Рецензия на книгу

• 

  Svetlana-LuciaBrinker9 мая 2019 г.

  Здесь положено начало Проекту Манхэттен.

  Darf ein Genie ein Verlierer sein?
  Darf er sich dem grausamen Regiment anpassen, laut seine Ideen aufgeben, dann aber weiter forschen?
  Нет у меня ответов. И хитрец Брехт удивительным образом не даёт однозначных решений. Более того: он не позволяет судить о своём герое по одному поступку. Это действительно пьеса о жизни. О многом. О героизме и трусости одного и того же человека. Дочитала и чувствую себя брошеной на перекрёстке.
  Направо пойду — придётся осудить учёного за отказ говорить правду, за предательство учеников, за то, как далеко отбросило это отречение научную мысль во всём мире. Выходит, я требую от пожилого человека (да хоть бы и молодого!) согласиться подвергнуть себя пытке. Так бы я сама однозначно ни за что не поступила.
  Налево пойду — соглашусь, что своя рубашка ближе к телу, стану бормотать про «слезинку ребёнка» (да хоть бы и взрослого!), которая, мол, важнее гармонии мира. Стану бить себя в грудь и кричать, что всякий отступился бы, посмотрев на инструменты инквизиции.
  Или пойду прямо - сразу отвернусь от продувного итальянца, как только он выдал голландский телескоп за собственное изобретение. Зачем он так? Выкроить монетку-другую на дальнейшие исследования или чтобы, наконец, расплатиться с молочником?
  Эх! Впадаю в ересь! Сужу о поступках по их мотивам. Если Галилей отрёкся, чтобы выжить и продолжить работу, тогда он герой. Если испугался — недостойный человек. Присутствует даже намёк, что никто не собирался никого пытать, учёному просто показали орудия, рассчитывая на то, что применить их не потребуется. Что живая фантазия Галилея завершит картину, угроза окажется действеннее, чем боль.
  Мыслитель остался живым и продолжил занятия физикой, проложил путь для будущих поколений. И дал им пример трусости. Показал, что учёный должен приспосабливаться, угождать силе. Возможно, опосредовано дал легитимацию атомной бомбе.
  Или просто, вполне по-людски, отказался от чудовищных страданий и смерти.
  Ответ приходится искать каждому самостоятельно.
  Я — остаюсь на распутье.
  Лучшая сцена в пьесе — момент, когда Галилео предлагает присутствующим заглянуть в подзорную трубу, чтобы увидеть своими глазами и убедиться, как на самом деле устроен мир. И никто не делает этого. Богословы спорят, приводят в доказательство авторитет Аристотеля, но никто их них не готов просто взглянуть правде в глаза.
  Потому что после того, как увидишь истину, невозможно продолжать лгать себе.

  11

  1,1K