment anpassen, laut seine Ideen aufgeben, dann aber weiter forschen?
Нет у меня ответов. И хитрец Брехт удивительным образом не даёт однозначных решений. Более того: он не позволяет судить о своём герое по одному поступку. Это действительно пьеса о жизни. О многом. О героизме и трусости одного и того же человека. Дочитала и чувствую себя брошеной на перекрёстке.
Направо пойду — придётся осудить учёного за отказ говорить правду, за предательство учеников, за то, как далеко отбросило это отречение научную мысль во всём мире. Выходит, я требую от пожилого человека (да хоть бы и молодого!) согласиться подвергнуть себя пытке. Так бы я сама однозначно ни за что не поступила.
Налево пойду — соглашусь, что своя рубашка ближе к телу, стану бормотать про «слезинку ребёнка» (да хоть бы и взрослого!), которая, мол, важнее гармонии мира. Стану бить себя в грудь и кричать, что всякий отступился бы, посмотрев на инструменты инквизиции.
Или пойду прямо - сразу отвернусь от продувного итальянца, как только он выдал голландский телескоп за собственное изобретение. Зачем он так? Выкроить монетку-другую на дальнейшие исследования или чтобы, наконец, расплатиться с молочником?
Эх! Впадаю в ересь! Сужу о поступках по их мотивам. Если Галилей отрёкся, чтобы выжить и продолжить работу, тогда он герой. Если испугался — недостойный человек. Присутствует даже намёк, что никто не собирался никого пытать, учёному просто показали орудия, рассчитывая на то, что применить их не потребуется. Что живая фантазия Галилея завершит картину, угроза окажется действеннее, чем боль.
Мыслитель остался живым и продолжил занятия физикой, проложил путь для будущих поколений. И дал им пример трусости. Показал, что учёный должен приспосабливаться, угождать силе. Возможно, опосредовано дал легитимацию атомной бомбе.
Или просто, вполне по-людски, отказался от чудовищных страданий и смерти.
Ответ приходится искать каждому самостоятельно.
Я — остаюсь на распутье.
Лучшая сцена в пьесе — момент, когда Галилео предлагает присутствующим заглянуть в подзорную трубу, чтобы увидеть своими глазами и убедиться, как на самом деле устроен мир. И никто не делает этого. Богословы спорят, приводят в доказательство авторитет Аристотеля, но никто их них не готов просто взглянуть правде в глаза.
Потому что после того, как увидишь истину, невозможно продолжать лгать себе.