Бертольт Брехт. Избранное

Бертольт Брехт – знаменитый немецкий драматург, театральный деятель, поэт и писатель. Из его обширного наследия особо выделяется сюжет, к которому Брехт обращался целых три раза: в пьесе «Трёхгрошовая опера», в «Трёхгрошовом фильме» и в «Трёхгрошовом романе». То есть Брехт три раза рассказал одну и ту же историю, использовав для этого разные художественные средства. Что же такого важного для себя увидел писатель в этой истории?

Трёхгрошовый сюжет
В основе сюжета лежит произведение XVIII века «Опера нищих» Джона Гея. В этой сатирической книге в образе нищих изображены имущие круги Англии того времени вплоть до некоторых угадываемых персонажей (угадываемых читателями того времени, разумеется). У немецкого же классика главными героями стали предприниматели средней руки – Пичем и Мэкхит. Это центральные образы, но есть и множество других – людей их круга, и более высокого положения, и более низкого. Пичем – серый кардинал рынка милостыни: каждый бедняк, желающий жить подаянием, должен поступить к нему на службу, получить соответствующий костюм с пичемовских швейных мастерских и занять определённое место на лондонских улицах. Без «крыши» работать нельзя: откуда ни возьмись такого попрошайку окружали подозрительные личности и объясняли, что к чему.

Однако Пичем не был супербогат: кое-какой капиталец имелся, но хотелось большего. И он ввязывается в авантюру с поставкой британскому правительству подержанных кораблей для отправки солдат на англо-бурский театр военных действий (действие романа происходит в разгар войны в Южной Африке). На каждого мудреца оказывается предостаточно простоты, и авантюра оборачивается настоящей аферой, в которой Пичем – лишь марионетка в хитрой игре другого местного жулика – маклера Кокса. Выбранные и купленные Коксом корабли – развалюхи, неспособные плыть, правительство негодует, нужны деньги, чтобы отремонтировать их или купить новые нормальные судна, а их у Пичема уже почти нет. Он хочет выдать за Кокса свою дочь и так решить проблему. Но та выбирает другого махинатора – Мэкхита.

Когда-то Мэкхит был попросту бандитом-налётчиком, он грабил магазины, есть на его руках и кровь. Но, в конце концов, разве не так зачастую зарабатываются первоначальные состояния в капиталистической системе? Вот и Мэкхит, получив значительное количество ворованного товара, задумывается о его легализации – он хочет стать почтенным джентльменом, у которого никто не спросит об источнике дохода. И тогда Мэкхиту приходит в голову идея создания сети лавок товаров повседневного спроса, в которых цены будут очень низкими и покупателями смогут стать даже бедняки. Каждая из этих лавок полунезависима, их номинальные владельцы могут управлять ими как хотят, но товар обязаны закупать у Мэкхита. За счёт ценового демпинга ушлый налётчик практически разоряет своих основных конкурентов и становится крупным торговым предпринимателем – главой синдиката розничной торговли, попутно войдя в правление респектабельного банка. С ним и венчается тайным браком дочь Пичема. Тот сначала не одобряет выбор дочери, но когда становятся понятны недюжинные деловые качества Мэкхита, проникается к нему теплотой. А Кокса попросту устраняют, причём одновременно несколько убийц – он мешал всем.

Портрет капитализма в зрелости
Похождения героев и художественная манера их описания отсылают к трём литературным источникам. Здесь чувствуется Диккенс с его дотошной хроникой лондонской околоделовой суеты. Сочувственное внимание к тяжёлому и трагическому положению бедняков заставляет вспомнить очерковое произведение Джека Лондона «Люди бездны». Наконец, очевидные сатирические интонации напоминают Ильфа и Петрова: в дельцах «Трёхгрошового романа» много от великого комбинатора. Разве что уголовный кодекс они совершенно не чтят. Это и неудивительно, ведь преступления лежат в самой основе их экономического преуспеяния. Может, не каждая собственность – это грабёж, как полагают некоторые, но начало многим состояниям действительно положило преступление. Но даже если речь не идёт о прямом грабеже и аферах, прибыль в основном образуется за счёт сверхэксплуатации подчинённых, хотя преступлением в капитализме это уже не считается: эксплуатируемые отдают часть произведённой ими прибавочной стоимости добровольно. В книге нет отношения к людям как ценности самой по себе, они – такие же элементы экономической системы, как средства производства и товары. Даже свою дочь Пичем рассматривает как товар, который нужно сбыть как можно выгоднее, независимо от её чувств.

То, что Бертольт Брехт ставил цель изобразить не отдельные недостатки отдельных людей, а порочность всей капиталистической системы, несомненно. Всё-таки он – один из наиболее видных левых интеллектуалов Европы того времени. Впрочем, анатомирует капитализм он ненавязчиво и без особого дидактизма, избирая своим методом скорее высмеивание, чем откровенное нравственное обличение. И не формулирует общее, а ярко показывает типичное частное – характеры людей и специфику отношений между ними. А представление о негодности капитализма, наверное, в итоге должно родиться у читателя само собой, даже без формулирования внятной альтернативы. Например, когда он понимает, что ни одного в полном смысле положительного персонажа в книге нет.

Капитализм показывается в его поздней стадии – монополистической и империалистической. Первое проявляется в том, что герои, по сути, стремятся к монополизму во всех сферах. Пичем монополизировал попрошайничество и не допускает конкуренцию, ценности рыночной экономики в духе Адама Смита для него – тоже лишь средство. Мэкхит сначала был фактическим монополистом в грабежах лавок и скупках краденого, а потом, когда стал создавать свою сеть, сразу же решил подмять под себя конкурентов и стать единоличным главой розничной торговли. Конечно, монополистические тенденции позднего капитализма Брехту можно было бы показать на примерах более крупных промышленных трестов, но и здесь всё достаточно показательно – в малом отражается большое, причём карикатурно. Что же касается империализма, то его особенности призвана иллюстрировать Англо-бурская война. Она характерна тем, что мир к тому времени уже практически был поделен на колонии, и белым колонистам приходилось сталкиваться друг с другом, чтобы переделить добычу. С такой точки зрения эту войну можно рассматривать как предвестие Первой мировой.

Революционная ситуация не созрела
Однако если речь в «Трёхгрошовом романе» идёт о зрелом, развитом капитализме, то от марксиста Брехта мы вправе ожидать ещё и предвестий грядущих революций. Если капиталисты всех кругом нещадно эксплуатируют, то логично увидеть хоть какую-то борьбу рабочих за свои права. Например, нищие Пичема и лавочники Мэкхита могли бы основать профсоюзы, чтобы бороться за лучшие условия труда. А в политике могли бы участвовать социалистические партии. В конце концов, в реальной Англии начала ХХ века левая активность уже была: Лейбористская партия основана как раз в 1900 году под именем Комитет рабочего представительства. И это не первая политическая сила левого толка. Но ничего этого в книге нет: никто не читает классиков марксизма, не спорит об иных способах организации экономики и общества, не мечтает о революции и даже за свои права совершенно не борется. Здесь даже у бедняков мораль примерно похожа на мораль новоявленных господ: борьба за существование, стремление к личному успеху, опора на собственные силы и таланты и т.д. У бедняков незаметно классовое сознание: каждый из них считает себя свободным индивидуалистом и разумным эгоистом, который в силу ряда обстоятельств просто оказался в трудном положении, но затем обязательно исправит его.

Характерный пример – владельцы лавок мэкхитовской сети. Они буквально нищенствуют, ведь чтобы разорить конкурентов и стать монополистом бывший налётчик вынуждает лавочников продавать товар крайне дёшево. Потом, мол, поднимем цены, а пока надо потерпеть, чтобы вся торговля оказалась в моём кармане. И они терпят, потому что считают себя предпринимателями, руководствующимися рациональной бизнес-логикой. Примерно так же и нищие Пичема: при желании взаимоотношения с боссом можно рассматривать как взаимовыгодный обмен. Он тебе даёт спецодежду, собаку-поводыря, костыли и прочие средства производства, охраняет и бережёт, а ты за это отчуждаешь ему часть своего заработка. Это не рабство, это даже на эксплуатацию внешне мало похоже: представьте человека, который хочет заработать работой в такси. Его отношения с сервисами типа Яндекс.Такси или Uber очень похожи на отношения подопечных Пичема и Мэкхита со своими боссами. То есть, в общем-то, модель оказалась вполне жизнеспособной. Наши герои зарабатывают, но и дают другим заработать свой пенни. А если недоволен – так и катись куда-нибудь в канаву, подыхай там с голода. Никто держать не будет.

Это жестокая, крайне индивидуалистическая мораль, но нельзя сказать, что она свойственна лишь богатым, а бедняки там – сплошь альтруисты и человеколюбцы. Отнюдь нет: можно не сомневаться, что окажись нынешние бедняки на месте богатых, сущностно ничего бы не изменилось. Поэтому никто особо не помышляет о революционном переустройстве общества, помышляют только об изменении своего в нём положения. Для полновесной левой пропаганды Брехту здесь не остаётся места.

Так есть ли альтернатива?
Однако и в другую крайность – в фашизм – его герои не скатываются. Для интереса к анатомии перехода «правого» строя к «крайне правому» у немецкого драматурга есть все основания. Он эмигрировал сразу после поджога Рейхстага в 1933 году, а «Трёхгрошовый роман» написал всего год спустя, когда впечатления от торжества Гитлера ещё должны были оставаться свежими. И кажется, что герои Брехта балансируют где-то на грани фашизма. Например, Мэкхит так формулирует свою главную этическую максиму: «Больной умирает, а здоровый борется». Это не очень далеко от совета Ницше «подтолкнуть падающего» – та же животная борьба за жизнь и кусок хлеба, в которой слабому нет места. Неспроста иногда говорят, что социальная опора фашизма – это такие вот лавочники, озабоченные проблемой выживания в жёсткой конкурентной борьбе.

Однако ни в книге Брехта, ни в исторической действительности фашизм в Англии не приживается. Для этого попросту нет основополагающих причин. Так, Англия не терпела крупных унизительных поражений, из-за чего её национальные чувства не были уязвлены и не требовали компенсации. У англичан начала прошлого века практически нет особой любви к сильному и тем более тотальному государству: в решении своих проблем они полагаются в большей степени на собственную инициативу, а не на бюрократа. Кроме того, не было необходимости искать внутренних врагов вроде евреев или коммунистов и сплачивать нацию против них: во-первых, эти силы были не так уж многочисленны и сильны, а во-вторых, с ними можно было справиться в частном порядке. Примерно так, как за счёт ценового демпинга Мэкхит расправляется с одним из конкурентов – евреем Аароном. Но не до конца, а до признания им главенствующего положения Мэкхита и вступления в синдикат. Всё, эта проблема решена, и никакое «окончательное решение» уже не требуется.

В исторической реальности движущей силой фашизма были не столько представители среднего класса вроде Пичема и Мэкхита, сколько по-настоящему крупные воротилы, которые при помощи военизированных банд стремились сохранить в неприкосновенности от коммунизма собственность и капиталы. В той Англии, которую изобразил Брехт в своей книге, для этого просто не было оснований, так как не было оснований и для коммунизма – никто на капиталы не покушался. Возможно, поэтому и в реальной Англии фашистские и коммунистические политические силы не достигли успеха. Вот умеренно социалистические вроде лейбористов – достигли, и состоялось частичное перераспределение благосостояния в обществе – бедность значительно сократилась.

И не является загадкой, почему это так: тот же Мэкхит рассуждал, что если бы его покупателям хватало доходов не только на еду, но и на товары не первой необходимости, у главы торгового синдиката доходы были бы намного выше. То есть повышение благосостояния покупателей необходимо капиталистической системе для собственного развития: то, что произведено, должно быть кому-то продано. И эти соображения привели общество к благосостоянию без всяких революций. А гуманизация капитализма оказалась возможной за счёт рабочего движения и парламентской борьбы социал-демократов (хотя, вероятно, успех российской революции тоже сыграл свою роль).

Исходя из вышеизложенного, может показаться, что в «Трёхгрошовом романе» содержится апология капиталистической экономики как средства решать общественные конфликты без насилия и революций. Наверное, Брехт очень бы удивился такому выводу, ведь он своими сатирическими средствами хотел показать непривлекательность и бесчеловечность оголтелого капитализма, разрушительность жажды наживы любой ценой. Чтобы читатель на контрасте сам нарисовал в голове картины иного, более гуманного общества. Но ирония в том, что с высоты нашего исторического опыта мы рисуем другие картины: нам вспоминаются фашистские и коммунистические эксперименты по созданию нового общества не органически-эволюционными, а механистически-революционными методами. Эти эксперименты нельзя уравнивать, ведь коммунизм в гуманистическом смысле стоит неизмеримо выше фашизма как дегуманизирующей идеологии. Общее у них одно: любая попытка насильственного переустройства общества настолько глубоко рвёт ткань социального организма, что никакие потенциальные блага не способны компенсировать глубину неизбежной трагедии народа. Эта «вселенская гармония», похоже, действительно не стоит бесчисленных «слезинок ребёнка». Пусть естественное состояние в виде экономической войны каждого против каждого малопривлекательно, но война кучки фанатиков против всего общества – ещё хуже.

P.S. Один из трёх кораблей-развалюх, которые Пичем всё-таки подсунул английскому правительству, утонул в Атлантике, утянув на дно сотни юных англичан. Путь в капиталистический рай, увы, открыт не всем.

Бесподобная пьеса! Она о человеке, обладающем огромной пытливостью ума и тягой к истине. Это приводит его к новым открытиям. Открытиям, которые, с одной стороны, веют мотивом несчастных судеб своих предшественников, а с другой, совершаются под указательным пальцем Аристотеля (указывающим, вероятно, на хрустальные оболочки).

Однако. 7 января 1610г. у Галилея появляется доказательство своей правоты, ему тоже есть что показать.. А именно – Медицейские звезды, т.е. спутники Юпитера, которые, можно сказать, изображают Солнечную систему в миниатюре. И здесь возникает конфликт. Ведь слепому не покажешь, глухому не расскажешь. Если человек живет в своем маленьком домике, изо дня в день перечитывая уже истрепанные газеты и считая при этом, что он в курсе событий, не так-то просто достучаться в его окно, держа в руке свежую прессу. Так и в драме, многие довольствующиеся своей картиной мира даже не желают взглянуть в телескоп (вместо этого они готовы на длинные диспуты о ненужности данных открытий)

Сочно описано противоречие науки и церкви. Представители последней, к слову, считают, что

Однако я готова рукоплескать Брехту уже только за одну эту реплику)):

Но от юмора и цитат вернемся все же к драме. Галилей – это человек нового времени, который на несколько шагов все же опережает темп ходьбы своего поколения. Такое бывает – вот они, научные революции во всей красе. Отягощает же его положение недремлющая инквизиция (22 января 1633г. Галилей отказался от учения). В чем же заключалась крамола его учения? А вот в чём.

Зачем подвергать сомнению то, что написано в Священном Писании? Мол, Бог знает космологию лучше – в конце концов, он творец. Духовенство боится, как воспримет народ то, что Бог был не прав, то, что Земля – это не центр мироздания. Что сделает свергнутый геоцентризм с эгоизмом людей? Ведь для каждого из которых (якобы) предначертана своя роль, за исполнением которой следит Бог, а тут выходит, что из-за огромных масштабов Вселенной

Драма, которую, на мой взгляд, в обязательном порядке нужно читать людям, как верующим, так и неверующим.
Сердце первых найдёт отголосок в словах:

Вторых же в реплике:

Боги спустились с небес, чтобы разрешить свой спор... и что из этого вышло

Запись выдающегося спектакля Московского театра драмы и комедии на Таганке.

Ко дню рождения Бориса Хмельницкого - первого Воланда в спектакле театра на Таганке «Мастер и Маргарита»
Нарушу принцип и "отрекламирую" "аудио-издание".- это тот редчайший случай, когда НАДО СЛУШАТЬ, а не только читать. Иной жанр, иное произведение. Увидеть это уже нельзя. Мы только можем пересказать те СВОИ "видения", чувства и мысли. Все, у кого есть последние два - достать и слушать!

А вот что (и смогут ли вообще) рассказать вечно-молча слушающие "саморазвивающиеся" "трансерфингисты реальности" - это еще вопрос?
Как пел Вл.Семенович - "А в ответ - тишина..."

PS (070627-20:30MSK)
Господа, а что за уродливый поиск стал?
Почему все вернулось к 2-х месячной давности -> "или"-шумовому поиску, от коего, вроде бы благополучно отказались.
"Класс" как "умный сайт" - Запрашиваю Степановский "Порт-Артур", и получаю - "Отель. Аэропорт" Хейли!

«Жизнь Галилея» Брехта - противоречивая пьеса, описывающая именно то, о чем говорит название. Галилей - учёный, который под угрозой смерти отказался от своего открытия, в отличие от Джордано Бруно, сгоревшем на костре за истину.
⠀
В праве ли мы его осуждать? Да, Галилей был очень практичным и мирским человеком и не хотел умирать. И с одной стороны, после его отречения всю науку постигло затишье, никто не осмеливался изучать запретные темы. С другой стороны, Галилей остался жив, и продолжил свои исследования, хоть и тайно. Мертвым он не смог бы дать будущему миру все те идеи и изобретения в различных областях науки, которые успел разработать за свою долгую жизнь.
⠀

⠀
Его доказательства истинности коперниканской модели солнечной системы, добытые с помощью телескопа, нового изобретения, вызывают у кого-то восхищение, при чем даже у некоторых служителей церкви, а у кого-то страхи.
⠀
Ведь для простого люда, для которых жизнь - это работа в поте лица, и единственное, что даёт им смысл все это переносить и соблюдать заповеди, - та божественная картина мира, которую рисует им религия. Что будет с ними, когда они поймут, что все это неправда?
⠀

⠀
Мы наблюдаем в книге, как невероятно глухи и одновременно хитры могут быть те, кто не хочет менять свои и чужие убеждения, не умеет признавать свои заблуждения и держится за старое, чтобы выглядеть правыми в глазах общества. Они не хотят смотреть в телескоп, предлагаемый Галилеем, потому что знают, что увидят там правду.
⠀

⠀
Но Галилей верит, что народ должен открыть глаза и не только на научные истины, но и на их социальное положение угнетенных. В работах ученого возникают революционные идеи не только для науки, но и для обычной жизни. Свобода должна быть везде, только в этом случае истина восторжествует.
⠀

Данный отзыв состоит из двух несвязанных друг с другом частей, первая и наиболее короткая из которых содержит довольно пространные рассуждения, навеянные текстом, вторая же является непосредственно отзывом, в большинстве своём обобщённым и потому, вероятно, не представляющим особенного интереса.

Хочется не согласиться с героями книги относительно одного рассуждения. Объясняя популярность своих идей среди простых рабочих, учитель утверждает, будто бы человеку свойственно, узнав о подвижности мира, о том, что Земля уже не является центром мироздания, а только лишь крошечной звездой среди миллиардов таких же, затерянной в холодной бесконечности космоса, теряет связь с творцом и почувствовать себя свободным от оков, от беспрестанного надзора и непрекращающегося контроля, тогда как собственный опыт читателя подсказывает ему, что именно это осознание своей ничтожности и незначительности в разы усиливает эту связь, потому как Создатель остаётся единственной незыблемой опорой, на которой всё держится. И именно эта крепнущая связь, а вовсе не потеря какого-то неусыпного за собой контроля, призванного лишь наказывать, которого читатель, сказать по правде, совершенно не ощущает, делает его свободнее и счастливее, дарует ощущение необъятности горизонтов, позволяет дышать полной грудью и острее чувствовать.

Разве не громко вопиет истина?

Великолепная пьеса, как и всякое мало-мальски стоящее драматическое произведение, не теряющая своей актуальности по сей день. Поразительно, как до сих пор понятны и естественный поставленные многие тысячи лет назад вопросы, как похожи на нас были жившие тысячелетия назад люди, как сталкивались они с теми же проблемами, как заблуждались и искали истинный путь, как задавали вопросы и порой не находили ответов, как верили, боролись, отчаивались, разочаровались, жили.

Да, научно-технический прогресс шагнул немного вперёд, да, мы знаем несоизмеримо больше, чем раньше. Об окружающем мире и веществе, о человеческом теле и психологии; и разумеется, условия жизни с тех пор также стали немного иными, но так ли уж сильно мы с вами от них отличаемся?

Одна из многих написанных на эту тема пьес заставляет в очередной раз задуматься о закономерности развития цивилизации, о повторяемости, при которой новая эпоха, привнося что-то собственное, всегда содержит в себе все предыдущие, и эта наследование, хочется верить, рано или поздно научит нас не повторять прошлых ошибок, поможет выстроить нечто действительно прекрасное, как с научной, так и с общественно-политической точки зрения и, сохраняя внутри себя память о том, что когда-то было (и в силу цикличности будет всегда), каким-то образом она приобщает нас к вечности.

На самом деле, про само произведение сказать особо нечего. Биографично оно лишь постольку, поскольку в нём использованы имена реальных исторических персонажей. Но никто из нас не был в то время рядом с ними, поэтому что точно происходило, мы сказать не можем.

Хотя образ аристократа духа, который нарисовал Брехт, конечно, прекрасен. Иногда не хватает именно этого, такой модели, которая вдохновляла бы на что-то большее среди разрухи и упадка откружающей действительности.

Что хочу отметить относительно именно аудиокниги, это актёрский состав: Юрий Толубеев, Кирилл Лавров, Бруно и Алиса Фрейндлих. Я росла уже в постсоветское время и с актёрами старой школы плохо знакома, поэтому каждый раз для меня это новое, прекрасное открытие. Сравнивая игру большинства нынешних актёров с тем, что создавали эти люди, хочется плакать: старые актёры уходят, а новые бездарности остаются.

В Сычуань приходят три Бога, в поисках доброго человека. Выбор пал на проститутку Шен Те, ей поручена миссия выполнения добрых дел. Но в течении всей пьесы, Шен Те сложно справляться с делами, не потому что она "опущенная" женщина, а лишь потому что окружающие слишком много хотят от него и слишком многие рассчитывают на нее.
Лишний раз подтверждает то, что "доброе дело" очень относительное понятие, и что кажется добрым для одного человека, навредит другому - а ответственность за все это нести, тому кто совершил поступок.
В пьесе есть один момент интриги, который заставляет начиная с середины пьесы полностью погрузиться в события Сычуани.
К концу пьесы, автор снимает с Шен Те тяжелое бремя доброты, и перед нами предстает девушка, которая совершает ошибки, влюбляется и не может позаботиться обо всех.
Забавными персонажами мне показались боги, у каждого из них свой характер и казалось принять "не добрыми" людей мог только один из них, однако - Богам очень не хотелось знать о провале миссии и они поспешили удалиться.
Пьесу достаточно сложно описывать, потому что на первый взгляд она очень простая, но при чтении не отпускает внимание читателя ни на йоту.